Посвящается Аиде

Глава первая

Восставшие Земли

Из-под ног сыпалась галька, пока мы спускались по краю обрыва к морю. Потрёпанный ветром парус белел над лодкой в паре метров от берега.

— Безродная! — Снизу донёсся женский крик, и я остановилась. Оллам чуть не сбил меня с ног.

— Ты что?

Я стояла не дыша. Они не могли знать.

— Зато милая, — раздался ласковый мужской голос.

— Идём. Это мои родители. — Оллам потянул меня за руку, и я, набрав побольше воздуха в грудь, пошла за эльфом.

Здоровенный косматый мужчина держал на огромной ладони худую тонколапую кошку. Она и вправду выглядела беспородной.

Напротив него, уперев кулаки в бока, стояла эльфийка в окружении плетёных корзин с крышками.

— Знакомься, Мирослава: мои родители, Бритта и Арти, — сказал юный эльф.

— Ах вот с кем наш сын пропадает вместо того, чтобы нырять за жемчугом, — засмеялся Арти, выпуская из рук животное. — Интересные дела.

Кошка недоверчиво огляделась и прошмыгнула мимо нас на тропинку.

— Отец, я и так ныряю за жемчугом каждый день, — надулся Оллам.

— Ты лучше скажи: ах вот кто вбил нашему сыну в голову мысли об этом его Городе Мастеров. — Эльфийка закинула в лодку одну корзину и исподлобья посмотрела на меня так, точно собиралась проткнуть.

Я зыркнула на Оллама. Почему он не сказал мне, что его родители враждебно восприняли стремление мальчишки к учёбе?

— Ваш сын талантлив, Бритта, и он мог бы выбрать в Городе занятие по душе, — парировала я.

— Ну что ты так сразу набрасываешься на девочку, Брит? — поддержал Арти. — Ты ведь маг? — обратился он ко мне.

— Да, я немного разбираюсь в магии и могу помочь вам с парусом.

Мне уже приходилось практиковаться в починке лодок и надувании парусов, правда вот, в навигации я упражнялась только на суше, но в море для верности могла бы воспользоваться факелом-поводырём. На этот случай в моём рюкзаке лежали ступка и необходимая смесь.

— Немного! — воскликнул Оллам. — Да она боевой маг и такоеможет! Вы бы видели.

Меня бросило в жар. Эти слова явно были лишними.

Отец Оллама хмыкнул.

— Боевая магия не пригодится, — сказал он. — Давай-ка, маг Мирослава, помоги для начала Бритте с корзинами.

Я подошла к матери Оллама, чтобы взять корзину, и как-то так вышло, что мы обе схватились за одну ручку. Брит будто током ударило. Она отскочила, тряся головой.

Я в недоумении посмотрела на свои руки. Вроде бы всё было нормально, да я и не почувствовала ничего, кроме прикосновения к прохладной коже.

— Ты не эльфийка, ты не эльфийка, — затараторила женщина.

— Бритта, дорогая, ты чего?

— Мам? — Взгляд Оллама заметался между мной и матерью. — Мирослава?

— Кто ты? Ответь! — Женщину никак не отпускало, несмотря на то что Арти обнял её за плечи и успокаивающе поглаживал по рукам.

— Она очень чувствительна, — объяснил он, — и никогда не ошибается. Может, скажешь нам, что это значит?

Я уже не знала, кому отвечать. Холод объял меня, ветер трепал волосы и рубашку, а три пары глаз уставились в ожидании объяснений, будто я была виновата в том, что родилась человеком.

— Прости, Оллам. Я просто не думала, что это может быть важно. Альвоя уже давно стала для меня родной.

— Кто ты?! — заорала женщина, и я съёжилась как зашуганный котёнок. Как та «безродная» кошка.

— Вы правы, Бритта. Я не эльфийка. Я человек.

— Как? — воскликнул Оллам и, подбежав ко мне, схватил за руки. — Как такое может быть? У людей нет магии!

Мальчишка тряс меня как куклу. Во взгляде сквозило разочарованием, возмущением и страхом.

Дурацкая корзинка. Отняла у меня друга.

Это неправильно.

Неправильно то, что я чувствую стыд. Мне нечего стыдиться.

Я человек. Я человек, который победил дракона. Я человек, который победил Чиинану и дважды спас Альвою. Никто не вправе упрекать меня хоть в чём-нибудь.

Вот теперь я разозлилась и вырвалась.

— У меня есть магия, потому что я дочь победителя дракона. Во мне его кровь. — Я вскинула подбородок, давая понять эльфам, что достойна этого звания и ношу его с гордостью. Пусть они и не знали обо мне, но о моём отце наверняка слышали из легенд.

Семейство переглянулось. Мужчины засомневались, но Бритта была непреклонна.

— Обойдёмся без магии, — сказала она. — И, Оллам, я запрещаю тебе впредь ходить к Драконьей скале.

Оллам хотел возразить, но эльфийка так глянула на него, что он проглотил всё невысказанное возмущение и чуть им не подавился. В глазах блеснули слёзы, он тут же отвернулся от меня и поплёлся в лодку.

— Дочь победителя дракона, это же надо такое придумать, — пробубнил себе под нос Арти, а я уже шлёпала вверх по склону. Придётся добираться сушей.

Хоть меня и очень манила эта мысль, я всё же не завела собственную лошадь и при необходимости пользовалась услугами местного «проката». Эльфы часто путешествовали верхом, но содержать животных в Восставших Землях, особенно в скалистых районах, было делом очень хлопотным, поэтому в каждом селении и в каждом портовом городке предлагались лошади на время. В гриву такого экземпляра вплетались зачарованные кольца, по которым можно было определить его принадлежность тому или иному хозяину. Лошадь же, подвезя путника и отдохнув какое-то время, возвращалась домой с новым пассажиром.

Отправиться морем мне не удалось, поэтому выбора не оставалось. Ближайшая крадущая арка находилась не так уж и далеко, и спокойным ходом я должна была быть на месте к полудню.

— Мне нужна лошадка до Прибрежного. — Я положила на стол перед держателем лошадей серебряную монету.

Деньги у меня имелись ещё из тех, что я носила в кармане, учась в цитадели, но немного я уже и заработала на мелкой магической помощи. К Драконьей скале, кроме Оллама, никто из местных не приближался, поэтому я выходила в рыбацкое селение, устраивалась на лавке в уголке рыночной площади и прямо там принимала заказы. Пара фокусов с наложением чар лёгкости и телекинезом — и эльфы в очередь вставали, стоило мне появиться.

Арлен сунул монету в карман.

— Выбирай, Мирослава. Советую вон ту серую кобылку. Спокойно доставит тебя куда нужно.

— Спасибо, Арлен.

Держатель лошадей всегда платил мне за магию, хоть я и пыталась отказываться, предпочитая бартер. Но у этого эльфа был слишком методичный подход ко всему, что так или иначе касалось услуг и денег. Так что я брала с него монеты за починку подков и сёдел, зачарование гребней, а он с меня — за пользование лошадками.

Мышка, так звали кобылу, привычно ровно бежала по каменистой дороге вдоль берега. Птухайл припекал. Никто не попадался мне навстречу, попутчиков тоже не нашлось, и я погрузилась в свои мысли, не заметив, как добралась до Прибрежного.

Арка скрадывала километры от Прибрежного до Светлой Стороны. Дальше надо было обогнуть Долину Теней, и вот здесь я, как обычно, задержалась, свернула в небольшой, но плотный лесок за цветами, нарвала букет жёлтых лилий и направилась в долину.

У эльфов отсутствовала традиция навещать умерших на кладбище или носить цветы к месту гибели близких. Со смертью у них вообще складывались особые отношения, как с редким гостем, как с чем-то уникальным, но в то же время естественным. Я не знала, где похоронили Киандру. И похоронили ли её вообще. Но то место в долине, где она закрыла меня от клинка Яры, я помнила с точностью до миллиметра. Там ничего не изменилось. Всё та же тень скрывала окольцованную скалистыми холмами равнину.

Положив цветы, я села на колени.

— Мне тебя не хватает, подруга. Но я расскажу. Я обязательно расскажу Дариену всё, даже если он сочтёт меня за какую-то сумасшедшую. Он должен знать. Он должен быть благодарен тебе. Я пойду на Битву магов, чтобы увидеть его, и я найду способ с ним поговорить.

Киандра не ответила. Теперь она была совсем немногословна. Не то что при жизни.

Я поднялась и развернулась к селению за долиной, чтобы через арку пройти в Скалистый. А там и до Зеелонда было рукой подать. Но меня остановили голоса, которые показались знакомыми. Мою спину припекло. Родинка в районе седьмого шейного позвонка, ключ к рунам драконов, предупреждала меня об опасности куда надёжнее, чем предупреждают о перемене погоды синоптики. Я оглянулась.

— Пожалуйста, отпустите нас, мы ничего не сделали! — кричала Бритта, пока её, Оллама и Арти тащили за руки шестеро парней в белых одеждах. Ещё двое шли сзади с обнажёнными мечами, и один — впереди. Он заговорил, и его голос я тоже узнала.

— Вы с мальчишкой нас не интересуете, можем отпустить, но он, — парень указал мечом на Арти, — пойдёт с нами.

— За что? — спросила женщина. Арти при этом шёл совершенно спокойно и молчал, ну прямо как цирковой медведь на поводке.

— За то, что топчет земли Альвои. Восставший должен умереть! — Парень поднял меч.

— Остановитесь! — крикнула я подбегая.

— Ну, или он будет отдан в рабство. — Верный опустил меч. Я вспомнила его лицо. Он возглавлял тех, кто напал на нас возле Мерцающих врат, замаскированных под крадущую арку из Города Мастеров. — Иди с миром, прекрасное дитя, — сказал парень. — Я сегодня добрый, но не к восставшим.

Его спутники в белом засмеялись.

— Уходи, это Верные! — зарычал Оллам, пытаясь вырваться, и тут же к его шее было приставлено остриё клинка.

— Я знаю, кто они, — успокоила я мальчишку. Хоть я и по-настоящему не практиковалась в боевой магии с момента того самого боя у берегов Восставших Земель, я ощущала силу и спокойствие, будто знала, что справлюсь с девятью Верными. Я принесла жертву, и сейчас в Альвое не было никого сильнее меня. Правда, и неопытнее среди боевых магов тоже не было. — Зачем вы это делаете? — обратилась я к предводителю Верных. — Восставший прогнал фоморов и спас Альвою от гнева владыки моря.

— Спас? — переспросил главный. — Восставшие Земли должны были быть стёрты с лица Альвои как грязь. Тысячи тысяч раз Птухайл восходил над тремя эльфийскими землями, пока четвёртая не поднялась из мрачных глубин, принеся в Альвою холод и раздор. Королева Чиинана хотела восстановить справедливость.

— Чиинана мертва, — сказала я, медленно обводя взглядом каждого из Верных, замечая клинки, цепи, верёвки и луки в их руках, за поясами и за плечами.

— Но мы продолжим её дело, — ответил Верный, — и очистим Альвою от грязи.

Семейство Оллама во все глаза смотрело на меня, даже Бритта перестала рыдать.

— Правитель Зеелонда вам не позволит.

Верный засмеялся. Остальные подхватили.

— Правитель Зеелонда сходит с ума. Но ничего, осталось недолго. — Он потёр плоскость своего меча рукавом. — В Битве магов победит маг Совета, и он возьмёт Восставшего под контроль. Справедливость так или иначе восторжествует! — воскликнул главный, поднимая меч к небу и подставляя его сверкающую плоскость белым лучам Птухайла.

Ну надо же, сколько информации в одной фразе. Что он имел в виду под «сходит с ума»?

— Значит, вам не позволю я, — сказала я тихо, потерев ладони друг о друга и разводя их в стороны.

Спину жгло, а внутри уже бушевало и рвалось наружу пламя.

Поцелуй Орилина. Думала ли я, что вот так вот вспомню его месяцы спустя и порадуюсь ему. Вспомню с наслаждением. Не потому, что он мне понравился, а потому, что Орилин — маг-оружейник. А чем ближе был контакт с магом, тем прочнее его способности срастались с магом-пересмешником.

При этой мысли улыбка сама нарисовалась на моём лице, и, кажется, она была весьма красноречива, потому что взгляды и мышцы всех присутствующих вдруг напряглись.

Силой, переданной мне Орилином, властью, данной магу-оружейнику богом-кузнецом Гоибниу, я заставила каждый клинок, каждый лук повиноваться мне. Подняла согнутую в локте руку и медленно сгибала пальцы, сжимая их в кулак, а оружие Верных вторило мне, противясь атаке. Кто-то метнул в меня нож. Плохая идея. Брит вскрикнула.

«Дубовая стена» — прекрасное изобретение друидов. Нож отскочил от невидимой преграды, сделал в воздухе сальто и воткнулся в землю по самую рукоятку.

— Взять её, — спокойно приказал главный из Верных. Но было поздно.

Земля уже получила заряд магии от воткнувшегося в неё ножа. Стоило лишь поманить её пальцем, и от меня до Верных и семьи Оллама побежала трещина, а когда парни ринулись ко мне, земля вздыбилась, отбрасывая их и сбивая с ног. Такое мини-землетрясение. Спасибо, Адейр, ты лучший друид, которого я знала.

Воспользовавшись тряской и замешательством Верных, Арти сумел вырваться, подобрать чей-то меч и тут же схватился с двумя Верными. Оллам тоже освободился, и я, жестом подняв с земли выроненный клинок, отправила его прямо в руки мальчишке. Он неплохо владел оружием, я знала это. Но теперь четверо эльфов направились ко мне, бросив пленников.

Пламя преградило им путь, они отпрянули, когда огонь вырос стеной прямо у них перед носом. Над моей головой просвистела тяжелая цепь, я еле успела увернуться. «Дубовая стена» пропала. Похоже, среди Верных был маг. А я-то думала, что Чиинана не подпускала их близко.

Я отскочила от режущего удара и вытащила из ножен Танго. Несмотря на магию, с мечом я не расставалась и, честно говоря, надеялась, что Дариен вспомнит его, когда увидит, и, может, за этим последует что-нибудь ещё. Обычно на этой мысли я заставляла себя прекращать мечтать и рисовать в воображении картинки про то, как он вспоминает меня и бежит навстречу, хватает на руки и кружит по холлу с водопадом в углу.

Удар мечом, огонь, стена огня, землетрясение, «Дубовая стена». Я не давала магу Верных перейти в атаку, заставляя его постоянно снимать преграды. Мне нужно было выиграть время. Ещё пара клинков воткнулась в землю, повинуясь моему приказу, но вот чья-то подсечка сбила меня с ног.

Я лежу на спине. Сердце выпрыгивает из груди. В шею вжалось остриё меча. Руки прижаты к земле. Оллам что-то кричит. Главный Верный стоит надо мной и с усмешкой смотрит сверху вниз.

— Сдавайся, эльфийка. По крови ты не принадлежишь к восставшим, мы передадим тебя в руки Совета Двенадцати Эльфов. Риверен, цепь! — приказал он, и эльф с высоким хвостом из волос подал главному толстую цепь. — Она зачарована против магии, чтобы ты не навредила нам по дороге. Ты поняла, эльфийка? Поднимите её.

Я пыталась выровнять дыхание, нужна была ясная голова и твёрдое сердце.

Меня поставили на ноги, но не освободили руки. Цепь потянулась ко мне своими холодными кольцами.

— Вот так, ты умница, эльфийка, — сказал Верный. — Назовёшь мне своё имя?

— Мирослава, — ответила я, и это слово придало мне спокойствия, потому что я вспомнила, кто здесь впервые назвал меня полным именем, кто сказал, что только так меня теперь будут называть, и поняла, чья сила мне очень не помешает. — И я не эльфийка. Я человек! — добавила громко, чтобы впечатать в их память это слово, которое придало мне сил.

Дариен.

Я вспомнила его в тот момент, когда в нём взяло вверх чудовище, когда он пожирал меня взглядом и грозил сделать из меня марионетку. Я хранила этот образ в памяти нежнее, чем все другие. Я знала, это образ-сила, образ-спасение, образ-победа.

Чтобы облегчить выход энергии, я растопырила пальцы, хотя достаточно было лишь взглянуть на Верных.

Первые трое, в глаза которым я поочерёдно посмотрела, в том числе их главный, и, конечно же, маг, ничего не успели понять, когда попадали один за другим, лишённые силы не только драться и держать оружие, но и стоять на ногах.

Страшная магия фоморов.

Один из Верных растерялся и попятился, зажмурившись, но Оллам встретил его своим мечом и выбил оружие из ослабевших от паники рук оставшегося в меньшинстве Верного. Тот оглянулся на лежащих без видимых признаков жизни приятелей и исчез с поля боя быстрее, чем осела пыль от поднятой мной ему вдогонку земли.

Арти обнял жену и повлёк назад вдоль берега в селение, а Оллам ринулся ко мне.

— Мирослава, прости, прости меня, пожалуйста, — говорил он, а у самого блестели глаза и дрожали от волнения губы.

— Оллам! — раздался крик Бритты. — Это ничего не меняет. Тебе запрещено с ней общаться.

Оллам остановился и оглянулся на мать, потом на меня.

— Всё в порядке, Оллам. Иди, пока к ним не вернулись силы, — сказала я, изобразив на лице улыбку, чтобы поддержать парнишку, и быстрым шагом пошла в противоположную сторону.