Хочу ломать его – нерв за нервом, жила за жилой, кость за костью. А потом исцелять своими руками.
Это настоящие эмоциональные горки. И это делает меня живой. По-настоящему живой.
Счастливая жизнь дается не каждому – кто-то борется за нее, вырывая желаемое из лап действительности. А кто-то наслаждается всем тем, что было дано ему при рождении, даже не задумываясь, какой ценой это получают другие.
Он погиб, Полина, – сказала Саша, глядя на меня в упор.
– К-кто? – переспросила я.
И тогда я услышала приговор:
– Дима.
– Что?..
Телефон выпал из моих рук вместе с поводком. В голове стало пусто – вместо мыслей сплошная бездна.
А потом написала ему сообщение:
«Никогда не хочу видеть тебя. Ты отвратительный. Жалею о каждом дне, который провела с тобой».
И заблокировала всюду, где только могла. Кроме своего сердца.
Там заблокировать его не получалось.
– Ты такой милый, Барсик. Так значит, я тебе нравилась?
Он поморщился. Ну какой еще Барсик. И чего она его тискает как ребенка? Его все боятся, вообще-то. Он себе авторитет потом и кровью зарабатывал не для того, чтобы какая-то девчонка его потом щипала за щеку и называла Барсиком.