Глава 6. Железная леди

Стас.

Я выложил Кузнечику всё как на духу: рассказал про то, как провалялся в коме полгода, как лечился от наркозависимости — сначала по принуждению, потом добровольно. Я не стал вдаваться в подробности, ведь ждал от неё чего угодно, но только не жалости. Сочувствия? Возможно. Однако на лице Вики не отразилось ни того, ни другого. Ни одна мышца не дрогнула. Я больше не видел ту романтичную рыжеволосую девчонку, готовую на всё ради безумного чувства. Сейчас передо мной сидела взрослая роковая женщина. Настоящая бизнес-леди: безупречный белоснежный блейзер от Brunello Cucinelli, узкие брюки цвета капучино, волосы, собранные в низкий объёмный пучок, и главный аксессуар — отсутствие эмоций. Только холодный профессионализм.

— Я не собираюсь верить тебе на слово, — заключает она, как только я подошёл к той части, где снова прошу её прислушаться ко мне и присмотреться к своему новоиспечённому жениху.

— Я тебе этого и не предлагаю. Ты сама всё увидишь, как только перестанешь сопротивляться и позволишь себе открыть глаза! — с настойчивостью прошу её хотя бы на мгновение выключить свою обиду и трезво взглянуть на ситуацию.

— А, это я ещё и слепая, да? Наивная дурочка, которую братья Куртовы снова обвели вокруг пальца? Старая добрая игрушка Вика Кузнецова, резиновая курица для псов, — язвительно комментирует Вика, не давая мне ни шанса достучаться до неё.

Как же она изменилась. Я помню её яркой студенткой в милых платьях с воланами и тонких свитерах поверх. Она выглядела как причудливая принцесса, девушка из сказки. Помню, как её пышные рыжевато-красные волосы красиво развивались на фоне исторической архитектуры Санкт-Петербурга — будто мазки краски, которых так не хватало тому серому городу. Я мог наблюдать за тем, как она бегает по бесчисленным мостам, хихикает, поедая лаваш с соусом и мясом, и говорит об архитектуре бесконечно.

— Я скучаю… — вырывается у меня надломленным голосом, который звучит совершенно инородно в нашем диалоге.

— Что, прости? — сбитая с толку, переспрашивает она, выгибая свою безупречную бровь.

— Говорю, я скучаю по тебе, — признаюсь, хоть в моих сегодняшних планах и не было запланировано никаких сентиментальных откровений.

— Куртов, на меня твои приёмы больше не работают! — отрезает Кузнечик, стараясь всем своим видом продемонстрировать безразличие.

— То, что ты злишься, уже свидетельствует о том, что ты всё ещё что-то чувствуешь ко мне…

— Ты совершенно прав: я чувствую к тебе презрение, Стас! Последние два года я была лишена возможности тебя ненавидеть. Ты был мёртв и не смог бы мне ответить. Но сейчас… — она откидывается на спинку мягкого кресла и закидывает ногу на ногу. — Сейчас я наконец-то могу тебя послать! Проклинать… и не чувствовать за это ни грамма вины.

Она говорит это с таким извращённым удовольствием, и я понимаю: ей этого не хватало. Я ушёл по-английски, не предоставив ей возможности зарядить мне как следует по лицу или по яйцам.

В ответ на признание в лютой ненависти я просто ухмыляюсь. Мне не больно от её слов. Я рад, что за всей этой маской бесчувственной стервы всё ещё скрывается моя огненная девочка. Слой за слоем я стяну с неё эту безликую скорлупу безупречной леди, доберусь до её сущности, снова зажгу прежний огонь.

— Тебе хорошо с ним? Нет ощущения, что ты просто нашла замену? Достаточно хорошую, хочу отметить: он ведь точная моя копия, — подливаю масла в её гнев.

— Не смей! — бросает в меня острый взгляд, как клинок.

— Ты никогда не почувствуешь с ним то, что чувствовала со мной…

— Откуда такая уверенность? Я разлюбила тебя ещё до того, как узнала, что Денис… — она резко замолкает.

— До того, как поняла, что перед тобой не я? — усмехаюсь.

Да, я знаю, что мой грёбаный брат решил забрать не только мою девушку, но и мою жизнь. Взял в краткосрочное пользование. Об этом нам ещё предстоит поговорить с ним — и ему придётся получить от меня пару ударов по лицу. Но сейчас не об этом.

Кузнечик… Как она могла не понять, кто перед ней на самом деле?

— Мне не о чем с тобой больше говорить! — она встаёт с места, ловко уходя от темы.

— Что он с тобой сделал? Раньше ты была яркой индивидуальностью со своим оригинальным стилем, а сейчас… — я не заканчиваю фразу, потому что не хочу обидеть её. Не считаю, что она выглядит непривлекательно или несексуально. Я просто хочу подчеркнуть, что она потеряла себя.

— Не пытайся мной манипулировать, — на удивление спокойно произносит Вика с лёгким смешком. — Дэн ничего со мной не делал. Все возможные эмоциональные травмы нанёс мне ты!

А вот сейчас было жестоко. Её слова бьют по лицу и царапают сердце до кровавых подтёков. Я с ней сделал это. Я виноват. Она не простит.

— Ты была дорога мне, и я бы никогда…

— Заткнись!

— Вика, я не тот, кем ты меня считаешь…

Смотрю на неё — и внутри всё клокочет от бешенства и невысказанной боли. Вика считает меня абьюзером и тираном. Но правда в том, что я им не являюсь. Все мои поступки были продиктованы химией в моём организме — наркотиками. И это не оправдание, а медицинский факт. Смешно, но у меня даже справка есть от психолога. Я не склонен к насилию, принуждению, желанию всё контролировать, владеть и подчинять.

— Всё, я ухожу! — она отворачивается, но я хватаю её за руку.

— Извини, ладно…

— Не смей прикасаться ко мне! — она вырывает запястье и ядовито шипит мне в лицо.

— Прости! — я поднимаю руки, демонстрируя ей свои ладони и полную покорность. — Выслушай…

— Наслушалась уже! — скрещивает руки на груди, но не уходит.

Хороший знак: нужно воспользоваться заминкой.

— Присмотрись к Дэну, большего не прошу. Ты сама всё поймёшь. Если у тебя появятся вопросы — я всегда на связи. Но прошу: не рассказывай ему обо мне, пока не будешь на сто процентов уверена, что ему можно доверять. Я ничего тебе не навязываю — решай сама. Клянусь, Вика: больше никаких игр. Просто понаблюдай за братом…

— Поверить не могу, — выдыхает она в потолок. — Ты снова делаешь это!

— Кузнечик…

— Не называй меня так!

— Ты не можешь лишить меня этого, — шепчу я, сокращая расстояние между нами.

Каждая клеточка моего тела требует схватить её, встряхнуть, заставить почувствовать прежние эмоции. Но я понимаю: малейшее неосторожное движение — и она закроется. Мне нужна стратегия, тонкий расчёт. Я больше не тот безумный парень, который мог позволить себе импульсивные поступки.

— Стас, даже не думай, — она кладёт свою ладонь мне на грудь и уверенно отодвигает меня. Место, где прикоснулась её рука, горит и будет прожигать мою кожу, пока она снова не коснётся меня. Как клеймо, это напоминание о том, что она больше не моя.

— Просто поверь…

Вика окидывает меня уничижительным взглядом:

— С чего мне тебе верить? Ты появляешься непонятно откуда, рассказываешь какие-то невероятные истории…

— С того, что ты знаешь меня, — перебиваю я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Ты, чёрт возьми, знаешь, что я не желаю тебе навредить! Даже с учётом всего, что я натворил, ты это знаешь! — хриплю, стараясь звучать как можно тише, хоть по сути и кричу ей в лицо.

Я чувствую, как мои пальцы невольно сжимаются. Боже, как же я хочу прикоснуться к ней, удержать, не дать так просто уйти.

— Стас, — её голос становится опаснее льда, — я не позволю тебе портить мою жизнь.

— Я изменился. Действительно изменился.

В её глазах мелькает что-то похожее на заинтересованность. Но только на мгновение.

— Ничего не обещаю. Прощай!

С этими словами она разворачивается и уходит. Звук её каблуков разносится эхом по пространству и отдаётся в моей груди болезненным осознанием: моя битва за неё, за брата только начинается.

Как я планирую всё это разгрести и не остаться ублюдком в их глазах — я не представляю.