Глава 6. Неуловимая подача

Кира

Солнечный свет настойчиво ловит моё лицо, из-за чего мне всё же приходится распахнуть глаза и выругаться. Надо наконец-то повесить сюда блэкаут-шторы. Повертевшись в постели и осознав, что сон окончательно меня покинул, я достаточно бодро вскакиваю и направляюсь на кухню, где хватаю яблоко и, не останавливаясь, выхожу на крыльцо. Наш дом стоит прямо у воды — терраса выходит на причал, с которого Ева обычно начинает утреннюю тренировку. Утро здесь пахнет солью и нагретым деревом, а прямо перед тобой плещется море.

— Утренняя йога? Боже мой, как скучно! — подхожу к сестре, неподвижно сидящей в позе лотоса.

— Сходи на кофейный рейв, если тебе веселья не хватает, — не открывая глаз, комментирует она и вытягивает руки вверх.

— Фу, как грубо. А где же «доброе утро, сестрёнка!», «как спалось?», «я приготовила тебе полезный завтрак»?

Ева бросает на меня убийственно саркастичный взгляд.

— У-у… кто-то встал не с той ноги?

— А смотрю, у кого-то слишком хорошее настроение. Нашла новую жертву?

Я широко открываю рот и откусываю большой кусок яблока.

— Жертву? Ты о чём вообще?

— О твоей выходке на испанской вечеринке. Заскучала?

— Выходке? Детка, это называется интерактив со зрителем.

— Но ты же не случайно выбрала Филатова? — вздёрнув бровь спрашивает сестра.

— Я выбрала того, кто мог бы сделать зрелище. Это первое правило любого шоумена — не ты ли меня этому научила? — я разминаю свои плечи и шею, делая стандартные упражнения утренней зарядки.

— Кира, я знаю тебя как облупленную, но вынуждена разочаровать: парень уже занят.

Я заливаюсь смехом — меня забавляет, как она по одному абсолютно незначительному моменту решила, что я имею какие-то виды на этого мажора.

— Мне совершенно всё равно, с кем он там спит. Фил меня не привлекает — ты же знаешь, я люблю что-то более аутентичное…

— Что-то? Ты сейчас о человеке или о своём вибраторе?

— О, ты умеешь быть смешной. — Я толкаю сестру в бок. — Какая у нас сегодня программа? Сгореть на пляже, а после — напиться до беспамятства?

— Глеб предложил сыграть в пляжный волейбол, — бросает сестра, откидываясь на руки и подставляя лицо солнечным лучам.

— Отличный план. Чур я в команде с Глебом — ты вообще не умеешь пробивать! — специально дразню её, чтобы получить здоровую дозу гнева, так, ради веселья.

— Ещё одно слово — и я покажу, как пробиваю твоей белокурой башкой.

— Ты этого не сделаешь. — Хихикнув, я наклоняюсь и шёпотом добавляю ей на ухо: — Всё худшее во мне — результат твоего воспитания, систер.

Я подскакиваю в тот самый момент, когда Ева хватает свой длинный халат и замахивается. Я визжу и бросаюсь наутёк, перепрыгиваю через диван, пока старшая сестра пытается отлупить меня шёлковой тканью.

Отличное кардио с утра пораньше. Я же говорила, йога — это скучно.

***

Обожаю лето — всю эту изнуряющую жару и освежающую прохладу моря, зыбкий горячий песок, по которому порой ходить невозможно, и вечно спутанные, сбитые в первобытные колтуны волосы. Я люблю себя такой: с небрежной причёской, загорелым телом и песком, прилипшим к нему. Он как неотъемлемый аксессуар моего образа — я его порой даже специально не стряхиваю.

Поверх розового купальника я надела белый пляжный сарафан. Особенно мне нравится его фасон: спереди он выглядит как длинное лёгкое платье — приталенное, с глубоким V-образным вырезом на груди, — однако по бокам и сзади ткань соединяют всего пара ленточек на талии и у груди. Таким образом бёдра остаются практически обнажёнными — не считая купальных трусиков. Идеально.

— О, девчонки! Вы как раз вовремя! — Глеб первым замечает нас и спешит поприветствовать поцелуем в щёку.

Я ещё издалека заметила Филатова, Каменского и какую-то девушку с высокой светлой косой. Интересно.

— Знакомьтесь, это Алиса. — Глеб указывает на девушку и бросает короткий вопросительный взгляд на Фила — как бы уточняя, как её представить.

— Моя девушка, — отвечает Влад и берёт её за руку.

Быстро он, однако. Только приехал — а уже успел обзавестись официальным ярлыком. Я мысленно усмехаюсь, но лицо остаётся безмятежным.

— Приятно познакомиться! — Ева доброжелательно кивает ей.

— Ты, кажется, работаешь в яхт-клубе? — уточняю я, вспоминая, где могла её видеть.

— Да, официанткой в ресторане.

— Точно! Отличное место, сервис на высоте. — Я приветливо подмигиваю новенькой и закидываю руку на плечо Глеба. — Ну что, покажем этим дилетантам настоящий волейбол?

— Думаешь, нам стоит играть жёстко?

— Малыш, это не игра. Это война. — Я добавляю в голос ровно столько театральности, чтобы это прозвучало одновременно как шутка и как предупреждение.

Фил и Алиса тихо смеются, Ева закатывает глаза.

— Играем три на два? — уточняет Каменский.

— Вы настолько уверены в своих силах? — Филатов удивлённо приподнимает бровь и подбирает мяч с земли.

— Я не очень сильна в волейболе, могу не играть, — предлагает Алиса, но я уже качаю головой.

— Нет-нет, играют все. Мы зачем сюда пришли?

— Судя по твоему настроению — играть будем на состояние отца Глеба, — хмыкает Ева и стягивает парео. — Фил, Алиса, вставайте ко мне. Там всё равно не будет места третьему с раздутым самомнением моей сестры.

Мы с Глебом отбиваем пять и занимаем противоположную сторону сетки. Солнце жарит вовсю, горячий песок мягко оседает под ногами — и я чувствую себя в своей стихии.

— Ну что, салаги, готовы набирать песок в трусы? — подначивает мой партнёр.

— Смотри свои не потеряй, профи! — парирует Фил и подбрасывает мяч вверх.

Его подтянутое тело отрывается от земли в прыжке, мышцы рук рельефно перекатываются под кожей от мощной подачи, и я на долю секунды засматриваюсь. Глеб уже отбил и ждёт моей реакции, а я, дернувшись с места, всё же не успеваю взять мяч.

— 1:0! — кричит Фил, явно довольный тем, что открыл счёт.

— Мы просто даём вам фору.

— Ну конечно…

Мы с Глебом переглядываемся — и молча включаем режим убийц.

Фил снова подаёт — а точнее, запускает снаряд, способный снести меня к чёртовой матери. Руки отбиты настолько, что никакой боли нет — только приятный отскок, благодаря которому мяч удаётся направить по нужной траектории прямо под ладонь Каменского. Его резаки берут немногие, и соперники это знают, однако Ева всё-таки падает на живот и удачно подставляет руку.

Игра набирает обороты. Кровь вскипает от адреналина и нарастающей жары, но мы уже в той кондиции, когда на климат плевать — важен только мяч и точность удара. Песок летит из-под ног, пот щиплет глаза, и я чувствую себя абсолютно живой.

— Спасай!

— Режь!

— Пас!

— Ева!

— Глеб!

— Алиса!

Разочарованный гул над сеткой — и счёт становится 8:5 в нашу с Глебом пользу.

— Ребята, простите… — Алиса виновато опускает голову.

— Алис, это всего лишь игра. — Фил нежно проводит ладонью по её спине, коротко улыбается и возвращается на позицию.

Ну надо же, какие мы милые и романтичные, оказывается.

С сарказмом отмечаю про себя поведение Филатова.

— Подавай уже, стрекоза! — кричит мне Каменский.

— Уже иду, иду, — кокетливо бросаю через плечо, и в голосе — ни грамма спешки.

Подкидываю мяч. Прыжок — удар — и он летит туда, куда надо.

9:5.

— Всё, ребят, вам конец, — усмехается Глеб и демонстративно укладывается на песок, закидывая руки за голову. — Разбудите, когда продуете.

— Да ладно, не так уж она хороша, — парирует Фил, за что получает от меня взгляд под названием «Не буди во мне зверя»

Я повторяю трюк ещё два раза, но на третий моя удача заканчивается. Фил всё-таки берёт подачу — реакция у него отменная, этого не отнять. Они с Евой красиво разыгрывают мяч и обманкой уводят его в сторону, до которой я не успеваю добежать.

11:7.

Глава 7. Ярлыки

Фил

— Отлично! Играем! — Я выставляю ладонь, чтобы сделать пять со своей командой мечты.

— Рано радуешься! — фыркает Каменский с той стороны сетки.

— Не разговаривайте с ними, — кричу я девчонкам, — они пытаются нас психологически обработать!

Глеб в ответ запускает в меня горстью песка. Я отвечаю тем же, и следующие две минуты мы с ним ведём себя примерно на уровне десятилетних, смеёмся, боремся, кидаемся песком.

— Ну всё, хватит! — стонет Алиса. — Давайте уже играть.

Успокоившись, мы возвращаемся на позиции.

— Давай, чемпион. — Кира передаёт мне мяч, и в этом простом жесте столько язвительного достоинства, что хочется либо засмеяться, либо не принимать мяч из принципа. — Пальчики себе не обломай.

Уверенность и дерзость провоцирует поставить её на место. Она и правда хороша в волейболе, как и во всём остальном, в чём я успел её увидеть за эти дни. Именно поэтому мне сейчас особенно хочется её обыграть. Стереть эту самодовольную ухмылку, которую она носит как корону. Тем более я это могу. Волейбол одна из моих стихий.

Отхожу на точку подачи и невольно задерживаю взгляд на копне пышных локонов. Барби с обложки глянца. Раньше именно такие девушки были моим абсолютным типажом. Расслабленная походка, хитрая улыбка, полная уверенность в том, что она лучший выбор для любого в радиусе ста метров. Но не для меня. Это я себе говорю чётко и без лишних колебаний. Однако соревноваться конкретно с этой кошкой мне становится всё интереснее. Давно я не встречал равного соперника, и это — заводит. Чисто в спортивном смысле, разумеется.

Её хищная позиция говорит всё сама за себя. Королева на поле. Что ж, тем приятнее будет сбить эту корону.

До этого момента я подавал вполсилы — не видел смысла выпендриваться. Но Лазурская умудрилась поднять со дна давно забытое чувство. Животный спортивный азарт — тот самый, который заставляет играть в режиме «победа или смерть».

Подбрасываю мяч. Завожу руку. Удар.

Мяч летит прямо на Киру, она должна уйти с траектории и взять его нижней подачей, это единственный вариант, я знаю, она знает, все знают…

Бл*ть

Мяч летит прямо ей в лицо.

Секунда — и она плашмя встречается с песком. Хрупкое загорелое тело, белый пляж, абсолютная тишина на долю мгновения раньше, чем я успеваю осознать, что произошло.

— Влад, ты что творишь! — перепуганная Алиса несётся со всех ног к лежащей Лазурской.

— Кир, ты в порядке? — слышу беспокойство Глеба, помогающего подняться девушке.

Я медленно подхожу, не зная куда себя деть. Кажется, заигрался, перестарался, совсем забыл, что играю с соперником физически слабее меня. Хотя, если честно, не могу сказать, что Кира слабее, для меня вообще открытие, что она не смогла взять эту подачу.

— Всё нормально, — отзывается Лазерная с интонацией человека, который ещё не в полной мере понимает, что с ним случилось.

Потом пауза. Она поднимает руку к носу.

— Фил, ну, ты конечно молодец, — мрачно констатирует Каменский.

— Кир, прости…

Я замолкаю, потому что ничего подходящего так и не приходит в голову. Она смотрит на меня снизу-вверх, и во взгляде — ни слезы, ни упрёка. Только что-то похожее на лёгкое любопытство. Будто это она изучает меня, а не я виновато нависаю над ней.

— Не парься, это же игра, — отмахивается и прикладывает руку к носу.

— Вот, держи! — Алиса первой успевает протянуть ей платок.

— Спасибо.

— Отойди. — Я отодвигаю Глеба и беру лицо Киры в ладони. — Сейчас прикоснусь. Скажи, если больно.

— Фил, у неё просто лопнул сосуд, всё в порядке с её носом, — за спиной раздаётся ровный голос Евы без малейшей тревоги. Она даже не сдвинулась с места после того, как сестра влетела в песок. Интересные у них отношения.

— Надеюсь, ты права. — Я аккуратно прощупываю переносицу, Кира морщится, но терпит — и по этой реакции понятно: ничего не сломано. — Кажется, всё на месте.

— Отлично, тогда можем про…

Лазерная порывается встать, но стоит ей оказаться на ногах как тело тут же заваливается, девушку ведёт, и я успеваю подхватить Киру за талию и усадить обратно на песок.

— Чёрт, что-то я… — она делает секундную паузу и это, пожалуй, первый раз, когда она не договаривает фразу.

— А вдруг сотрясение?! — немедленно встревает Глеб.

— У меня нет сотрясения, просто нужно… — Кира глубоко вздыхает, позволяя расслабиться в моих руках. — Нужно полежать и выпить кофе, давление низкое.

— На жаре ей нельзя, нужно отвезти домой! — обеспокоенно произносит Алиса.

— Мы пришли сюда пешком, — отвечает Ева, её спокойствие контрастирует с нарастающей паникой моей девушки.

— Не проблема, я отвезу, — вызывается Каменский, но тут же вспоминает, что уже выпил пару банок пива. — Стоп, я же пил…

— Я отвезу, — киваю и помогаю Лазурской встать, поворачиваю голову к своей девушке. — Алис…

— Все в порядке, отвези её домой, я сама доберусь! — не дожидаясь моих извинений, перебивает она. Алиса невероятная, её доброта подкупает меня с каждым днем всё больше.

— Ева? — перевожу взгляд на сестру Киры, спрашивая тем самым, поедет ли она с нами.

— Уверена, с моей ненаглядной сестрой всё будет в порядке. Я вызову врача на дом, чтобы он её осмотрел. — Она показывает на телефон, ясно давая понять, что ехать с нами не собирается.

— Тогда идем?

Взяв вещи Киры и попрощавшись с друзьями, мы направляемся к машине, на которой вместе с Глебом приехали на пляж.

— Насколько помню, ваш дом находится дальше по побережью. Разворачиваемся и едем прямо?

— Отличная память, золотой мальчик, — произносит Кира с легкой насмешкой, запрокидывая голову к небу, чтобы усмирить поток крови из носа.

В ответ я только усмехаюсь и включаю радио.

***

Дом Киры и Евы такой же просторный, как и у Глеба, только выглядит более винтажным — чувствуется, что он был построен ещё до того, как это место превратилось в дорогой курорт и его не заполонили роскошные виллы. Однако время сделало дом ещё привлекательнее: он идеально вписывался своим южным дизайном в местность, будто всегда и был её частью.

— Милый дом, — говорю я, усаживая Киру на диван.

Она открывает аптечку, а я иду к графину с водой.

— Спасибо.

— Держи, — передаю стакан и опускаюсь на корточки перед ней. — Дай гляну, нет ли ушиба.

— Можно подумать, ты в этом разбираешься.

— Будешь смеяться, но я правда кое-что в этом понимаю.

— Бросил медицинский? — иронично спрашивает она.

— Нет. И почему сразу — бросил?

— Потому что такие, как ты, точно не выбрали бы подобную профессию добровольно, а если бы и выбрали — не смогли бы закончить.

Смотрю на неё с прищуром и, не буду врать, с лёгкой обидой. Она уже повесила на меня ярлык ленивого мажора, который только и умеет что тратить отцовские деньги. Ладно, может быть, такое мнение нельзя назвать необоснованным, но всё же.

— Что? Ещё скажи, что ты и правда задумывался над профессией бюджетника? — считав моё выражение лица, добавляет белокурая язва.

Но сама формулировка вызывает у меня улыбку. Её умение задеть и рассмешить одновременно уже в который раз сбивает с толку.

— Ты такая стерва, в курсе вообще?

— Да мне говорили пару раз… — она шутливо закатывает глаза.

Я не знаю, как это комментировать. Она не находит что добавить, поэтому спустя секунду мы оба начинаем смеяться. Не из-за чего конкретного. Просто потому что попрыскали друг в друга ядом — и нам обоим полегчало.

Беру вату и начинаю обрабатывать её нос, заметив небольшую царапину.

— Ты права, раньше я и подумать не мог пойти учиться на врача. Или, скажем, на полицейского.

— Что изменилось?

— Я чуть не умер, — просто отвечаю, пожав плечами.

Кира не задаёт вопроса, но по её поднятым бровям читаю: нужно объясниться.

— Пожар, — продолжаю я. — я тогда был пьян и обдолбан, чудом выжил…

Вопросительное выражение на её лице сменяется сочувственным.

— Извини… — вдруг говорит она. — Я, наверное, была слишком резка в своих суждениях.

Да, она действительно была резка и несправедлива. Вот только стоило ей это признать — как стыдно стало мне. Я ведь тоже повесил на неё ярлык, как только понял, что она местная Королева выпускного.

— Не извиняйся. Я тоже в каком-то роде был не совсем… вежлив.

— Правда? Навесил на меня ярлык?

— Да… — протяжно, с прищуром и улыбкой признаюсь я.

— Ну-ка, расскажи. — Она хлопает меня по плечу.

— Ты показалась мне заносчивой стервой.

— Уже второй раз за разговор ты меня так называешь.

— Прости. Я не считаю тебя такой — теперь не считаю. Просто обычно девушки, с которыми мне доводилось общаться, с подобным объёмом внимания вокруг себя, ведут себя…

— Как?

— Как будто мир создан исключительно для них.

Кира опирается локтями на колени и склоняется ближе ко мне:

— А разве это не было твоим жизненным сценарием долгое время?

— «Было» — ключевое слово в этом умозаключении.