Глава 13. Не открывай глаза

Элли, март 2013 года.

– Плохо, Золотова! Очень плохо! – Противный голос Сенцовой разрезает воздух арены. – Что с тобой? Ты сама не своя всю неделю!

Мягко сказано. После того, как я отшила Антона, моя жизнь стала будто чёрно-белой. Тренировка – дом – тренировка. Уже не радовали ни новые элементы, которые наконец-то стали получаться, ни новая форма, которую мне с таким трудом добыла мама.

– Я попробую ещё раз, – говорю я и возвращаюсь на исходную точку.

Антон перестал приходить на мои тренировки, а я заставляла себя проходить мимо арены, когда знала, что там сейчас тренируется хоккейная команда. Он не должен увидеть, что я жалею и узнать, и тем более понять, что безумно скучаю.

Зачем я ему наговорила все те слова, могла бы донести свою мысль помягче. И зачем вообще нужно было грубить? Мы могли бы стать друзьями. С ним было весело, он научил меня расслабляться, не выносить себе мозг после неудачной тренировки. Да, возможно, он на меня плохо влиял, ведь это из-за него я не высыпалась и бессовестно ела пиццу. Но, с другой стороны, на следующий день я будто порхала: его поцелуи обладали каким-то магическим свойством, они будили в моём теле бабочек и запускали приятное возбуждение.

А что если он больше никогда ко мне не подойдёт? А вдруг он уже нашёл себе кого-то, и я была лишь яркой, а может, и не такой уж и яркой, вспышкой в его жизни.

Какая же я дура! Погружённая в жалость к себе, я не замечаю, как плохо отталкиваюсь и очень криво вхожу в прыжок…

– Золотова!

Я запутываюсь в ногах и не успеваю выбросить ступню так, чтобы приземлиться на ноги. Арена кружится вокруг меня, но я это уже не контролирую: всё перед глазами переворачивается, и моё тело стремительно летит прямо в безжалостный холодный лёд. За секунду у меня проносится весь спектр эмоций перед глазами: я вижу уставшую маму, злую Сенцову и улыбчивого Антона.

Чёрт, я ведь так и не сказала ему, что влю…

***

Пик. Пик. Пик.

– Очнись, Принцесса… Пожалуйста, скажи что-нибудь, отшей ещё раз! Скажи, что я тебя достал! Или хочешь, ударь, только не молчи. Малышка! Ты же знаешь, я от тебя не отстану!

До боли знакомый голос нашёптывает мне нежно свои угрозы. Я пришла в себя пару секунд назад, но так и не открыла глаза. Так боюсь открыть и узнать, что больше не буду кататься или ходить, или ещё что похуже. Хотя что может быть хуже? Смерть? Там, на небе, мне было бы уже все равно.

– Эля, я знаю, тебе плевать на меня, но я… я не понимаю, как выбросить тебя из головы. С момента нашей последней встречи я сам не свой. Ты мне нужна! Хотя бы на расстоянии. Не смей сдаваться, слышишь! Встань и врежь мне, в конце-то концов!

– Соколов, если ты сейчас не заткнёшься, именно это я и сделаю, – шепчу я, всё ещё держа глаза закрытыми.

Я чувствую, как он обхватывает мою руку своими тёплыми огромными ладонями и начинает целовать каждый пальчик.

– Привет, Принцесса! Я знал, знал, ты там! – тихо радуется он, и я чувствую его шершавые пальцы у себя на щеке.

– И тебе привет…

– Не хочешь открыть глаза?

– Нет.

– Боишься увидеть лучшего парня в мире и влюбиться? – я хоть и не вижу его лица, уверена, он сейчас включил свою коронную улыбку, срывающую трусики у всех девчонок в радиусе километра.

– Боюсь, что у меня теперь повреждены ноги или руки, или что-то ещё, из-за чего я не смогу больше кататься.

– Ты права… – произносит Антон, и всё моё тело напрягается, покрываясь холодным потом. – У тебя и правда повреждено одно место, которое уже не вылечить…

О, Господи! Нет! Пожалуйста, не произноси этого! Я не хочу знать, что я теперь инвалид, и все мои мечты рассыпались как пыль.

– Золотова! – Антон снова зовёт меня, прижимая мою руку к своей груди – Ты стукнутая на всю голову, но хорошая новость в том, что лёд любит сумасшедших. – Соколов начинает ржать.

– Придурок! – Я расслабляюсь, но всё еще держу глаза закрытыми. – У меня ноги на месте?

Слышу, как Антон начинает шуршать одеялом, а потом я ощущаю его тёплую руку у себя на голени.

– Что ты делаешь?

– Проверяю твою чувствительность, щекотки боишься? – Он спускается до щиколотки и начинает щекотать мне ступню.

– Ладно, ладно, верю! – пищу, вырывая ноги.

– Открой глаза.

– Руки на месте?

– Совершенно. Точно. Да.

– А ходить я могу?

– И бегать…

– А кататься?

– Золотова, открой глаза!

– Нет!

– Да!

– Не могу!

– Сама напросилась!

Чувствую его щетину, приятный мужской парфюм и тёплые мягкие губы, бережно исследующие мои сухие. Этот парень знает, как сбить меня с толку. Как же я скучала и как могла так долго находиться без его прикосновений. Спустя миллисекунду я отвечаю на поцелуй, обхватываю ладонями его лицо и жадно врываюсь в его рот. Мне мало.

– Принцесса, пожалуйста, остановись, – шепчет он, задыхаясь. – Мы в больнице, помнишь?

– Откуда я знаю, где мы, может, я вообще умерла, и это всё фантомные боли.

– Ты совершенно точно жива, как и мой член в джинсах.

– Фу, Соколов! – Я смеюсь.

– Открой глаза.

– Я боюсь, что всё исчезнет.

– Я не исчезну, – тихо шепчет мне в губы – Обещаю!

И я решаюсь, взмахиваю ресницами и сталкиваюсь с лазурной волной его глаз. Он улыбается, а я превращаюсь в желе. Всё ещё здесь, всё ещё мой.

Я чувствую, как подступают слёзы, и чуть слышно выдавливаю из себя:

– Я думала, что ты уже не подойдёшь ко мне.

– Я так и планировал, но, когда увидел, как ты летишь головой в лёд, тут же забил на гордость и обещания себе не подходить к тебе. Я так испугался, Принцесса.

– Ты был там?

– Да, я всегда был: просто прятался, чтобы ты не видела моей слабости.

Я хочу снова наброситься на его губы, но нас прерывает врач, громко и наигранно откашливается, чтобы заявить о своём присутствии.

– Не хочу вас прерывать, голубки. Но вам, молодой человек, было запрещено оставаться в палате на ночь.

– На ночь? – Я испуганно смотрю на Соколова. Я ведь думала, что провалялась без сознания не больше часа. Возможно, я вообще в коме была, и сколько?

– Я была в коме?

– Нет, Эльвира, вы получили ушиб головы, но ничего серьёзного – лёгкое сотрясение. После того как мы обработали рану, вы крепко уснули. Полагаю, это случилось не столько от удара, сколько из-за переутомления и лекарств.

– А почему ты со мной говорил так, будто я могу не проснуться? – бью Антона в плечо.

– Решил добавить трагичности ситуации? – хихикает засранец.

– Ты что, сериалов пересмотрел?

– Так, всё, Антон Владимирович, покиньте, пожалуйста, палату: нам нужно осмотреть вашу девушку.

– Я не его девушка! – фыркаю я.

– Опять, двадцать пять… – Антон запрокидывает голову вверх, а затем обращается к врачу – Доктор, вколите ей что-нибудь, чтобы она перестала забывать своего мужа.

– Очень смешно! – Я складываю руки на груди и показываю ему язык.

Антон доходит до двери, но резко порывается обратно и звонко целует меня в щёку.

– Жду тебя на ужин, дорогая.

– Иди уже. – Я смеюсь и понимаю, что Антон снова сделал для меня гораздо больше, чем просто успокоил мое влюблённое сердце: он заставил меня забыть хотя бы на время, что я, возможно, уже никогда не буду прежней. Не буду фигуристкой номер один.

Он заставляет меня улыбаться.

Глава 14. Холодное сердце

Элли.

– Джон, что это было?

Я сижу в офисе Уилсона и потягиваю свой растворимый кофе с молоком. Они отчаянно его мне заваривают, не зная, что я уже давно пью натуральный.

– Элли, извини, я здесь бессилен. Клянусь, до нашей встречи все были настроены подписать этот контракт на предварительно оговоренных условиях.

– И ты не знал, что они такое выкинут?

– Не знал, – качает он головой.

– Не понимаю, с чего вдруг? Я ещё раз всё перепроверила: его статистика прозрачна как слеза младенца. Условия идентичны тем, что предлагают другие клубы. У вас не всё хорошо с финансами?

– Даже если бы это было так, я бы тебе не сказал, – усмехается Джон. – Но это не так.

– Бред какой-то! – Я начинаю тереть лоб ладонью, пытаясь придумать хоть какое-то разумное объяснение.

Джон уходит в угол кабинета, звонко наливает себе стакан воды, возвращается за стол и вздыхает.

– У меня есть догадка, – выдаёт он, и я понимаю, что всё это время он взвешивал «за» и «против»: рассказать мне или нет.

– И? – давлю я, потому что пауза затянулась.

– Это не профессионально… – теперь он трёт свой лоб и, очевидно, придумывает, как дать заднюю.

– Джон!

– Ладно, в общем… у Картера был конфликт.

– С кем?

– С каким-то русским хоккеистом из «Рейнджерс». Они сцепились на одной из игр, многие списали это на обычную стычку на льду между конкурирующими командами, но говорят их конфликт случился еще за пределами льда.

– Хочешь сказать, мнение капитана команды настолько весомо, что весь совет директоров его с радостью поддержит? Даже если это очень выгодная и нужная клубу сделка?

–Картер не простой игрок, – аккуратно уточняет Уилсон, и я чувствую, 9 внутри меня напрягается. – Он сын влиятельного бизнесмена, хоккейного фаната, который помогает клубу и имеет влияние на совет директоров.

– Что? Картер Адамс гребаный принц клуба? – я взрываюсь – И когда ты собирался мне сообщить, что этот избалованный индюк сунул свой нос в мои дела?

– Я не связал его конфликт с русским хоккеистом и нашей сделкой. Элли, это всего лишь догадка: может, это вообще не он.

– Чёрт! Если дело реально в этом, то они и правда собираются нас слить, а не снизить цену. – Я хватаюсь за голову и начинаю нервно поправлять свой конский хвост.

– Элли, я тебе это рассказал, как другу, а не как спортивному агенту конкурирующего клуба.

– Я агент вообще не в вашей лиге, расслабься. Мне нужно заключить сделку и упорхнуть к своим медведям с балалайками.

Уилсон усмехается и кивает. Какой бы я стервой ни была в бизнесе, своих людей я не подставляю. Выйдя из кабинета, я сажусь в машину и еду в отель, где вытрясу из Антона всю правду, и не дай Бог, окажется, что он влип в какое-то дерьмо.

***

– Э…Эля? – Соколов с голым торсом в одних спортивных штанах встречает меня удивлённым взглядом.

Я на пару секунд задерживаю взгляд на его теле. Мне не впервой видеть соблазнительный мужской торс: мои клиенты постоянно пытаются мне его продемонстрировать, но тут другое. Антон никогда не был моим клиентом, он был парнем, которого я искренне любила и хотела. Во всех смыслах хотела.

Элли, это всего лишь мужик, такой же, как и многие! – говорю я себе.

И неважно, что у вас когда-то был секс. Это было так давно, что уже не кажется правдой.

– Привет, нужно поговорить! – Я решительно прохожу в номер, в наглую отодвигая его безупречное тело.

– Тебя не смущает, что я могу быть не один? – смеётся Антон, забавляясь моему напору.

– Даже если бы у тебя здесь была оргия, я бы вошла и задала свой вопрос.

– Видишь, цель, не видишь препятствий, – цокает Соколов.

– Это тебе нужно больше, чем мне, поэтому отложи свои претензии и ответь на мои вопросы.

– Ты невероятно сексуальна, когда ведёшь себя так деловито. – Он понижает голос и начинает медленно двигаться ко мне, как хищник.

Мне показалось или в его интонации была нотка флирта и капелька похоти?

– Я невероятно профессиональна и зла, когда меня пытаются смутить или склеить, пока я собираюсь вытащить клиента из задницы!

Антон наконец-то останавливается посреди комнаты, так и не дойдя до меня. В его глазах читается понимание, он кивает.

– Извини, я… я не должен был, ты права. – Он тянется к футболке, чтобы прикрыть свою наготу.

– Что у тебя с Адамсом?

– А что у меня с ним?

– Соколов, не валяй дурака, ты с ним подрался на льду!

– Да, как и каждый второй игрок лиги когда-нибудь с кем-нибудь подрался.

– Что вы не поделили?

– Не поверишь, шайбу. – Он усмехается и складывает руки на груди.

– Небеса! – Я запрокидываю голову вверх, чтобы собрать всё своё самообладание. – Я знаю, что это была не просто игровая стычка.

– Откуда?

– Какая разница? У меня свои источники, выкладывай!

Антон игнорирует меня и проходит вглубь номера, чтобы достать пиво из холодильника.

– Будешь что-то пить? – беспечно задаёт мне вопрос, будто я с ним веду милую беседу о погоде, а не задаю вопросы как детектив на допросе.

– Нет, Антон, давай рассказывай.

– Дело в девушке, – признаётся. – Но это была случайность.

– Ты приставал к его девушке?

– Не совсем, флиртовал.

– Спал с ней?

– Нет.

– Когда это было?

– Что-то твои источники плохо работают.

– Они вообще не работают: я взяла тебя на понт, так, когда это было?

Антон смеётся и ерошит свою макушку с короткими светлыми волосами.

– Я тебя, оказывается, совсем не знаю.

– Вероятно, – безразлично отвечаю и продолжаю давить. – Антон, когда?

– Принцесса, хватит командовать. Я не обязан тебе отчитываться: прошло то время, когда ты могла мной помыкать! – Он повышает голос, и я понимаю, что мы уже не говорим, а кричим друг на друга.

– Серьёзно? Решил поныть?

– Хватит вести себя как стерва!

– Я веду себя как твой агент!

– Я не хочу, чтобы ты была моим агентом!

– Тогда решай свои проблемы сам!

Я уже потеряла контроль над эмоциями: меня раздражает то, что он не слушает, что-то скрывает и постоянно пытается перевести разговор в личное. Я порываюсь к выходу, но он успевает схватить меня за руку и полностью повернуть к себе.

– Почему ты отталкиваешь меня?

Он оказывается слишком близко, я предпринимаю ещё одну попытку вырваться, но Антон решает идти напролом и ловит мои губы своими.

– Соколов! – Я не даю ему ни секунды насладиться поцелуем, толкаю в грудь и для пущего эффекта заряжаю звонкую пощёчину: всё мое тело наполняется яростью.

Тишина.