Глава 10. Незнакомец в зеркале

Денис.

9 лет назад.

— Эй, Ботанио, может, хватит уже дрочить на компьютерных тёлок, и пора познакомиться с настоящими?

Я швыряю подушку в своего брата-задрота, который провёл всю ночь, корпя над курсовой для какого-то тупоголового богача. В комнате пахнет кофеином, пылью и отчаянной усталостью — атмосфера типичного жилища двух подростков, пытающихся выжить в эпицентре домашнего ада.

— Спасибо, конечно, но в советах девственника не нуждаюсь, — лениво отбивает Стас, даже не удостоив меня взглядом. Он поправляет очки в чёрной оправе указательным пальцем, демонстрируя, кто из нас тут интеллектуальная элита.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но регулярное обслуживание себя правой рукой не считается полноценным посвящением во взрослую лигу.

Стас театрально закатывает глаза и отталкивается от стола, на кресле отъезжая в сторону, чтобы наконец встретиться со мной саркастичным взглядом.

— Тебе что, заняться нечем? Чего ты докопался?

— У меня к тебе дело!

— Нет!

— Что значит «нет»? Я ещё даже не озвучил…

— Я прекрасно знаю, о чём ты хочешь попросить, и мой ответ — нет! — резко отрезает он.

— Ты же мой брат! Ты должен меня прикрывать!

— Именно потому, что я твой брат, я пытаюсь тебя уберечь от фатальной ошибки! Прекрати водиться с Богданом и всей его шайкой. Это добром не кончится!

Непоколебимо заявляет он с полной серьёзностью. Но прежде чем я успеваю ответить, из кухни доносится грохот. Отец вернулся.

— А вот это кончится? — я киваю в сторону двери, откуда уже слышны пьяные причитания и звук открывающихся кухонных ящиков. — Сколько ещё ты собираешься терпеть его пьянки и издевательства над мамой?

Стас сжимает пальцы в каменные кулаки, заставляя вены вдуваться по всей руке, в его глазах вспыхивает злость от бессилия — слова о маме всегда действуют на него так.

— Ты же знаешь, я делаю всё возможное! — сдавленно выплевывает он.

— Я тоже! — выстреливаю ему в лицо. — Но у нас нет времени ждать, пока ты выучишься на программиста или выиграешь миллион долларов в каком-нибудь геймерском турнире! Нам нужно брать ситуацию в свои руки уже сейчас, иначе однажды он просто убьёт её!

— Заткнись! — шипит брат.

— Стас… Мы не всегда будем рядом…

— Работать на бандитов тоже не выход! Ты променяешь одно дерьмо на другое! Думаешь, мама хочет, чтобы из-за нашего никчёмного отца её сын закончил в тюрьме?!

— Этого не случится, если правильно разыграть карты!

Стас презрительно усмехается:

— Ты даже в дурака мне проигрываешь? Какие карты…

— Зато ты гений математики! Поэтому и прошу помочь мне…

— Нет!

— Стас!

— Я сказал «нет»! Я в это болото не полезу. У меня свои методы.

На кухне снова что-то гремит, мы слышим противный рев отца:

— Хоть кто-то в этом доме скажет мне, где штопор?! И какого хрена у нас пустой холодильник?!

Тихий мамин голос пытается погасить пожар конфликта:

— Дима, прошу тебя, прекрати всё громить…

— Ты вообще молчи! Нарожала ублюдков — всю кровь мою пьёте как вампиры!

Этого нам достаточно. Мы с братом срываемся одновременно и влетаем на кухню прежде, чем отец успевает поднять руку на маму или выплюнуть очередную порцию мерзости.

— Убрали свои грабли, щенки!

— Мальчики… прошу вас… — голос мамы дрожит от ужаса.

Отец ревёт от боли — я заламываю ему руку за спину так сильно, что слышен хруст суставов. Мама смотрит на нас широко раскрытыми глазами, в них страх не за себя — за нас. Она боится потерять сыновей из-за случайного убийства их пьяного отца. Признаюсь, такие мысли посещали нас обоих. Но убийство остаётся убийством, и в законе нет графы «он был подонком и без него мир стал лучше», чтобы оправдать нас.

— Пусти меня, сосунок! Мало я вас драл?! Руку на отца подняли! Посмотри, кого ты воспитала! Все в тебя пошли! Никакого уважения к главному в доме!

Слова отца вызывают у меня приступ тошноты. Он давно перестал быть для нас авторитетом и защитником — осталась лишь жалкая оболочка человека с пропитанной спиртным душой.

Стас молча стоит рядом, его лицо бледно и напряжено. Он ненавидит такие сцены даже больше меня. Мы оба понимаем: так продолжаться больше не может. Сегодняшняя ночь стала точкой невозврата — мы либо сломаемся под тяжестью этого кошмара окончательно, либо найдём способ выбраться из него любой ценой.

Я чувствую себя загнанным в угол зверем, готовым пойти на рискованные решения ради спасения самых близких людей. И если цена свободы — сделка с дьяволом по имени Руслан Костенко… Что ж, возможно это единственный выход из нашего личного ада.

— Ты здесь не главный, — спокойно произносит Стас, помогая мне удержать отца.

— А кто, блядь, главный? Ты, что ли? Сидишь в своих книжках, задрот хренов! Таких, как ты, мы на районе шалупонью называли — мелкие, никчёмные, трусливые…

— Дима, замолчи! — мама пытается заткнуть грязный поток брани, хлещущий из его рта, но это бесполезно: отца всякий раз прорывает так же неотвратимо и мерзко, как старую канализацию.

— Не смей перебивать меня, сука!

А вот это ты, папа, зря!

Стоило отцу выплюнуть эти слова, как тяжёлый кулак Стаса с хрустом разбивает ему нос.

Мой брат и правда всё свободное время проводит за книгами или компьютером. Но жизнь в не самом благополучном районе и ежедневные столкновения с отцом-тираном давно приучили нас обоих держать себя в форме и быть готовыми дать отпор. Исключительно ради самозащиты.

— Ах ты, мразь! Ты мне нос сломал! Тебе конец! — рычит отец, вырывается из моей ослабевшей хватки и валит Стаса на пол.

Мама в слезах бросается к ним, пытаясь остановить драку, но я перехватываю её за плечи.

— Вызови милицию!

— Он убьёт его! — не слушает она и снова кричит отцу — Дима, остановись! Он же твой сын…

— Мама! Позвони в участок! — гаркаю я, впихивая ей в руки телефон. — Немедленно!

Она растерянно кивает, дрожащими пальцами набирая номер. Я переключаюсь на потасовку и наваливаюсь на отца. Отшвыриваю его от брата и блокирую попытки ударить меня или снова повалить на пол.

Так уж вышло, папа, что я больше не тот испуганный мальчишка, которого можно избить и поставить в угол. Меня учили насилию профессионалы — и сейчас тебе лучше закрыть лицо руками и молить о пощаде!

Я не замечаю, как кулаки превращают лицо отца в кровавое месиво. Гнев и ненависть подпитывают каждый мой удар новой дозой адреналина и болезненного облегчения. В эту минуту я хочу одного — убить его. Покончить с этим ублюдком раз и навсегда, избавить семью от бесконечных страданий. Я могу это сделать ради мамы и брата. Всего одна маленькая жертва — они переживут это. Стас умнее меня, талантливее, его ждёт блестящее будущее, ему нельзя пачкать руки кровью. А я… я словно был рождён именно для этой грязной роли.

— Денис, прекрати!

— Дэн, остановись!

— Ты убьёшь его!

Голоса сливаются в единый тревожный гул. Сильные руки Стаса с трудом стаскивают меня с изувеченного тела отца и крепко сжимают мои плечи. Я ощущаю горький металлический привкус крови во рту — не своей, чужой, меня начинает мутить от осознания содеянного.

Взгляд падает на маму: она сидит на полу, прижав ладони к лицу, её плечи содрогаются от беззвучных рыданий. Она боится взглянуть на меня, боится увидеть монстра, вместо любимого сына.

— Мам…

— Оставь её сейчас, — резко перебивает Стас, угадывая мои мысли и понимая, что ей сейчас не до моих оправданий. Он снова включает режим старшего мудрого брата и тихо добавляет: — Тебе нужно научиться контролировать себя.

— Пошёл ты! Он перешёл всякие границы!

— Да. Но не нам совершать над ним самосуд.

— Если не мы, то никто этого не сделает! — отчаянно бросаю я ему в лицо.

— Денис… Сынок… Не говори так… Прошу тебя, выбрось эти мысли из головы… — тихо умоляет мама сквозь слёзы.

Я не успеваю ответить: дверь с грохотом распахивается, и в квартиру врываются сотрудники милиции. Им хватает пары секунд, чтобы сделать ошибочные выводы: оперативники мгновенно кладут меня лицом в пол, принимая за главную угрозу в доме.

Холодный кафель обжигает щёку, руки вывернуты так, что кажется даже легкие перекрутились и потеряли всякий доступ к кислороду. Я не сопротивляюсь. В голове проносится лишь одна мысль: теперь всё кончено. Сквозь шум в ушах слышу приглушённый голос Стаса:

— Он защищал нас… Это была самооборона…

Все его попытки меня оправдать тонут в общей суматохе. Я закрываю глаза и впервые за долгое время позволяю себе слабость — слёзы медленно катятся по щекам на холодный пол. Неужели я действительно стал тем чудовищем, которого всегда боялся увидеть в зеркале?

***

— Дэн, резче! Что ты двигаешься, как пенсионер на прогулке! — орёт Богдан, уворачиваясь от моего удара и резко уходя за массивную металлическую колонну.

Тренировочный зал трудно было назвать спортивным помещением. Огромный ангар, больше похожий на заброшенный склад, был заполнен беспорядочно расставленными бочками, цепями, стальными контейнерами и ржавыми металлическими конструкциями. Здесь всё было мобильным и легко переставлялось — если Костенко узнавал заранее о месте очередной сделки или встречи с поставщиками, он воссоздавал его здесь до мельчайших деталей. Иногда эта педантичность казалась чрезмерной, даже параноидальной, но именно благодаря ей он оставался самым влиятельным и неприкасаемым криминальным авторитетом города. Костенко не любил сюрпризов: просчитывал каждый шаг, каждую мелочь, отрабатывая десятки возможных сценариев развития событий и страхуясь от любых форс-мажоров. И нас заставлял делать то же самое.

— Бьёшь, как баба! — раздражённо бросает Богдан, снова атакуя меня с неожиданной стороны. Он нарочно провоцирует меня, создавая ситуации, где я должен одновременно драться с ним и попадать по внезапно возникающим мишеням. Я уже привык к его жёстким методам обучения: каждое занятие превращалось в изнурительный экзамен на выживание.

Пара мгновений — и я укладываю пятерых манекенов, успевая даже вырубить Богдана на пару секунд точным ударом в челюсть. Адреналин бурлит в крови, я бегу к выходу, кровь пульсирует в висках. Осталось совсем немного…

— Убит! — громко ржёт Богдан за моей спиной, когда я почти достигаю двери. — Блядь, Дэн!

Я резко оборачиваюсь и замечаю силуэт ещё одного манекена, торчащий из-за колонны. В реальной ситуации этот просчёт стоил бы мне жизни.

— Запомни раз и навсегда: в любом помещении есть минимум два выхода! Даже если ты уверен, что положил всех ублюдков внутри, снаружи всегда может остаться парочка наёмников, которые только и ждут момента внезапно появиться и надрать тебе задницу, да ещё и бонусов перед боссом заработать.

Он прав. Я тяжело дышу и вытираю пот со лба. Тело ломит от усталости, мышцы горят огнём после многочасовой тренировки. Снимаю пропитанную потом и кровью футболку и подхожу к потёртому зеркалу над облезлой раковиной в углу ангара. Богдан оставил мне несколько неглубоких царапин на лопатке и предплечье — нужно остановить кровь, прежде чем переодеться в чистое.

— Слышал, к тебе домой менты недавно заглядывали? Нам стоит опасаться? — спрашивает мой названый наставник, наблюдая за мной с лёгкой тревогой.

— Отец снова напился. Ничего необычного, — выплёвываю я раздражённо сквозь зубы, стирая кровь влажной тряпкой.

— Говорят, ты на нём живого места не оставил. У тебя проблемы с контролем гнева?

— У меня всё в порядке! Он получил по заслугам! — рычу я в ответ, чувствуя, как внутри снова закипает злость.

Богдан пристально оценивает меня еще несколько секунд, затем добавляет спокойной интонацией: