Элли, апрель 2013 года.
– Соколов, даже не думай!
Я стою у края огромного крытого бассейна, который вместе с баром и SPA арендовала команда Антона в честь попадания в плей-офф.
– Принцесса, – улыбается своей хитрой улыбкой под названием «тебе не убежать», мой до неприличия сексуальный парень в одним шортах-плавках. – Иди сюда.
– Соколов, я только что сходила в душ и нанесла лосьон, если ты… Ай!
И вот я уже лечу в голубую бездну бассейна, зафиксированная в смертельной хватке мускулистого хоккеиста. Не успеваю набрать воздуха и глотаю хлорированную воду. Это всё происходит за каких-то пару секунд, Антон быстро всплывает, всё так же крепко удерживая меня спиной к себе. Мне даже смотреть на него не надо, чтобы знать, какое у него выражение лица. Я чувствую его каждой клеточкой своей кожи, клянусь, сейчас этот засранец смеётся, пуская приятную вибрацию по моему телу.
– Я тебя бросаю, Соколов! – ору я, вырываясь. – Или нет, сначала я тебя убью!
– Тише, это же всего лишь вода, – говорит он, пока я барахтаюсь и пытаюсь отплыть от него, но, конечно, это невозможно: я вешу как вся его экипировка, он может скрутить меня до размера шайбы и положить к себе в карман, если захочет.
– Какая же ты скользкая! – ржёт он, утыкаясь носом в мои волосы.
– Да, ладно? С чего это? Может быть потому, что Я В КРЕМЕ? – намеренно выделяю последние слова. И хоть я в бешенстве, эта злость не серьёзная, потому что невозможно сердиться, пока тебя обхватывают эти мужественные загорелые руки, прижимают к твёрдой груди и к шести кубикам живота, которые ощущаешь даже спиной.
– Пусти меня, – вдруг прекращаю трепыхаться и прошу спокойно, но с угрожающей интонацией:
– Не-а, – мямлит он и начинает покрывать шею дразнящими поцелуями.
– Антон… – хныкаю.
– М?
– Ты можешь не делать этого здесь?
– Не могу – Он покусает мочку моего уха, параллельно поглаживая живот в опасной близости от трусиков купальника.
– Антон, я же… – начинаю стонать. – Ты чем вообще думаешь? – Моё дыхание сбивается от возбуждения и стыда, потому что он сделал из меня живой щит. Я ведь чувствую его желание в физическом смысле. Такое внушительное твёрдое желание, упирающееся мне чуть ниже поясницы.
– Уверен, ты уже почувствовала, чем я думаю сейчас. – И снова эта заводящая вибрация от его смеха.
– И что делать будем?
– Останешься у меня?
Я каменею. Дело в том, что у нас ещё не было близости, мы много чего попробовали, и все наши, как называет их Антон, детские шалости становятся всё смелее и заходят всё дальше. Но именно полноценного секса у нас ещё не было. Мы даже не ночевали вместе. Я не против всего этого, даже искренне хочу. Просто боюсь. Это впервые, и я не знаю, как поменяются наши отношения после. Мне так хорошо сейчас.
– Принцесса, – пускающий заряд по венам шёпот возвращается меня в реальность. – Я так скучаю.
– Ой, признайся, ты просто хочешь затащить меня в постель, – смеюсь я, будто это не очевидно.
– Кто? Я? – Он игриво корчит удивление. – Как тебе такое вообще в голову пришло? Я просто хочу показать тебе свою коллекцию бабочек.
– Ну, ты бы хоть правдоподобный подкат придумал.
– Ты не поняла про каких бабочек я говорю – тихо щебечет мне в ухо и вырисовывает на моём животе спирали.
– Антон, пожалуйста. – Моё дыхание снова сбивается, и градус нашей химии резко подскакивает. – Я тоже не железная, – шиплю на него.
– А я уже было подумал, что железная ты столько меня маринуешь, уже потерял надежду. – Он говорит это шутливой интонацией, но я вдруг чувствую свою вину: неужели я и правда слишком затянула?
– Почему ты тогда не уходишь от меня?
– Потому что люблю. – Он говорит так просто, будто это само собой разумеющийся факт, будто не главные слова, которые должны сказать друг другу влюблённые.
Или для него это было всегда понятно?
– Не смешно! – Я снова превращаюсь в неподвижное бревно.
– Я и не смеюсь, – произносит с лёгким удивлением. – Почему тебя это так удивляет?
– Я просто не думала, что ты сообщишь мне об этом так.
– Как? Ладно, согласен: нужно было подождать, пока включится на фоне романтичная музыка, мы будем смотреть друг на друга минут 15, а потом я буду долго-долго решаться и на выдохе произнесу этих три заветных слова.
Я щурюсь, а потом начинаю истерично смеяться.
– Не знала, что ты такой фанат турецких сериалов!
– Мой любимый жанр, – он подхватывает меня на руки и выносит из бассейна.
– Ты что творишь?
– Несу снимать сцену 18+. Знаешь, я ведь ещё и поклонник порно.
– Хорошо, что не фильма «50 оттенков серого».
– Не любишь боль, детка?
– Не люблю красное, – вторю ему, за что получаю сочный хлопок по заднице.
– Ай! Соколов!
– Да, Соколова?
– Это что ещё за новое прозвище?
– Привыкай, ведь после сегодняшней ночи я буду обязан на тебе жениться.
***
Это не любовь. Сумасшедшая ревность, безумные поступки, признания под романтические треки или поцелуи под луной – это не любовь. Любовь гораздо глубже, ярче, невероятнее. Любовь – это когда ты чувствуешь его закрытыми глазами, спиной, на другом конце страны. Когда жаждешь его победы не меньше, чем своей. Когда бежишь, подпрыгивая, на встречу с ним, как ребенок. Когда по телу бегут мурашки только от его взгляда, и ты боишься его прикосновений, потому что перестаёшь контролировать своё тело.
Любовь – это мурашки. Мурашки – это он. Он во всём: внутри, под кожей, в сердце, в моих жестах, словах, дыхании. Мне иногда кажется, что он поселил внутри меня какой-то чип, который начинает вибрировать и пускать ток по артериям, стоит ему оказаться где-то поблизости.
– О чём думаешь? – Тихий вопрос Антона вырывает меня из девичьих размышлений.
Мы лежим в его постели, запутавшись в шёлковых простынях жемчужного оттенка. Я обнаженная, приятно уставшая, с раскрасневшимися щеками от его щетины и парочки оргазмов, которые, как я читала, невозможно получить в первый раз. Антон, полусидя, играется с моими волосами, а я, расположившись между его ног и раскинув свои волосы по его груди, стыдливо прикрываю наготу шёлком и думаю о том, что, если он позовет меня замуж, я, не задумываясь, соглашусь.
– Принцесса, ты здесь? – Его грудь дрожит от смеха под моей головой. – Я надеялся лишить тебя дара речи, но не в буквальном смысле, а так, на пару минут, чтобы потешить своё самолюбие.
– А мне тебя не судьба лишить? – вдруг подскакиваю я, осознавая, что Антон прекрасно знает, как доводить девушек до состояния абсолютного счастья, но знаю ли я? И сколько мне понадобится времени, чтобы научиться, да, и успею ли я стать для него незаменимой в постели? Или наскучу, и он захочет чего-то новенького.
– Не понял, – сводит он свои брови и тянется к моему лицу, чтобы убрать прядь за ухо.
– Я ведь просто лежала и стонала, а ты… ну, тебе наверняка хотелось бы.
– Чего?
– Не знаю! Какие там трюки нужно уметь делать в постели, чтобы парни тоже лишались дара речи?
– Хм, ну можешь попробовать прыгнуть тройной Аксель?
– Я серьёзно, Соколов! – шлёпаю его по плечу.
– Да, я не договорил. Можешь прыгнуть и в шпагате приземлиться на мой…
– Всё, я пошла! – Я порываюсь вылезти из пастели, изображая из себя обиженную.
– Всё-всё, я больше не буду. – Он накрывает меня своим телом, и я оказываюсь прижата всей его грудой мышц. Затем переворачивает меня на спину, но продолжает нависать надо мной.
– К чему эти вопросы, Эля?
– Просто пытаюсь просчитать, как скоро я тебе надоем.
– Никогда!
– Ну прям…
– Я всегда буду с тобой, – он наклоняется и начинает нежно водить губами по моим. – Принцесса, я люблю тебя: с тобой у меня лучший секс, лучшая ночь, лучшая жизнь. Я люблю тебя так, что дышать сложно, мне даже всё равно, любишь ли ты меня, потому что просто твоё присутствие делает меня самым счастливым парнем на свете, а твоё признание, боюсь, и вовсе разорвёт мне сердце.
Я смотрю на него влюблёнными глазами. И этого парня называют «русской глыбой льда»? «Айсбергом»? Нет, это самый чуткий, нежный, прекрасный мужчина на свете. Он мой чемпион и я…
– Я люблю тебя! – выпаливаю на одном дыхании.
– Тогда ничего не бойся, Эля, я с тобой.
Он накрывает мои губы в чувственном поцелуе, а я окончательно отпускаю себя, отдаю ему своё сердце в полной уверенности, что он его сохранит.
Картер.
– Напомни, почему мы здесь? – спрашивает мой друг Курт, забирая полотенце и ключи от раздевалки у девушки на ресепшене.
– Мне нужно выпустить пар, а тебе согнать жиры: мне кажется отличный план.
– Вообще-то, когда к тебе прилетает твой лучший друг с другого конца света, вы обычно идёте напиваться в бар, а не таскать железо, – смеётся он.
– Ты сам просил меня затащить тебя в зал, как только мы увидимся, вот мы увиделись.
– Кто ты и что ты сделал с моим другом? С каких пор ты так внимательно меня слушаешь?
– Может, я взрослею?
– Не говори глупости.
Я громко смеюсь и закидываю свою руку на его плечо.
– Давай рассказывай, как там твоя медицинская практика? Всех футболистов вылечил?
Курт, как и я, раньше занимался хоккеем, но полученная однажды травма значительно повлияла на его эффективность в игре. Тогда он увлёкся медициной и выучился на спортивного травматолога. Он всегда был тем, кто быстро увлекается и перегорает. Особенно это касалось женщин. Однако медицина, кажется, единственное, что его зацепило достаточно сильно. Год назад он улетел в Манчестер – работать с лучшими футболистами мира.
– Их всех вылечить невозможно! Честно говоря, я всегда считал, что хоккей опасный спорт: думал мягкая трава не сравнится с беспощадным льдом. Но знаешь, я ошибался. Эти талантливые придурки умудряются ломать и сворачивать себе кости в таких местах, о которых я даже не подозревал.
– Хочешь сказать, это мы слабаки? – Я наигранно обижаюсь и становлюсь в боксёрскую стойку, будто прямо сейчас хочу доказать ему обратное.
– Хочу сказать, что футбол, не поверишь, тоже спорт, – смеётся Курт, так как обычно в Канаде и США футбол без приставки «американский» не считается видом спорта. Нет, конечно, мы его признаём и не отрицаем его существование, но на уровне общества он непопулярен, поэтому хоккеисты часто смеются, делая вид, что даже не слышали о такой игре.
– Не говори глупости, – возвращаю его же слова и немного копирую интонацию.
***
После часовой тренировки в зале мы заходим в бар клуба, чтобы взять ещё воды. Мой взгляд сразу цепляет симпатичная брюнетка, сидящая на высоком стуле у барной стойки: она потягивает какой-то спортивный коктейль и залипает в телефоне.
– Типичная картина, – замечает Курт, куда я смотрю, и комментирует: – Такая вся «я пришла заниматься, но на самом деле сделаю пару фотографий в социальную сеть и покручу своим, и без тренировок, безупречным задом».
– Думаешь, она из таких? – смеюсь я, а сам не могу оторвать от неё взгляд: она мне кого-то напоминает или, может, знакомая. Не могу избавиться от чувства дежавю.
– Похожа, слишком ухоженная для той, что пришла работать, а не красоваться.
Затем мой друг хлопает меня по плечу и направляется к ней.
– Ты что задумал? – спрашиваю я.
– Пойду познакомлюсь, не всё же с тобой тусоваться, а я, может, соскучился по женскому теплу. – Он подмигивает и подходит к красотке.
Я фыркаю и отворачиваюсь к автомату с водой.
– Прости, английский не мой родной язык, не мог бы ты повторить?
Ведьма? В секунды все пазлы в голове сложились. Тут же неуместно всплывает обтянутая джинсами её дерзкая задница, высокий хвост и спортивное прошлое, видео с которым я пересматривал несколько раз.
– Спрашиваю, как тебя зовут, увидел тебя и не смог отказать себе в удовольствии познакомиться.
Курт ещё никогда так меня не бесил. Что за подкат из девятнадцатого века? Или это он этих чопорных замашек нахватался в Англии?
– С какой целью? – спрашивает Ведьма.
Конечно, ей не нравится его заход: сейчас она его пошлёт. Пошлёт ведь?
– С целью пригласить тебя на свидание, – не унимается этот мартовский кот, а я всё так же как шпион продолжаю стоят к ним спиной и подслушивать.
– Ты хоккеист?
– Неожиданный вопрос, – смеётся мой друг. – Нет, сейчас нет, я врач. А что?
– Не хожу на свидания с хоккеистами, – мило отвечает она.
Что? У неё табу на хоккеистов? Мой мозг неправильно воспринимает данную информацию, совсем неправильно. Но всё, о чём я могу думать, – это о том, как вероломно заставлю нарушить её своё правило. Как заставлю кричать от удовольствия и молить о продолжении. Не ходит она на свидания с хоккеистами. У меня побежит!
– Я Элли, очень приятно!
КАКОГО ЧЁРТА?
Я слышу этот обманчивый ангельский голосок, на который уже один раз повёлся в нашу первую встречу. Никуда она не пойдёт! Хотя, чего я переживаю: её зовёт мой друг, я придумаю как отговорить, и она останется ни с чем.
Они обмениваются контактами и когда я слышу, как она прощается, спрыгивает со стула и направляется в сторону тренажёрных залов, наконец-то выхожу из прикрытия.
– Горячая штучка: оказывается, она здесь…
– У неё боксёрские перчатки? – перебиваю Курта и смотрю вслед Ведьме, наблюдая, как она покачивает перчатками в правой руке.
– Похоже, я ошибся, – улыбается Курт. – Она пришла реально тренироваться, но попка у неё…
– Всё, пошли! – хлопаю его по спине, чтобы не слышать, что он думает о заднице той, кого внезапно очень захотел я. Не то, чтобы я ревновал, просто эта попка уже занята, мой друг. Я увожу его в раздевалку, быстро принимаю душ и под предлогом того, что забыл где-то в баре телефон, возвращаюсь, чтобы осуществить свой гадкий, достойный удара в лицо, план.
Вся эта ситуация достойна анекдота, я уже второй раз лезу к одной и той же девушке, сразу после того, как её пытается склеить мой друг. Чувствую, это закончится плохо. Очень плохо.
***
Прошло десять минут. Десять чёртовых минут я смотрю на хрупкую изящную девушку, которая с остервенением колотит грушу. Кто ты? Элли из России? Она не сломленная птица, как мне показалось, когда смотрел видео с её падением, не обделённая мужским вниманием стерва, у которой из развлечений только работа и вино с попкорном. Она умеет флиртовать, умеет наслаждаться компанией мужчин. А ещё она, вашу мать, боксирует! Профессионально!
С каждым ударом она будто кричит этому миру о своей силе, пытается доказать: ничто и никто её больше не ранит, не сломает. Я зависаю на ней, слежу за её движениями не в силах прервать этот монолог, свидетелем которого должна быть только боксёрская груша.
– Что у тебя в голове, Чемпионка? – шепчу я в стекло, через которое наблюдаю за лучшим зрелищем. Она невероятно красива в своей борьбе. В тёмном обтягивающем костюме с открытым животом и развевающимся бесконечным хвостом, который пускает шоколадные волны от её яростных ударов. Красные перчатки, как сигнальные фонари, контрастируют в полумраке пустого зала, будто предупреждают таких, как я: Осторожно, эта девушка может убить за своё сердце.
Я достаю телефон и делаю быструю фотографию её силуэта с врезающейся рукой в беспомощную подушку для битья.
– Надо же, какие люди? Следишь за мной? Не всё успела выяснить? – захожу я с беспечным видом и саркастичными подколками.
Она кидает на меня мимолётный взгляд и продолжает своё занятие.
– Ты не в самом выгодном положении, чтобы меня злить, Адамс!
– Не в настроении? А что так? Обломалась сделка? – Я обхожу её и придерживаю грушу, чтобы она не так трепыхалась от её ударов.
– Ты бессмертный? – Ведьма останавливается и смотрит на меня уже знакомым яростным взглядом. Боги, как же я хочу увидеть этот взгляд во время секса.
– Что? Сделаешь меня своей грушей?
– Я нежных принцев, не умеющих решать свои проблемы без папочек, не бью.
– Не понимаю тебя, – смеюсь я, хотя признаю, она меня задела.
– Я знаю, что это ты влез в мои дела. – Она тычет в меня перчаткой. – Вот просто интересно: тебе что, заняться нечем больше, кроме как показывать свою маскулинность, лишая и клуб, и свою команду сильного игрока?
– Серьёзно? Сильного игрока? – Я закипаю от злости: видимо она не знает о нашем конфликте. – Ты знаешь, что сделал твой сильный игрок?
– Да, и что? Это повод бежать к папочке и плакаться? – Она всё больше меня раздражает.
– Ну может у вас в России это нормально, что в хоккей играют насильники, но извини, мы здесь такого не приемлем! – почти кричу ей в лицо.
Она уже открывает рот, чтобы кинуть в меня очередную язвительную реплику, но тот же осекается в удивлении. Она не знала.
– Антон не мог… – тихо произносит в шоке.
– Плохо воспитываешь своих клиентов, милая, – пытаюсь уколоть её, но тут же жалею, эта информация действует на неё более губительно, чем я мог предположить. Она отходит на шаг и рассеянно начинает снимать перчатки.
– И… и как это случилось? Точнее… Да, нет! Не может быть такого! – Она срывает перчатки и с гневом швыряет их в пол, хватается за голову, прилизывая несуществующие «антенны» на голове.
– Он опоил её наркотиками, а потом воспользовался, – говорю я и чувствую противный привкус во рту, будто снова переживаю тот день. – Со стороны, может, это и не выглядело как изнасилование, но она это сделала точно не по собственной воле, у меня есть результаты анализов.
– Я не буду верить тебе на слово – качает она головой. – Мне нужны доказательства!
– Я тебе их покажу, давай номер.
Честно сказать, я не собирался никому ничего доказывать, тем более Ведьме, решившей со мной посоревноваться в упорстве, но почему-то сейчас, мне стало важно, чтобы она мне поверила. То ли от её неподдельно искренней реакции, то ли от того, что я хочу получить её номер или найти повод с ней ещё раз поговорить или хотя бы, поругаться.
Она вбивает свой номер в мой телефон, а я бессовестно рассматриваю её шею, по ней медленно бежит капелька пота, и у меня формируется слюна от желания словить её языком. Я незаметно наклоняюсь к ней.
– Как записать? – спрашивает она, смотря в телефон.
– Ведьма, – улыбаюсь и жду, что она поднимет голову и расстреляет меня своими огненными глазами.
Но она не делает этого: усмехнувшись, начинает вбивать «Ведьма» в строку с именами. Я опускаю взгляд на её руки и, видимо отключив мозг полностью, касаюсь её костяшек. Нежно провожу по ним большим пальцем: они перебинтованы, но я знаю, что всё равно болят. Аккуратно беру её правую руку в свою ладонь, оставляя свой телефон в левой. Не смотрю: знаю, что её брови уже взлетели вверх и, скорее всего, она в полном непонимании пытается подпалить меня взглядом. Рассматриваю её изящные пальчики с коротким аккуратным маникюром, которые никак не вяжутся с грубыми бинтами. Начинаю разматывать руку, и жду что она вырвет её сейчас и задушит меня этими белыми лентами. Но нет, позволяет, не дышит, но позволяет вторгаться мне на её территорию.
Почему? Тоже это чувствует?
Бинты падают на пол, и я касаюсь слегка сбитых костяшек.
– Зачем тебе это? – хриплю, нежно поглаживая кисть.
– Ч-что?
– Зачем такой хрупкой девушке такой грубый спорт?
– Снимаю стресс, – выдавливает она.
– Я знаю способы получше, – решаюсь посмотреть ей в глаза.
– Меня… этот… – каждое слово дается ей всё труднее, ведь я оказываюсь в миллиметре от её лица. – Вполне. – Она смотрит на мои губы. – Устраивает…
Мы пялимся друг на друга как голодные коты на сметану, мне хочется её сжать в объятьях, скинуть не только эти бинты, но и всю одежду, поцеловать каждую ранку, пометить всё её тело собой.
– Хочу тебя поцеловать, – выдаю я, не успевая хорошенько обдумать свои действия. С ней всегда так: я сначала делаю, а потом думаю.
– Я не целюсь с хоккеистами, – гнёт она свою линию, хотя, я уверен, ответит на поцелуй, если я надавлю.
О проекте
О подписке
Другие проекты