Глава 3. Тёмные игры

Вика

Настоящее

Ночь была долгой. Стас несколько раз просыпался, резко вскакивая и пытаясь привести дыхание в норму. Ему снились кошмары. Прозвучит дико, но есть что-то сексуальное в том, как сильный и властный парень страдает: он был так уязвим, разбит и без всякой бравады позволял мне видеть его слабость. Он доверял мне, хоть и мог сделать очень больно; нуждался во мне, как ребёнок, позволяя стирать его слёзы поцелуями, гладить по голове, как маленького мальчика, и укладывать спать после страшного сна. Конечно, я не стала поднимать тему наших отношений – просто была рядом. Я очень хорошо знала, как много для него значил брат, не говоря уже о том, что для меня Дэн тоже был хорошим другом.

Утром я проснулась одна, на столе – завтрак из ближайшей кофейни, в которую, как правило, ходят только мажоры нашего университета. Я проверяю телефон: «Спасибо, что помогла пережить эту ночь. Люблю тебя, малыш».

«Малыш», «люблю» ― всё это так на него не похоже. Я вообще не помню, чтобы он признавался мне в любви. Возможно, он был из тех, кто не придаёт подобным словам большого значения, ведь всё и так понятно, зачем воздух сотрясать? Но почему именно сейчас? Это расплата за то, что позволил быть себе слабым, или он правда так чувствует? Если второе, то я… чёрт, да я поплыла, как мороженое в июньскую жару, ведь до моего решения с ним расстаться я очень ждала этих слов. Ещё вчера я собиралась всё закончить, а теперь одно сообщение ― и готова бежать к нему в объятия.

Денис. Его больше нет. Эта мысль заставляет меня устыдиться романтических мечтаний. Мой парень потерял брата, я ― друга, а моя подруга… Боже, Эмма! Она же потеряла любимого человека. Понимаю, что не имею права сейчас всё усложнять ещё больше. Мне нужно найти свою подругу и поддержать её.

***

– Эмма! ― я встречаю её в коридоре и, не раздумывая, бросаюсь на шею. ― Мне так жаль!

Она не обнимает меня в ответ, вообще не проявляет ни единой эмоции – просто смотрит, как будто сквозь меня.

– Вика, мне пора на пару, давай. ― она холодно отстраняется и плетётся следом за группой.

– Эм, если нужно поговорить…

– Я знаю, забудь! ― резко кидает она, даже не обернувшись и не выразив ни капли страдания. Все, конечно, скорбят по-своему, она, видимо, выбрала позицию камня, заперла все чувства внутри себя. Позволяю ей оттолкнуть меня, дать время. Вероятно, она ещё не готова поговорить о случившемся.

После пар я жду Стаса у его корпуса, но, когда выходит его группа, понимаю, что его среди них нет. Он перестал ходить на пары? Я достаю телефон и пишу сообщение: «Привет, ты где? Я могу чем-то помочь?».

На этот раз ответ приходит мгновенно:

«Привет, заеду за тобой через пару часов, где будешь?»

«В мастерской». ― написала я в ответ.

«Ок, целую». ― ответ снова не заставил себя ждать.

Уязвимость делает людей слабыми или настоящими? Я всегда думала: случись у Стаса какие-то серьёзные проблемы, он просто взбесится и сожжёт мир к чертям собачьим. Обычно он заводился по каждому пустяку, устраивал сцену ревности на ровном месте, а тут… Он потерял брата, но не вламывается в мастерскую, не берёт меня со всей дури на подоконнике, чтобы забыться, а аккуратно подкрадывается и спокойно задает вопрос:

– Ты готова? ― Стас проходит вглубь мастерской, где я сижу в одиночестве и рисую на мольберте фигуру обнажённой девушки. ― У тебя хорошо получается. ― комментирует он, заходит за мою спину и утыкается лицом в волосы.

– Спасибо, ты никогда раньше этого не говорил.

– А зачем? И так понятно: ты талантлива, а я был слишком занят своим эго, чтобы это признать.

– Был? Что изменилось? ― я разворачиваюсь к нему.

Удивление, страх, трепет, уязвимость ― весь спектр эмоций обрушивается на меня.

– Прости, понятно, что… ― я опускаю глаза и хочу повернуться обратно, но он удерживает меня за подбородок, нежно касаясь пальцами.

– Не извиняйся. ― Стас внимательно всматривается в моё лицо, чуть сдвинув брови. Его большой палец оттягивает край моей губы как раз там, где ещё остался небольшой рубец от его удара. Он понял, откуда этот шрам – и в его глазах просыпается яростное осознание. Они будто спрашивают меня: «Это сделал я?».

Сожалеет ли он? Как же я хочу, чтобы он сожалел и правда никогда-никогда больше себе такого не позволял! Вот только я знаю, что именно так все жертвы насилия и думают и каждый раз ошибаются.

– Стас…

– Иди сюда. ― он накрывает мои губы поцелуем так, будто делает это впервые.

Всё с той ночи у нас было словно впервые. Он нежно изучает, едва касаясь, потом его язык проникает мне в рот и вырисовывает плавные линии. Воздух заканчивается. Его руки обхватывают моё лицо, пальцы зарываются в волосы. Поцелуй становится настойчивее. Стас подхватывает меня со стула и усаживает к себе на бёдра, плавно перемещаясь по мастерской в поисках места, куда меня посадить.

– Стас, кто-нибудь может войти…

– Да, и это буду я, ― шепчет в губы, плавно пробираясь руками под свитер.

Он с таким голодом мнёт моё тело, нетерпеливо покрывает поцелуями шею, будто впервые видит. Или это его способ забыть о брате? Я отвечаю ему, плюю на все свои обещания расстаться с ним и позволяю взять меня так, как он любит: грубо, внезапно, опасно.

– Прости, ― Стас резко отстраняется, будто только что пришёл в себя после наваждения. ― Ты… Прости, я не должен был… не… не здесь.

– Не здесь? ― я удивлённо вскидываю бровь: когда его останавливала локация, где мы займёмся сексом, тем более он уже пару раз набрасывался на меня в присутствии гипсовой головы Давида и трахал под строгими взглядами рисованных лиц.

– Да, ты права, я… я зашёл просто поздороваться.

– Поздороваться?

– Да, спросить: как ты? Я вчера был не в себе, хотел бы извиниться, что вывалил на тебя всё это дерьмо.

Не понимаю, он извиняется за то, что пришёл оплакивать брата, или за ночь, когда впервые ударил меня?

– Что произошло? ― тихо спрашиваю, надеясь получить более развёрнутый ответ, чем вчера.

– Эм… машина… было темно, дождь лупил, гру… грузовик вылетел из ниоткуда и… ― Он больше не может вымолвить ни слова. Вижу, как ему тяжело об этом рассказывать, – боль буквально стягивает его горло невидимой петлёй.

– О, боже! ― прикрываю рот ладонями. ― Когда это случилось?

– В четверг, ― отрезает Стас.

В тот самый день, когда я выставила его за дверь. Но если так, почему он сразу не пришёл ко мне? Столько времени прошло, а он просто исчез. Неужели думал, что я не смогу разделить с ним его горе? Или он не пришёл, потому что…

– С ним в машине ещё кто-то был? ― я задаю следующий вопрос дрожащим голосом.

Пожалуйста скажи мне правду.

Пожалуйста, скажи, что тебя там не было.

Пожалуйста, скажи, что ты ни при чём.

– Да, ― вздыхает он. ― С ним в машине был я.

Нехорошее предчувствие сжимает мои внутренности, заставляя представлять самые ужасающие картины и причины смерти Дэна.

Стас. Он был не в себе в тот день и, если он был за рулём…

– Это произошло после того, как ты ушёл, ― произношу вслух, проверяя его реакцию: если он виновен, то может выдать себя.

Но Стас продолжает молчать, смотря куда-то в пол. Вина и боль искажают его лицо, а я чувствую, что вот-вот подорвусь на мине своих страхов, которые в следующую секунду могут стать реальностью.

– Он за тобой заехал или… ― не заканчиваю фразу, даю ему возможность самому сознаться. То состояние, в котором Стас уходил от меня, нельзя назвать трезвым даже близко. Я никогда не видела его таким разъярённым и неадекватным, и он был опасен для общества. Я это понимала и ничего с этим не сделала. Это я отпустила взвинченного и невменяемого человека за руль. Я убила Дэна…

– Вик, давай потом, не могу пока об этом говорить. ― Стас наконец-то отрывает взгляд от точки в полу и начинает расхаживать по мастерской, бездумно поправляя предметы. ― Отчим помог всё устроить. Мы не хотим огласки. Если ты не против, можешь особо не распространяться об этом, ладно?

Он не смотрит мне в глаза, меняет тему и уходит от ответа. Для меня это звучит почти как признание, а то, что он и отчим не хотят придавать всё огласке, ещё больше подтверждает, что здесь что-то не так.

– Да, конечно, ― решаю принять его правила игры, чтобы подобраться поближе к истине. ― Но ты же понимаешь, что здесь учится много тех, кто знал его, и Эмма… она вообще не хочет со мной говорить. Не могу даже представить, как ей плохо сейчас.

– Эмма. ― он кивает, будто понимая, что она может стать проблемой. ― Точно, Эмма. Давай с ней поговорим, она же твоя подруга.

– Будто сам не знаешь, что мы с ней в последнее время мало общались, ― бросаю я и принимаюсь собирать свои вещи в огромную сумку.

– Я думаю, ей просто нужно время.

– Возможно. ― я пожимаю плечами и застываю, смотря на него.

Что мы будем делать дальше? Я никогда не чувствовала себя настолько сбитой с толку. В одну секунду мне хочется его обнять и помочь пережить утрату, в другую – убежать и спрятаться, так как страх, что он снова выйдет из себя и сделает мне больно, закрался глубоко под кожу и постоянно напоминает мне о том проклятом вечере. Но если я уйду от него прямо сейчас, то всё равно не смогу спокойно жить, не зная, что произошло на самом деле. Вина и непонимание разорвут меня на части. Дэн был моим близким другом – он не заслуживает того, чтобы я так просто приняла его смерть, не убедившись в том, что виновный в ней наказан.

– Ты готова? ― Стас кивает на мою сумку, выдёргивая из мысленной дилеммы.

– Да, ― киваю и жду его следующего шага.

– Поехали к нам… ― осекается, жмурит глаза и пытается сдержать слёзы, надавив пальцами на веки. ― То есть ко мне. Чёрт, даже не осознавал, насколько мы были связаны…

– Я буду рядом, ― киваю я и хватаю его за руку, позволяя вовлечь меня ещё глубже в свои тёмные игры, полные лжи и нездорового влечения.

Глава 4. Хочу тебя и кофе

Вика

Полгода назад

Солнечный майский день в Петербурге – единственное, что заставляет меня улыбаться. Перегруженная учёбой и необходимостью сдать огромное количество зачётов, я на мгновение позволила себе насладиться городом, в котором так рвалась оказаться. Я вдыхала весеннюю свежесть, смешанную с запахами цветущих каштанов и мокрой от дождя брусчатки и понимала: так пахнет свобода. Мои яркие рыжие волосы, спадающие небрежными романтичными локонами, переливались на солнце и идеально вписывались в архитектуру города. Я пробежала мимо старейшего здания с невероятным фасадом в стиле барокко и оказалась у лучшего примера русского ампира. Вот так, я путешествую во времени – прыгаю из одной эпохи в другую, просто переходя улицу.

Гулять по Питеру – моя личная медитация. Учёба на архитектурном отделении не даётся мне легко, именно поэтому каждый мой день – это настоящая битва за знания и оценку. Но я верю, что однажды создам нечто невероятное, сочетающее в себе красоту и функциональность. Этот город вдохновляет меня, даже когда все дни напролёт он плачет моросящим дождём, умоляя покинуть его.

– Девушка, можно с вами познакомиться? – уже на подходе к университету я слышу знакомый низкий голос, вызывающий в моём теле химические реакции под грифом 18+.

― Привет! Знакомились вроде. ― я мило улыбнулась, но темпа не сбавила. Всю неделю я думала о нём, искала встречи, мечтала, чтобы он нашёл меня и извинился, но это, конечно, всё девичьи грёзы. На деле я просто запала, как и большинство девчонок, на красивого и популярного бабника.

– Тогда давай продолжим! Пойдём кофе выпьем? ― он перегородил мне путь, из-за чего пришлось остановиться.

Стас никогда не улыбается полной улыбкой, а, как правило, обнажает правую сторону зубов, что делает его недоступным и опасным. На глазах тёмные солнцезащитные очки, будто он и без них недостаточно крут.

– Ты, вероятно, не заметил, но я спешу на пару.

– На какую?

– Охрана труда.

Чёрт, кто меня за язык тянул! Я же могла соврать, назвать какой-то более важный предмет, который совершенно точно я не могу просто так взять и прогулять.

– Забей, там ничего интересного не расскажут. ― он схватил меня за руку и принялся тащить в сторону своей машины.

– Стас, нет! ― вырывалась я. ― Конец года, я не хочу сидеть потом и переписывать всю учебную программу в конспект! ― именно такое наказание ждёт тех, кто не посещает пары. Прогульщиков сажают переписывать учебники по пропущенным темам.

– Успокойся! Я дам тебе уже переписанный, покажешь его как свой.

– Всё у тебя схвачено, да? ― я с прищуром посмотрела на него, сложив руки на груди.

– Ты же не думаешь, что я хожу на все пары? Конечно же, я нашёл способы получать зачёты хотя бы за такие предметы, как охрана труда, которые ничего, кроме головной боли, не приносят.

Я всё ещё стою перед ним скрестив руки. Безумно хочется поддаться. Честно сказать, я бы прогуляла не только охрану труда, да я бы на экзамен забила ради этой улыбки с ямочками! Вот только чем это потом обернётся? Давайте дружно скажем: «Разбитым сердцем и загубленными перспективами на блестящее будущее».

– Земля вызывает Викторию Кузнецову! ― он приблизился и попытался поймать мой взгляд.

– Как я могу сдать твой конспект вместо своего? Он что, не подписан?

Парень расплывается в опасной улыбке.

– Совершенно верно.

– А, так ты его сдавал неподписанным? Куликов никогда бы его не принял. Говорят, он даже почерки сверяет.

– Ладно, поймала, я заплатил кое-кому: он делает ручные дубликаты. ― Стас развел руками. ― Я просто закажу для тебя, парень даже почерк повторяет.

– Поверить не могу! ― вырвалось у меня с лёгкой усмешкой.

Не знаю удивляться, радоваться или, наоборот, злиться. С одной стороны, я терпеть не могу, когда одни путём обмана получают зачёты и хорошие оценки, в то время как другие корпят и зарабатывают их честным трудом. С другой – это же Куртов! Его внешний вид и образ жизни будто кричат: «Детка, я не собираюсь напрягаться в этой жизни». А если быть уже совсем честной, то мне безумно хочется получить дубликат полного конспекта и не тратить время на бесполезную пару.

– Ну же, ты сама не хочешь идти на эту пару, признайся! ― давил он, сокращая расстояние между нами.

Я сверлила его оценивающим взглядом, плотно скрестив руки на груди: так безопаснее, по крайней мере, он не сможет схватить меня за руку и превратить мои мозги в желе своими будоражащими поглаживаниями.

– Ладно. ― не дождавшись от меня ответа, Стас немного поменял тактику и продолжил. – Посвяти мне хотя бы полчаса. Поболтаем и всё. После я верну тебя в университет, и ты сможешь пойти в мастерскую и потратить остаток пары, вымазывая себя грифелем с головы до ног.

У меня прорывается смех: он забавный и совершенно точно умеет уговаривать. Я и правда всей душой не хочела тратить время на охрану труда, в то время как могла бы заняться более важными вещами. И здесь он угадал: я была не прочь пойти порисовать.

– Хорошо, но только на полчаса! ― сдалась я.

Стас расплылся в соблазнительной улыбке и, не спрашивая, снова схватил меня за руку и потянул в сторону парковки. «Пожалуйста, заморозьте мне голову, иначе из моих ушей скоро точно польётся розовый кисель». – молила я про себя.

***

Через пару минут мы зашли в уютную кофейню, находящуюся недалеко от университета. Заказав себе эспрессо, а мне айс латте, Стас увёл нас за угловой столик с видом на атмосферную улицу города.

– Итак, какой план? ― поинтересовалась я, всё ещё пытаясь сохранить неприступность, хоть и позволила утащить себя на это рандеву.

– Ты о чём?

– Зачем я здесь?

– А зачем люди ходят пить кофе?

– Например, чтобы обсудить какие-то вопросы, а иногда это может быть свиданием. Что у нас?

– А ты прямолинейна, ― хмыкнул Стас. ― Не хочу, чтобы это было свиданием…

Приехали! А на что я, собственно, рассчитывала? Он же на вечеринке был с другой девчонкой, мне ничего не обещал. На кофе меня вытянул явно из-за скуки. Сегодня кофе, завтра секс, а послезавтра не вспомнит моего имени.

Я постаралась не показать, что мне не очень понравился ответ, поэтому просто киваю, отпивая кофе из бумажного стаканчика.

– …Потому что я не хочу, чтобы ты рассказывала подругам о мудаке, который посвятил тебе всего полчаса, угостив одним дерьмовым кофе на первом свидании, Кузнечик, ― продолжил он задорно.

Засранец! Специально сделал паузу, чтобы считать мою реакцию и только потом продолжил.

– Кузнечик? ― я недоверчиво окинула его взглядом.

– Кузнецова звучит так, будто я твой учитель, хотя, конечно, я и не против ролевых игр. И поверь, в них ты точно будешь той ещё двоечницей, которую следует наказать. Но в другие моменты Кузнечик тебе подходит больше.

– Ролевые игры? Да вы необычайно самоуверенны, молодой человек. ― я улыбнулась и добавила. ― Кстати, кофе для первого свидания вполне подходит.

– Я бы предпочёл вино и стейк или… ― он задумался. ― Вы же, девочки, от роллов тащитесь?

– Мы тащимся от заботливых парней. ― я не могу контролировать свой рот и продолжаю улыбаться, откровенно плавясь от его заявлений. Что я творю? Он меня ещё не позвал на официальное свидание, а я уже придумала имена нашим детям.

– Сегодня вечером?

– Не могу, нужно сделать практическую, да и завтра к первой паре.

– А-а-а, архитекторы, ― он театрально закатил глаза. ― Дэн тоже целыми днями рисует и чертит что-то, всё веселье обламывает.

– А-а-а, экономисты, ― передразнила я. ― Вам лишь бы веселиться.

– Почему нет, молодость одна.

– А как же получить достойную профессию, стать специалистом в своём деле, продвинуться по карьерной лестнице? ― перечислила я пункты своего плана, в то время как Стас демонстративно закатил глаза.

– Боже, какая скукота! И сколько ты планируешь потратить времени на всю эту идею с карьерой? ― скептически подколол меня этот невозмутимый красавчик.

– Не знаю, как получится. Наверное, лет десять? ― предполагаю я.

– Десять? Это ты к тридцати годам только планируешь начать жить?

– Я же не отказываюсь от жизни. ― меня разозлило то, что он не воспринимает взрослый осознанный план серьёзно.

Он-то сам что, совсем не планирует ничего добиваться в жизни?

– А ты? Хочешь всю жизнь веселиться?

– Я был бы не против, но у меня довольно высокие требования к веселью, поэтому зарабатываю уже сейчас.

– И как? ― я опустила подбородок на сцепленные над стаканом руки.

– Инвестиции, детка, ― подмигнул мне Стас, отпивая кофе с хитрой улыбкой.

– Конкретнее, ― не отступала я.

– Покупаю акции компаний, жду, пока они вырастут в цене, продаю и на разнице зарабатываю.

– Это законно? ― с прищуром уточнила я.

– Конечно!

– А твой любимый фильм, наверное, «Волк с Уолл-Стрит»1^[1], ― высказала я предположение, допивая свой кофе.

– Нет, я вырос из него пару лет назад. Мне нравится «Адреналин»2^[1].

– Стэйтем… ясно. ― я понимающе усмехнулась, а у Стаса округляются глаза.

– Ты смотрела?

– Конечно. Почему тебя это удивляет?

– Потому что девчонкам такое не нравится. Знаешь, там есть сцена…

– Не надо. ― я рассмеялась, подозревая, что он хочет вспомнить ту самую сцену, где герой берёт свою девушку прямо на площади.

– О да, мы думаем об одном и том же. ― Стас улыбнулся, обнажая свои идеальные зубы.

«Чёрт возьми, есть в этом парне хоть один изъян, хоть что-то несексуальное?»

– Так что, Кузнечик? Встретимся на выходных? Ты, я, бутылка хорошего вина и завтрак в постель на десерт?

– Ты, я, бутылка вина и обещание вернуть меня в общагу не позже полуночи.

– А иначе что? Превратишься в тыкву?

– Иначе я вообще не пойду с тобой на свидание.

– То есть интим не предлагать?

– Ни в коем случае, ― гордо отбилась я, будто меня совсем не смущал его откровенный напор.

– Ладно, поиграю немного в монаха, раз ты так хочешь, ― Стас похотливо подмигнул мне, и это оказало совсем неправильный эффект.

Я плотнее сжала коленки, потому что между ног внезапно стало очень горячо. «Он всего лишь подмигнул и бросил пару пошлых намёков! Кузнецова, соберись!»

Куртов вернул меня в университет, поцеловал в щёку и уехал в неизвестном направлении. Понимала ли я, что это прямой путь к разбитым надеждам? Да! Могла ли я это остановить прямо сейчас? Нет!