Цитаты из книг автора «Анна Франк»

Шиллера и Гёте и будет нам читать вслух каждый вечер. Мы начали с «Дон-Карлоса».

Кузен из Бремена», «Гувернантку», «Зеленое домино». Хороший писатель.

Я в восторге от серии «Юп-тер-Хель», и мне очень по душе все, что пишет Цисси фон Марксвельд. «Веселое лето» я прочла четыре раза и в смешных местах все равно хохочу.

. Я думала о том, как мы будем скрываться, и совала в сумку всякую ерунду. Но мне не жалко: воспоминания дороже платьев.

Честно говоря, я не представлю себе, как можно сказать: «Да, я слабый», – и так и оставаться слабым. Если знаешь за собой эту черту, почему не бороться с ней, не закалять волю? На это он мне ответил: «Потому что так «удобнее». Этот ответ меня, по правде говоря, расстроил. «Удобно!» Разве безделье, жизнь в сплошном самообмане тоже «удобна»? О нет, не может этого быть, это неправда, нельзя, чтобы лень и… деньги могли так развратить человека.

У меня часто бывает подавленное настроение, но я не падаю духом. Наше бегство я рассматриваю как опасное приключение, в нем есть романтика, увлекательность. Раз навсегда я решила для себя жить совсем другой жизнью, чем живут все девочки, да и потом не погружаться в будничное существование домашней хозяйки. Теперешняя жизнь – хорошее начало, в ней много интересного, и даже в самые опасные минуты, в любой ситуации я вижу комическую сторону и невольно смеюсь над ней.

И если бог оставит меня в живых, я достигну большего, чем достигла моя мама. Я не останусь незаметной. Я буду работать в большом мире, работать для людей.

Кто отметил нас, евреев, среди других народов? Кто заставил нас так страдать во все времена? Бог сотворил нас такими, и бог нас спасет. И если мы вынесем все страдания и все-таки останемся евреями, то мы, может быть, из обреченного народа станем примером для всех. Кто знает, может быть, когда-нибудь наша вера научит добру людей во всем мире, и для этого, только для этого, мы теперь должны страдать. Мы не можем быть только голландцами, англичанами, вообще гражданами какой-нибудь страны, мы при этом должны еще оставаться евреями, и мы останемся ими.

Когда я пишу, мне все становится яснее – мои мысли, мои идеалы, мои фантазии.

Когда я пишу, все разрешается, горе проходит, мужество снова оживает во мне.