Ками.
Сегодня не день, а кошмар бариста.
В Echo Coffee не прекращаемый поток гостей. Сначала набег совершили работники спортивного комплекса, а когда ажиотаж спал, закончилась первая смена в университете Святого Лаврентия, и новая волна из шумных студентов и громких хоккеистов заполнила всё пространство кофейни.
Нет, я не жалуюсь. Нет ничего приятнее, чем полный зал гостей. Тем более я работаю не просто бариста, а правой рукой Такера, и он приветствует моё желание вовлекаться в бизнес и позволяет реализовывать идеи.
Но то, что происходит сейчас, называется простым русским словом «запара».
Кухня не успевает отдавать заказы, два официанта носятся как белки в колесе и зыркают на меня недовольными взглядами, потому что я отдаю их заказы с опозданием. Но я не могу делать одновременно пять напитков, имея всего две кофемашины. Хотя даже будь их больше, отдать одновременно пять разных позиций тоже было бы проблематично.
— Девушка, а я долго ещё буду ждать свой чай? — хнычет девушка у стола, куда я выставляю готовые напитки с именами гостей.
— Одну минуту! — стараюсь улыбаться и держать себя в руках.
Но, честно, хочется нагрубить. Я понимаю, что гостей не должно волновать, что один из наших бариста заболел, а второй уволился, и мне приходится работать за двоих.
— Капучино на миндальном для Анны! — объявляю следующий заказ и ставлю кофе на столешницу.
— Blagodaryu, u vas ochen' vkusnyj kofe.
Девушка внезапно благодарит меня на русском, и я на одну секунду подвисаю от неожиданной русской речи.
— Budem rady videt' vas snova!— киваю с довольной улыбкой.
В ином случае я бы ещё поболтала с ней. Всегда приятно встретить земляков, но сейчас совсем не до этого. Девушка с маленьким ребёнком в коляске уже начинает нервничать, за ней двое студентов возмущаются, что сейчас опоздают на пары, а пожилая женщина пытается протиснуться сквозь них, чтобы лучше прочитать описание на витрине.
— Флэт уайт для Аманды! — выставляю следующий стакан и сразу принимаюсь за новый напиток.
— Девушка, а можно мне сэндвич погреть, пока кофе делаете?
— Скажите, а какой крем в макаронс?
— А можно позвать официанта? Мы уже двадцать минут ждём!
— Девушка, сколько я ещё буду ждать свой кофе?
Спокойно. Камилла, сохраняй самообладание. Не в первый и не в последний раз такая ситуация. Ты справишься!
Девушка! Девушка? Де-е-вушка!
— Дамы, сохраняем спокойствие: второй бариста к вашим услугам, и мы сейчас с моей коллегой сделаем вам лучший кофе в вашей жизни!
Я отрываюсь от приготовления, ставлю очередной стакан на стойку и впиваюсь взглядом в наглого пижона, который точно был послан мне с небес в наказание за неизвестные грехи.
Оуэна Макалистер. Да, да тот самый хоккеист, член которого обсуждают в очереди как погоду.
— Ты что здесь делаешь? — получается слишком громко, и это слышат все присутствующие.
— Извини, что опоздал, — он наспех завязывает фартук поверх белой футболки. — Потом лишишь меня премии, а пока давай обслужим наших горячо любимых гостей!
Последние слова он произносит особенно громко и подмигивает стоящим у бара девушкам, которые уже не опаздывают ни на какие пары, а готовы строить глазки нашему новому работнику.
Отвратительно.
— Итак, ты делаешь кофе, а я пишу на стаканах, — Оуэн хватает два стакана и подлетает к тем самым курицам, поплывшим от его дешёвой игры мускулами. — Что для вас, девчонки?
Ладно, может быть, они и не курицы, а вот Макалистер точно тот еще петух, что распушил свой хвост без причины.
— Девушка, я долго буду ждать…
— Ваш сэндвич, — не даю гостю закончить свою тираду и снова возвращаюсь в рабочий ритм.
Оуэну здесь запрещено находиться, но выяснять сейчас с ним отношения и устраивать скандал при всех гостях не хочется. Поэтому принимаю его помощь.
И, честно сказать, она спасает положение.
Пока я пробиваю заказы и готовлю напитки, Макалистер упаковывает десерты с витрины, подписывает стаканы и после наполнения выставляет их на стол. Также он мастерски забалтывает гостей: с девчонками флиртует, с мужчинами обсуждает хоккей.
Спустя час активной работы ажиотаж наконец-то спадает, и в очереди остаются уже один-два человека, которые никуда не спешат.
— Американо для доктора Хауса! — кричит Оуэн, и я отвлекаюсь от терминала, чтобы понять, кого он так назвал. — Ой, простите, Максвелла, — хихикает этот бариста недоделанный и ставит кофе напротив Курта.
— Макалистер, решил сменить род деятельности? — смеётся Курт.
— Да вот думаю: если с хоккеем не сложится, податься в ресторанную сферу. Смотрите, как хорошо я справляюсь.
— Об этом нужно спросить у профессионала, — Максвелл переводит взгляд на меня. — Как он, Ками?
— Не продержится и дня, — фыркаю я, кидая угрожающий взгляд на Макалистера.
Курт смеётся, Оуэн посылает мне воздушный поцелуй.
— И я от тебя в восторге, Принцесса.
В ответ я недовольно цокаю и снова переключаюсь на работу.
К концу смены я его прикончу.
***
Ещё час назад здесь гудели голоса, пищал терминал, хлопали дверцы холодильников, а сейчас остаются только приглушённый свет над баром, запах кофе и липкие следы на стойке.
Официанты и повара уже ушли и мне остаётся закрывающая рутина: проверить кассу, снять остатки, протереть витрину, выключить оборудование…
Обычно я делаю это одна, но сегодня у меня есть бонус в виде двухметрового хоккеиста с манией полезности.
— Итак? Что там ещё в чек-листе у нас? — Оуэн только что закончил поднимать стулья и навалился на барную стойку.
— Макалистер, иди домой!
— Ну вот закончим и вместе пойдём.
— Нам не по пути.
— Я тебя провожу.
— Ты чего добиваешься? — не выдерживаю я.
— Свидания!
— Я уже сказала, что не пойду с тобой на свидание.
Ой, кажется, я забыла пояснить: этот парень вбил себе в голову, что может быть мне интересен. Не знаю, с чего вдруг ему захотелось за мной приударить, видимо, решил разбавить свою «коллекцию» чем-то экзотичным с восточной ноткой.
— Почему?
— Потому что ты мне не нравишься, — наотмашь отвечаю я, будто это самая очевидная вещь в мире.
— Врёшь.
— Серьёзно? Ты вообще слово «нет» понимаешь? — я начинаю злиться, меня бесит его самоуверенность.
— Понимаю. Но ты меня отшиваешь по какой-то другой причине.
— Оуэн, беги, пока я тебя не прибила шваброй!
В ход пошли угрозы его физическому здоровью, может, хоть это собьёт с него спесь, и он от меня отстанет.
— Не-а.
— Да как тебе ещё… — вспыхиваю, но очередное сообщение от мамы заставляет меня прерваться и увести взгляд на экран телефона.
«Милая, мы с папой очень надеемся, что ты проявишь уважение и приедешь завтра на ужин?»
Вот чёрт.
Мама пишет и звонит весь вечер, но каждый раз, когда я собиралась ответить, приходили новые гости, и я откладывала этот разговор. Честно говоря, не без облегчения.
У меня хорошие отношения с родителями, если дело не касается моей работы. Любой семейный ужин может закончиться скандалом, если они снова предпримут попытку затащить меня в папин бизнес и обесценят моё желание реализоваться самой.
Я глубоко вздыхаю, и Оуэн замечает смену моего настроения.
— Что-то случилось?
— Всё в порядке, — отмахиваюсь и протираю столешницу ещё раз.
— Ками…
— Так, ты хотел помочь? — строго спрашиваю, чтобы пресечь его попытку залезть ко мне в душу.
— Да…
— Тогда вот: протри витрину и вынеси мусор, — передаю ему тряпку и спешу в подсобку выключить всё оборудование.
Макалистер больше не задаёт вопросов, а делает всё как верный солдат. После мы закрываем кафе, и я сдаюсь, позволяю Оуэну отвезти меня домой и даже проводить до подъезда.
В руке снова вибрирует телефон.
Мама:
«Милая, перезвони, я волнуюсь!»
— Спасибо, что проводил, — бросаю своему помощнику, продолжая пялиться в телефон.
— Бывший?
— Не поняла?
— Тебе весь день кто-то написывает. Бывший или настоящий? Поэтому не даёшь мне шанс? — склонив голову, спрашивает Оуэн, будто имеет на это право.
— Нет, драма моей жизни гораздо прозаичнее. Это мама.
— Не ладите?
Я пожимаю плечами:
— Не то чтобы. Просто родители считают, что я занимаюсь фигнёй.
— Но ты-то точно знаешь, чего хочешь…
— Не звучит как вопрос, — прищурившись, смотрю на своего спутника.
— Это и не вопрос. Очевидный факт.
— Ты не знаешь меня.
— Но я каждый день вижу, как ты выкладываешься на работе. Для тебя это нечто большее, чем просто работа, чтобы выжить.
Никогда не задумывалась, что люди думают, наблюдая за мной со стороны. Мне приятны слова Оуэна. Он, вероятно, гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд.
— Ладно, я пойду, — указываю на свою дверь и пячусь спиной назад.
— Пойдёшь со мной на свидание?
— Ты знаешь ответ, — бросаю через плечо, прокручивая ключ в замочной скважине.
— Ладно, спрошу завтра. Сладких снов, Жасмин!
— Это ещё что такое? — я мгновенно разворачиваюсь, чтобы пресечь его попытку дать мне прозвище. — У меня имя есть!
— И оно прекрасно, но ты так похожа на принцессу из Диснея, тебе бы ещё эти голубые шаровары надеть и секси лиф, открывающий животик.
— Заткнись немедленно. — Как же мне хочется ударить его чем-то тяжёлым.
Наглец только сильнее смеётся, довольный моей реакцией.
— Ты была бы невероятно горячей принцессой.
— Оставь свои фантазии при себе, извращенец! — дверь наконец-то подчиняется, и я запрыгиваю внутрь.
— Увидимся! — кричит он уже в глухое дерево, а я позволяю себе показать ему два средних пальца, которые он, конечно, никак не увидит.
Невыносимый засранец.
О проекте
О подписке
Другие проекты