Цена, которую платила Роксана, становилась всё ощутимее с каждым днём. Тренировки Альтаиса превратились в изощрённую пытку. Его требования были выверены до миллиметра и лишены всякого милосердия. Каждое занятие вытягивало из неё все соки, доводя тело до предела, за которым следовало только онемение. Мышцы горели огнём, магия внутри клокотала и рвалась наружу, словно протестуя против такого насилия над собой. Но она продолжала. Без вопросов. Без жалоб. Механически выполняя команды.

С Лили и Демьяном она все же виделась – урывками, в коридорах, украдкой. Они поймали её однажды, их лица сияли. Они взахлёб рассказывали о свадьбе, о планах, о будущем, ловили её руки. Роксана улыбнулась. Поздравила. Даже обняла их. Но её улыбка была отрепетированной маской, а в глазах, куда они с надеждой вглядывались, они увидели лишь ровную, непробиваемую стену. У неё не осталось ни душевных сил, ни времени, чтобы по-настоящему разделить их счастье. Она уже жила в ином измерении – в мире, где чувства приравнивались к слабости, а любая слабость каралась смертью.

Прошло три с половиной недели. И всё же усилия дали свой результат – её магия окрепла, расширилась, и теперь она могла охватить защитным полем ещё одного человека. Это было достижение, выстраданное потом и болью. Но не победа. Она знала: в грядущем аду этого всё равно будет ничтожно мало. Альтаис не похвалил её, лишь коротко кивнул, как будто это был лишь ожидаемый, минимальный шаг на долгом пути.

Роксана смотрела на свои руки, чувствуя, как они мелко дрожат – не от мышечной усталости, а от того вечного внутреннего напряжения, что стало её новым естеством. Она стала сильнее. Но в этой силе не было радости, лишь гулкое, ледяное одиночество.

Вечером, в своей комнате, кольцо на пальце мерцало в свете одинокой свечи. И вдруг, словно вызванный этим блеском, в носу появился призрачный, но отчётливый запах бадьяна, а в ушах отозвался тот самый, низкий и спокойный голос. Она невольно мягко улыбнулась. Слишком часто в последнее время её мысли возвращались к тому незнакомцу. Кто он? Чем живёт? Каков его мир, столь отличный от её реальности, полной боли и приказов?

Недолго думая, почти повинуясь импульсу, Роксана поднялась и села за стол. Обмакнув острое перо в чернильницу, она приступила к письму, её почерк был нетвёрдым, но решительным.

«Спонтанное решение написать тебе, дорогой мой спаситель. Прошу простить мою наглость, но я чувствую, что снова нуждаюсь в твоей помощи.

Нет, ты не обязан, это я прекрасно понимаю. Но вдруг в твоём сердце найдётся место, чтобы снова спасти девушку из беды? Звучит смешно, я знаю…

Как и ты, я не мастер писать письма. Признаться, это первое в моей жизни. Хотя, полагаю, это не так уж и важно.

Перейду к сути. Назрели обстоятельства, что вскоре уведут меня прочь из Кашгара. И я боюсь, что больше никогда не смогу с тобой встретиться. Потому я буду ждать тебя сегодня на той самой поляне, где проходило празднество. Ровно в десять вечера.

Нагло? Возможно. Но моё сердце велит мне поступить именно так.»

Девушка легонько подула на бумагу, и чернила быстро высохли. Она сжала губы, затем с силой прижала к углу письма свою личную, маленькую печать – стилизованное изображение восходящего солнца, в честь её имени. Выйдя из комнаты, она твёрдыми шагами направилась к единственному человеку, который мог доставить послание.

Она громко постучала в тяжёлую дверь, но ответа не последовало. Не оставляя попыток, она продолжала настойчиво стучать, пока дверь не отворилась.

– Какого хрена? – в проёме показался Демьян с помятым, сонным лицом, его волосы были всклокочены.

– Прости, мне срочно нужна твоя помощь, – её голос звучал собранно, но с ноткой отчаянной спешки. – Иначе я бы не побеспокоила тебя в такой час.

Он тяжело вздохнул, тряхнув головой, чтобы прогнать остатки сна.

– Да, Ро, я весь во внимании. Что случилось? – он жестом предложил войти, но она лишь покачала головой и протянула ему аккуратно сложенный конверт.

– Передай это тому, кто подарил мне кольцо. Прошу, он должен получить его как можно скорее.

Демьян окончательно проснулся, его взгляд упал на свежую сургучную печать на белоснежном конверте.

– Хорошо, Ро, я сделаю это, – он кивнул, уже оценивая в уме логистику. – Доставлю в течение часа. Мне только нужно привести себя в человеческий вид. – Он указал пальцем на свой голый торс и спутанные волосы.

– Спасибо. Мне пора, Альтаис…

– Твой Альтаис – настоящий садист, – вдруг резко сказал Демьян, его взгляд стал пристальным и обеспокоенным. – Ты перестала быть похожа на себя, Ро. Ты выглядишь измождённой. Я привезу тебе укрепляющих настоек, ладно?

– Спасибо, – она лишь снова кивнула, её мысли уже были далеко. – Мне правда пора.

Она развернулась и быстро зашагала прочь, её чёрная мантия взметнулась за ней как тень. Она особо не надеялась, что её таинственный спаситель вновь откликнется. Но в глубине души теплилась слабая искра надежды – было бы невыразимо приятно снова увидеть его, просто поговорить и, быть может, снова почувствовать подобие того спокойствия, что он подарил ей тогда. В прошлый раз ему удалось одним лишь разговором развеять её тревоги. Вот и сейчас, возможно, его чары снова смогут ненадолго отвлечь её от надвигающейся тьмы.

День начался как обычно – с изматывающей тренировки, настолько жестокой, что боль стала её привычным, почти фоновым состоянием. Альтаис был мрачнее и холоднее обычного, его команды – отточенными и безжалостными, будто высеченными из льда. Время от времени он бросал короткие, контрольные фразы, проверяя её пределы: «Слабее, чем вчера», «Сосредоточься, или сломаешься».

Быстрый, почти машинальный обед был прерван взволнованными рассказами Лили о завтрашней свадьбе. Подруга отвела ей роль подружки невесты, и теперь Роксана должна была быть «красивой, улыбчивой и бросать лепестки роз». Девушка внутренне содрогнулась от этой роли – ей хотелось спрятаться в тени, а не сиять в центре внимания. Но отказать Лили, увидев тот огонёк счастья в её глазах, она не могла.

После обеда – снова тренировка. Затем ужин, проглоченный за пять минут, и снова тренировка, уже в полной темноте, под холодными звёздами.

В конце концов Роксана без сил рухнула на прохладную траву, её грудь тяжело вздымалась, а в горле стоял вкус крови. Магия внутри тела пылала, словно раскалённая кочерга, – дурной знак, предвестник истощения. Но Альтаису было плевать. Да и ей тоже. Какая, в сущности, разница – сгореть сейчас от перенапряжения или через несколько дней в первой же схватке с Тёмными?

– Завтра – твой последний день. Насладись праздником. Потом будет только кровь, – бросил он через плечо, уже направляясь к тёмным силуэтам замка, его фигура растворялась в ночи.

– Как же! – с горькой иронией выдохнула она ему вслед.

Роксана резко поднялась, отряхнулась и почти побежала к своей комнате. Времени оставалось в обрез. Сегодня она отчаянно хотела быть не солдатом, а просто девушкой – красивой, пахнущей не потом, а цветами.

Наскоро проникнув на кухню, она стащила ещё теплый ягодный пирог, заварила ароматный чай в дорожную деревянную флягу и прихватила пару грубых, но милых сердцу чашек. Настроение, невесть откуда, начало подниматься. Она ловко проскользнула через лабиринт и вырвалась на поляну в Запретном лесу.

Но поляна была пуста. Сердце на мгновение сжалось. Разложив свою нехитрую добычу на грубом столе, она зажгла несколько факелов, отодвинув их подальше, чтобы создать островок уюта в океане тьмы, и принялась ждать. Время текло, медленное и неумолимое. Настроение таяло так же быстро, как иней под первыми лучами утреннего солнца. Она просидела достаточно долго, но возвращаться в свою каменную клетку не было ни сил, ни желания.

В конце концов она поднялась, достала из под стола бутылку «Стикса» и с решительным видом наполнила чашу до краёв. Один из факелов, словно в такт её угасающим надеждам, с шипением погас. Она не стала его снова зажигать. Мрак сейчас был ей куда ближе, чем любой свет.

– За тебя, наивная дура! – провозгласила она своему отражению в тёмной поверхности напитка и залпом осушила чашу, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается теплом по жилам. Она снова налила, усмехнулась, понимая, что одной бутылки ей в эту ночь явно не хватит.

– Не знал, что меня позвали в качестве подкрепления для штурма этого огненного вала, – раздался спокойный, знакомый голос с края поляны.

Роксана резко обернулась. Он стоял там, прислонившись к стволу дерева, его лицо освещала та самая, чуть насмешливая улыбка.

– Я уже думала, ты не придёшь! – вырвалось у неё, и она тут же поджала губы, пытаясь скрыть непрошеную волну облегчения и радости.

– Так от чего же я должен спасать прекрасную девушку на сей раз? – он подошёл и устроился напротив, взяв в руки бутылку и с интересом её рассмотрев. – От этого сомнительного спасения?

– Она появилась на свет ровно тогда, когда я решила, что проведу этот вечер в гордом одиночестве! – парировала она. – А ты… ты можешь выпить чаю. – Она пододвинула к нему деревянную флягу.

– Полагаю, сегодня я могу составить тебе компанию и в этом, – он с улыбкой налил себе в чашу, сделал пару глотков и одобрительно кивнул. – Но «Стикс»… он куда интереснее.

– Почему ты пришёл? – не удержалась она, пристально глядя на него. Эти яркие, как молодая листва, глаза на фоне белоснежных волос и черт лица, будто высеченных резцом мастера… В голове мелькнула крамольная мысль: она ему не пара. Она – маленькая, бледная, с алыми волосами и пугающими фиалковыми глазами. Он – словно сошедший с древнего фрески герой, сияющий и недосягаемый.

– Ты меня позвала, – он удивился её вопросу, слегка приподняв бровь.

– Да, но… мы не настолько близкие друзья, чтобы бросать все дела ради странного письма, написанного спустя год, – она пожала плечами, пытаясь звучать легко, но в её голосе проскальзывала неуверенность.

– Может быть, я как раз и ждал этого письма, – он допил свою чашу и медленно, почти ритуально, наполнил её снова. Его взгляд был прикован к ней, изучающий и мягкий.

– Не верю, – она фыркнула, но тут же смягчилась. – Хотя… разве это теперь имеет значение, раз ты здесь? – На её губах дрогнула улыбка – первая за долгое время, настоящая, не вымученная.

– Спасибо за подарок, – она встрепенулась, отгоняя подступающую тоску и указывая на кольцо. – Оно мне безумно нравится.

– Хотел вручить его сразу, но решил, что на день рождения будет уместнее. Рад, что тебе пришлось по душе, – мужчина внимательно рассматривал девушку. Она сильно изменилась. И без того хрупкая, она стала почти прозрачной, исхудавшей. Мягкие, детские щёчки втянулись, обнажив резкие скулы, что придавало её лицу суровую, отчуждённую строгость. Тёмные тени под глазами говорили о хроническом истощении лучше любых слов. Кольцо, что должно было плотно сидеть, теперь болталось на исхудавшем пальце. А глаза… некогда тёплые, карие глаза, в которых плескалось озеро Лояна, сменились холодным, бездонным фиолетом, что тихо мерцал в свете факелов. Она овладела даром. Но цена, которую она заплатила, была написана на её лице, и он с ужасом читал эти строки. Он понимал, почему так вышло. Он знал. Но разве мог он подумать, что Намтар, его друг, дойдет до такого с этой хрупкой, ломкой девушкой?

– Тебе пришлось нелегко, – не вопрос, а констатация, вырвавшаяся у него с непроизвольной горечью.

– Альтаис – мастер по выбиванию души из человека, – она усмехнулась. – Но всё это ради меня. Чтобы я не умерла там, впереди. Так что… я не в обиде. – Её улыбка была измученной, уставшей до самого нутра, но в ней не было лжи.

– Ты позвала меня не просто так, верно? – он инстинктивно напрягся, внутренне готовясь к любой, самой тяжелой просьбе, которую он был обязан исполнить.

– Мне ничего не нужно, – тихо сказала она, опуская глаза в чашу, пытаясь скрыть проступивший на бледных щеках румянец. – Просто… я хотела увидеть тебя перед отъездом. Вот и всё.

Мужчина не смог сдержать мягкой, почти невесомой улыбки. Она запала ему в душу ещё тогда, в ту ночь на кухне. Он и сам хотел найти её, услышать её голос, но не знал как – и боялся, что она его уже не помнит.

– Не веришь? – Роксана уловила его задумчивый, отрешённый взгляд.

– Намтар отправляет тебя на фронт? – его голос потерял всю свою мягкость, став резким и точным.

Девушка резко подняла на него голову, а затем горько усмехнулась. «Конечно, – пронеслось в голове, – он первый узнал о помолвке принца. И это для него не секрет».

– Да, – коротко выдохнула она. – Не думаю, что вернусь… Я слишком слаба. Всего пять целей. Меня разорвут в клочья в первом же бою.

Мужчина резко сжал губы, его пальцы непроизвольно впились в дерево стола. Пять целей. За год. Это не тренировка. Это планомерное, методичное уничтожение. Здоровое развитие щита без риска для жизни и рассудка – это пять лет кропотливой работы до первых пяти целей, но никак не год адских мучений. Внутри него что-то холодное и тяжёлое перевернулось. Впервые в жизни ему с непреодолимой силой захотелось схватить своего старого друга Намтара за горло и вбить ему в череп всю чудовищность его расчётов.

– К кому прикрепили? – его голос стал низким и опасным, взгляд утратил всю теплоту, став аналитическим и жёстким.

– Не знаю. Но полагаю, к кому-то… не самому важному. Учитывая мои скромные способности, – она с горькой иронией осушила чашу и снова наполнила.

Мужчина внезапно поднялся из-за стола. Сделав последний глоток, она обернулась к нему, вопрос читался в её уставших глазах.

– Подойди, – он протянул к ней руку, не как приказ, а как приглашение.

Роксана медленно поднялась, чувствуя, как от напитка и усталости в теле появилась странная, плывущая слабость. Пара неуверенных шагов – и она оказалась перед ним, заставляя себя смотреть снизу вверх в его прекрасные, серьёзные глаза, в которых теперь плескалась буря.

– Повернись, – его голос прозвучал мягко, но властно. Её пристальный, изучающий взгляд заставил его губы дрогнуть в лёгкой улыбке. Она послушно повернулась спиной, чувствуя, как тяжёлые, тёплые ладони легли на ее напряжённые плечи.

– Ты ведь знаешь, кем я являюсь. Повелевать душами – не простое искусство. Как и расширять пределы твоего щита, – его слова лились тихо и плавно. – Закрой глаза, Роксана.

Она почувствовала его дыхание – обжигающе тёплое – совсем рядом с ухом. Его спокойный, уверенный голос внушал абсолютное доверие и рождал почти инстинктивное желание подчиниться. А тот знакомый аромат бадьяна, смешанный с дымом и чем-то неуловимо мужским, окутывал её, как самое надёжное в мире одеяло. Рядом с ним ей было не просто хорошо – она чувствовала себя в безопасности. Такой безопасности она не знала, кажется, никогда. И ей отчаянно не хотелось, чтобы этот миг заканчивался.

– Что дальше? – она прошептала, прикусывая губу от странной неловкости и смутного волнения. Его грудь широкой, твёрдой плитой касалась её спины, и даже сквозь слои одежды она ощущала скрытую в нём мощь.

– Отпусти всё. Все мысли, все чувства, все страхи и желания. Вымети их прочь. Представь, что внутри тебя – лишь тихая, беззвёздная пустота, – его инструкции были чёткими, как будто он проделывал этот путь тысячу раз.

Роксана внутренне нахмурилась. Она-то считала, что внутри неё уже давно ничего не осталось. Но, к своему изумлению, она обнаружила там бушующий океан: страх, ярость, обиды, смутные желания и рой мыслей, метавшихся с бешеной скоростью.

– Выдохни. Глубоко. Животом. Вот так… – он положил ладонь ей на живот чуть ниже солнечного сплетения, мягко надавив. Она послушно выдохнула. Раз. Затем ещё. И ещё. Процесс «расчистки» внутреннего пространства занял куда больше времени, чем она предполагала, но её спаситель стоял за её спиной с безграничным терпением, его присутствие было непоколебимой скалой.

– Готово… Пустота, – наконец прошептала она, и это было правдой.

– Теперь… мысленно позови свою силу. Представь её. Какого она цвета? Какая у неё энергия? – его голос стал ещё тише, почти шёпотом, чтобы не спугнуть хрупкое состояние, в которое она погрузилась.

– Она… она приятная. Тёплая. Фиолетовая… почти чёрная, как самое глубокое ночное небо. И она мерцает… – её собственный шёпот стал чаще, дыхание участилось, грудь вздымалась в новом, странном ритме.

– Она твой друг или враг? – мужчина едва заметно отстранился, но она, погружённая в себя, не заметила этого.

– Друг, – ответила она без малейших колебаний, и на её усталом лице расцвела чистая улыбка, которой он не видел с их первой встречи.

– Прекрасно. Теперь представь, что вокруг тебя – не поляна, а девять столов. И пусть твой друг накроет их всех сразу, словно невидимым куполом, со всех сторон, чтобы сквозь него не просочилась ни капля.

Он отступил ещё на шаг и, не сводя с неё глаз, пробормотал короткое, гортанное заклинание. Воздух вокруг них вздрогнул, и поляну озарил призрачный, ядовито-зелёный свет. Он стелился по земле, как туман, устремившись к воображаемым столам, но, достигнув их, не остановился, а пополз вверх, натыкаясь на невидимую преграду. Магия некроманта упиралась в барьер, обтекая его, но не в силах пробить.

– Теперь открой глаза.

Она медленно, нехотя, подняла веки. И застыла.

– Не может быть… – её собственный голос прозвучал как чуждый визг. Она прижала ладони к губам, глаза расширились от невероятного зрелища. Девять столов – вернее, пространство, где они должны были быть, – находились под её абсолютной защитой. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела. Невидимый, но непробиваемый купол парил в воздухе, и магия мёртвых разбивалась о него, как волны о скалу.

– Девять. И ты – десятая, – его голос прозвучал с торжествующей нежностью, и в тот же миг зелёная дымка рассеялась. Роксана ощутила, как колоссальное давление, которого она даже не замечала в пылу концентрации, разом спало. Она выдохнула с облегчением, и все её тело дрогнуло от мышечной усталости.

– Почему… почему Альтаис… – она начала, не в силах закончить вопрос, в котором смешались обида, недоумение и просыпающаяся надежда.

– Это сработало лишь потому, что он довёл твою магию до нужной точки кипения, – мягко, но твёрдо прервал он её. – Начни ты с медитаций и пустоты, результат пришёл бы через годы. Он… он пытался сделать тебя сильнее здесь и сейчас, какой бы жестокой ни казалась его цена.

– Ты научил меня самому сложному – принципу, – перевела дух Роксана, чувствуя, как эйфорию сменяет осознание масштаба задачи. – Остальному… всему остальному мне придётся научиться самой. И сделать это очень быстро.

И тут её накрыло. Волна истощения, отложенная магическим напряжением, обрушилась на неё с утроенной силой. Она пошатнулась и, едва не падая, прислонилась к столу. Дрожащей рукой она достала из складок мантии маленькую склянку и, не глядя, вылила в чашку со «Стиксом» четыре капли густой, тёмной жидкости.

– Кто дал тебе эту отраву? – его голос прозвучал как удар хлыста. Он выхватил чашу из её ослабевших пальцев и с силой выплеснул содержимое на землю. Тёмная жидкость впиталась в почву с шипением.

– Это… просто настойка… от друга… Я просто устала… – Роксана попыталась возразить, но слова путались. Её дыхание стало прерывистым, а голова закружилась так, что мир поплыл перед глазами.