– Демьян! – Лили цыкнула в его сторону с таким видом, словно отгоняла назойливую муху, но в её глазах мелькнула знакомая искорка.

Парень лишь улыбнулся ещё шире, и Роксана не отказала себе в удовольствии его рассмотреть. Высокий, под два метра, с копной золотистых кудрей и плечами атлета. На фоне светлых волос и бледной, аристократичной кожи его глаза казались двумя осколками летнего неба – невероятно яркими и насмешливыми.

– Это твоя новая подружка? – Демьян нагло, с нескрываемым интересом оглядел Роксану с ног до головы. Его взгляд был бы оскорбительным, не будь в нём детского, почти звериного любопытства.

– Роксана, – представилась она, всё ещё пытаясь унять дрожь в коленях и протянув руку. Парень смотрел на её ладонь несколько секунд оценивающе, а затем всё же пожал её с такой силой, что кости хрустнули.

– Судя по тому, о чём вы болтали, ты совсем ничего не знаешь, – заключил он, отпуская её руку. – С какой ты деревни?

– Я из Лояна! – Девушка старалась сохранить дружелюбие, хотя прекрасно понимала: она – птица не их полета, и это мимолетное знакомство, скорее всего, ни к чему не приведёт. Но это пока. В будущем она будет такой же, как они: одетой в шёлк, с холодным блеском золота на пальцах.

– А, с севера! Я сразу понял по акценту, – Демьян мельком взглянул на Лили, будто ища её одобрения.

– Так ты упомянул красных…

– А, да! Это… все остальные, – он отмахнулся, быстро и небрежно, снова поймав взгляд Лили. – Обычная магия, без всяких там изысков. Солдаты, ремесленники-чародеи, деревенские ведуны. Основа и расходный материал.

– Спасибо за просвещение, – Роксана насильно выдавила улыбку. Его показная симпатия к дочери министра была такой очевидной, что её невозможно было не заметить. – Я, вероятно, выгляжу полной дурой.

– Ты в стенах великой академии Годжо, – с напускной важностью провозгласил Демьян, хлопая её по плечу так, что она едва устояла. – Здесь тебя научат всему, что должна знать порядочная колдунья!

– Тебе разве не пора собирать свою буйную ватагу? – Лили сложила руки на груди, изображая строгость, но уголки её губ подрагивали.

– Как всегда, хочешь поскорее от меня избавиться, – вздохнул он с театральной скорбью. – Что ж, я позволю тебе это, моя прекрасная Лилия! – Он смотрел ей прямо в глаза, пытаясь поймать её взгляд и очаровать его нагловатой улыбкой.

– Я не твоя! – отрезала она, но хищное прищуривание смягчилось.

– Приятно было познакомиться, Роксана из Лояна! – крикнул Демьян уже на ходу, удаляясь так же стремительно, как и появился.

– Ты ему нравишься, – заметила Роксана, как только он скрылся из виду.

– Что? – Лили оторвалась от наблюдения за его спиной.

– Ты. Ему ты нравишься. Разве не поняла? – Роксана улыбнулась, видя, как её слова вызывают на щеках подруги лёгкий, но явный румянец.

– Скажешь тоже! – Лили громко фыркнула, отводя взгляд.

– А тебе он тоже нравится, – мягко настаивала Роксана. – И это хорошо. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на недомолвки и чужие ожидания.

– Он – принц. Младший, не наследник, но всё же… Отец прочит мне брак со старшим. А моё мнение… – она замолчала, сжимая пальцы.

– Оно – важно! – Роксана повернулась к ней, и в её глазах горела редкая в последнее время искренность. – Я, быть может, и не из богатой семьи, мой отец не министр, и да, я, наверное, не понимаю всей ответственности, что лежит на твоих плечах. Но твоё мнение, твоё желание – это единственное, что по-настоящему имеет значение, Лили! – Она коснулась плеча новой знакомой, и её голос дрогнул. – Эта жизнь не повторится. И делить её с тем, кто тебе не по сердцу… это самая большая глупость, которую только можно совершить.

– А родители? – Лили спросила быстрее, чем успела подумать, и тут же на её лицо налетела легкая досада от собственной бестактности.

Роксана не обиделась. К этому вопросу она давно привыкла. Её улыбка стала совсем призрачной.

– Я ничейная. Подкидыш. Как любил говорить староста деревни, меня оставили у дверей его дома в одну из самых лютых зим. В плетёной корзине, без записок, без украшений – лишь жалкая пелёнка да тонкое, дырявое одеяло, в котором я чуть не замёрзла насмерть. – Она говорила ровно, будто пересказывая чужую историю. – Я росла сама по себе. Деревенские… они были не злыми. Подкармливали иногда, учили какому-то ремеслу из жалости… – она замолчала, подбирая слова. – Но всё же сторонились. А я… а я сторонилась их в ответ. Мой дом стоит на самом выселке, подальше от всех. Там тихо.

– И потому ты сбежала сюда? От одиночества? – Лили повернулась к девушке, и на её лице было неподдельное, хоть и сдержанное сочувствие.

– Нет. Я… я чувствую в себе что-то странное. Что-то, чего не понимаю и не могу контролировать. Что-то, отчего у меня по ночам горят ладони, а в тишине я слышу шёпот, которого нет. Решила, что здесь, в величайшей академии, наверняка должны знать, что со мной не так. – Она беспомощно пожала плечами, её взгляд скользнул по толпе адептов, таким уверенным в своём предназначении.

– И ты не ошиблась! Раз ты здесь, значит, в тебе есть дар. Настоящий! – Лили улыбнулась, и в её улыбке была ободряющая сила.

– Теперь осталось только узнать, какой именно, – с горьковатой иронией ответила Роксана, и девушки обменялись понимающими взглядами.

Их момент уединения был грубо прерван.

– Внимание! Внимание, адепты! – На невысоком возвышении в центре зала появился сутулый мужчина в таких же серых одеждах, что и у регистратора. Он беспомощно размахивал руками, пытаясь перекричать гул. Видно было, что роль глашатая даётся ему с огромным трудом. – У каждого из вас в руках листок с результатом теста! Прошу разделиться на группы согласно цвету вашей стихии! Оранжевые – к оранжевым, синие – к синим, и так далее!

Толпа немедленно пришла в движение, превратившись в бурлящий муравейник. Гул голосов сменился перекрикиваниями и окликами. Многие, кто уже успел найти «своих», уверенно направились к своим группам; другие, как Роксана, замерли в нерешительности.

– Ладно, увидимся на вечерней трапезе! – крикнула Лили, легко улыбнувшись, и растворилась в потоке людей, устремившемся к собравшимся «огненным» адептам.

Роксана осталась одна. Она снова развернула свой лист. Вглядываться в него не было смысла – всё тот же зловещий чёрный клякс, пожирающий желтоватую бумагу. Рассказ Лили прояснил всё с пугающей окончательностью. Она не принадлежала ни к одной из этих цветных, шумных групп.

Сжав дрожащие пальцы в кулак, она пробилась к сутулому магу и протянула ему злополучный листок.

– Простите, господин… вы не могли бы расшифровать написанное? Я… я не могу разобрать.

Мужчина почти вырвал листок из её рук, пробежал по нему глазами – и замер. Его лицо, до этого выражавшее лишь усталое раздражение, мгновенно стало напряжённым и непроницаемым. Он резко сунул листок в складки своей мантии.

– Ты – за мной! – бросил он коротко и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь, к неприметной двери в глубине зала.

Роксана инстинктивно обернулась, пытаясь в последний раз найти в толпе хоть один знакомый взгляд, хоть Лили, но её нигде не было. Мужчина удалялся быстрыми шагами. Медлить было нельзя.

Как только дверь захлопнулась за её спиной, мир изменился. Давящий шум толпы сменился гробовой, звенящей тишиной. Они оказались в величественном, пустынном коридоре. Высокие своды терялись в полумраке, по стенам стояли застывшие в вечном молчании каменные изваяния магов и героев прошлого, а через высокие витражи лился цветной свет, рисующий на отполированном каменном полу причудливые узоры. Она словно попала в одну из тех сказок о принцессах и героях, что рассказывали у камина в Лояне, но теперь сама стала их частью.

– Куда мы идём, господин? – почти взмолилась она, нагоняя его.

Ответа не последовало. Он лишь свернул к массивной дубовой лестнице, покрытой густым алым ковром, поглощающим любые звуки.

– Пожалуйста, вы можете мне ответить? – её голос дрогнул, выдавая страх, который клубком подкатывал к горлу. Её вели в неизвестном направлении, не отвечая на вопросы, как преступницу. Но здравый смысл, последний оплот спокойствия, упрямо твердил: «Ты в столице. В великой академии Годжо. Что плохого они могут сделать с новоиспечённой адепткой?»

Ответ, который тут же родился в глубине сознания, был простым и пугающим: «Всё, что угодно».

Мужчина остановился перед массивной дверью из чёрного, почти смолистого дерева, испещрённого причудливыми, словно живыми, орнаментами. Местами древесину подчёркивали и сковывали тонкие пластины холодного кованого железа. Он постучал – не слишком громко, но и не тихо, с той мерной уверенностью, что предписывает протокол. Его рука лежала на поверхности уверенно, но сбивчивое, неровное дыхание выдавало нервное напряжение. Казалось, сама дверь излучала ледяное, давящее спокойствие.

– Войдите! – донёсся из-за двери приглушённый, но чёткий голос.

Сопровождающий тотчас потянул за тяжелую литую ручку, и дверь с тихим, протяжным скрипом отворилась, впуская их в иное пространство.

Роксана переступила порог, и её охватило чувство, будто она попала в логово древнего могущественного зверя. Кабинет был огромен, выдержан в тёмных, глубоких тонах дуба и чёрного дерева, а под ногами расстилался густой багровый ковер, поглощающий звуки. Высокие арочные окна упирались в потолок, их скрывали тяжёлые портьеры из ночного бархата. Повсюду, от пола до самого свода, вздымались стеллажи, ломящиеся от фолиантов в потёртых кожаных переплетах. Воздух был густым и пряным, пахло старой бумагой, воском и дымом от поленьев, тихо потрескивавших в огромном камине.

За массивным рабочим столом, заваленным свитками и бумагами, сидел мужчина. Молодой. На вид – не более тридцати. И хотя Роксана уже догадалась, в чей кабинет её привели, её мозг отказывался верить, что знаменитый Намтар Морель, легендарный реформатор и грозный воин, мог быть столь молод. И, как шептали сплетни, он действительно был чертовски красив. Острые, будто высеченные резцом черты лица, пронзительные глаза цвета чёрной ночи, короткие, уложенные с небрежной элегантностью волосы цвета тёмного золота.

– Ваша светлость, – сопровождающий почтительно передал листок Намтару и, получив молчаливый кивок, ретировался.

Мгновение в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь треском огня. Затем Намтар совершил лёгкий, почти небрежный взмах рукой – и дверь за спиной Роксаны бесшумно закрылась. Теперь они остались одни. Девушка невольно тёрла влажные ладони о грубую ткань платья, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она понимала с животной ясностью: перед ней – хищник, высший в этой пищевой цепи. А она – перепуганная овечка, чья шея может быть перекушена в одно мгновение.

– Не стоит бояться. Присядь, – его голос не был ни угрожающим, ни добрым. Он был… констатирующим, как удар метронома.

Роксана послушно опустилась на край кожаного кресла, плотно сжав колени. Её спина вытянулась в неестественно прямой, напряжённой струне, каждым мускулом ощущая исходящую от него власть.

– Я – герцог Намтар Морель, директор этой академии, – он неспешно поднялся, сложив изящные, сильные руки за спиной. Его осанка, каждый жест дышали безраздельной властью.

– Р-рада познакомиться с вашей светлостью, – выдохнула она, и собственный голос показался ей писком испуганного зверька.

– Тебя привели сюда потому, что твой тест оказался… исключительно интересным, – Намтар медленно приблизился и непринужденно облокотился о край стола, оказавшись прямо перед ней. Его чёрные глаза скользнули по листку, а затем устремились на неё, и ей показалось, что они видят не её саму, а что-то глубже – самую суть, сокрытую в её крови и костях. – Щит. Один на миллион.

– Я-я бы хотела быть лекарем! Или оракулом! – слова вырывались пулемётной очередью, подгоняемые страхом, который нашёптывала ей история Лили. – Я довольно неплохо разбираюсь в травах и гаданиях!

– Не сомневаюсь в твоих разнообразных талантах, – его тон был ровным, почти насмешливым. – Но результат есть результат, Роксана Лагос. Твой дар редок и ценен. Я не могу просто проигнорировать то, что здесь написано. – Он усмехнулся, уголок губ приподнялся, но глаза остались холодными. Он аккуратно, почти бережно сложил листок.

– У меня нет ни малейшего желания умирать, ваша светлость… – начала она, но он мягко, почти вежливо прервал её коротким, тихим смешком.

– Принудить тебя силой я не могу и не стану, Роксана. Ты стоишь на распутье. Остаться здесь, в безопасности этих стен, чтобы постичь свою природу и обрести контроль над ней… или уехать обратно в Лоян. Выбор – только твой. – Он сделал паузу, давая этим словам просочиться в её сознание, словно яд. – Но я обязан тебя предупредить. Когда придёт время войны – а оно придёт, в этом нет ни малейшего сомнения, – тебя достанут из самой глубокой и тёмной норы. И тогда уже никто не будет спрашивать твоего согласия. Тебя прикуют цепями и заставят делать то, что будет нужно королевству, пока от тебя не останется лишь горстка пепла.

Роксана нервно сглотнула. Где-то в глубине, под ложечкой, завязался тугой, холодный узел, и волна тошноты медленно, неумолимо поползла вверх. Он не угрожал. Он просто рисовал будущее. И от этой неумолимой правоты становилось ещё страшнее.

– Вы отвечаете за армию… и только вы знаете о моём даре, – её голос был тихим, придавленным тяжестью осознания. Не таким она представляла своё будущее – не игрой в щит, разменной монетой в чужих войнах.

– Ты не глупая девушка, Роксана. Я уверен, ты примешь единственно верное решение, – мужчина сложил руки на груди, и его чёрные глаза, казалось, видели не только её дрожащие пальцы, но и сам ход её мыслей, всю внутреннюю борьбу.

Роксана опустила голову. Хотелось плакать, но слёзы словно выгорели изнутри, оставив лишь горький пепел. Она могла бы злиться на этого герцога, винить его в своей участи, но это была бы ложь. Это она сама, ослеплённая жаждой денег и шелков, приехала сюда, сама подставила палец под иглу. И теперь на кону стояла не сытая жизнь, а сама её жизнь. Бежать? Вернуться в глушь и жить в неведении? Но день, когда за ней придут, всё равно настанет – внезапно и бесповоротно. А здесь… здесь у неё был шанс. Овладеть даром, понять его силу, узнать правила игры и, быть может, в критический момент найти лазейку. Казалось бы, сложный выбор в одночасье стал простым и безрадостным. Жить в ожидании петли она не могла. А значит, её судьба отныне была связана с этим местом.

– Я вижу, ты приняла решение, – в голосе Намтара прозвучала тихая, но безошибочно узнаваемая удовлетворённость.

– У меня есть условие! – Роксана резко подняла голову и стиснула зубы с такой силой, что челюсти свело. Её дар редок. Он нужен им. А значит, у неё есть крохотная, но реальная власть торговаться.

– Ты быстро поняла, как здесь всё устроено. Что ж, я слушаю, – его улыбка растянулась, приобретая коварный, почти хищный оттенок.

– Для всех я буду «красной». О моём истинном даре будете знать только вы. Никто больше, – Роксана затаила дыхание, ожидая взрыва или насмешки.

Намтар на мгновение отвёл взгляд к камину. Дрова уже прогорели, но угли всё ещё пылали в его глубине, отливая багровым и алым, словно раскалённое железо. Тепло от очага было единственным живым и неконтролируемым явлением в этом кабинете.

– Что-то ещё? – его голос был ровным, как поверхность озера в безветренный день. Угадать его мысли было невозможно.

– Да. Отдельная комната. С собственной ванной, – выпалила она.

На это он кивнул сразу же, и на его губах вновь мелькнула та же ускользающая улыбка. Её просьба, такая бытовая и наивная на фоне их разговора о судьбах и войнах, явно его позабавила. Он видел перед собой юную, неопытную девчонку, цепляющуюся за призраки комфорта, словно за соломинку. Он видел эту наивность, которую очень скоро выжгут из неё тренировки и знание правды, превратив в ещё один винтик в его безупречном механизме.

– Хорошо, – мужчина щёлкнул пальцами, и дверь бесшумно отворилась. В проёме, как тень, возник сопровождающий. Он замер, не проронив ни звука, ожидая приказа.

– Отведи Роксану в западное крыло. Комната на третьем этаже, та, что в самом конце коридора, будет ей в самый раз, – Намтар уже вернулся к своей стопке бумаг, будто только что решал вопрос о поставке продовольствия, а не судьбу человека.

– Ваша светлость, – мужчина склонил голову и жестом указал Роксане на дверь.

– И да, Лагос… – голос герцога остановил её уже в дверном проёме. Она обернулась. – Днем ты будешь изучать искусство целительства. А ночами… ночами ты будешь принадлежать мне. Вернее, своему дару. Тебе придётся выкладываться полностью, чтобы развить его. Я пришлю за тобой. А пока что… отдыхай.

Он больше не смотрел на неё, его внимание было полностью поглощено документами. Разговор был окончен. Отведённое ей время истекало.

Стиснув зубы так, что в висках застучало, Роксана вышла в коридор. Её безмолвный спутник повел её прочь от административного крыла, через холодный, продуваемый ветрами крытый мост, соединявший здания. Они поднялись по узкой винтовой лестнице, и наконец он открыл неприметную дверь в самом конце длинного, пустынного коридора на третьем этаже.

Она вошла внутрь. Дверь с глухим, окончательным щелчком закрылась за её спиной, отсекая мир, в котором у неё ещё был выбор. Теперь это был её новый дом – роскошная клетка и одинокая крепость.

– Собрание новых адептов состоится сегодня в семь. В шкафу вы найдёте форму. Вам следует переодеться и явиться в срок, – безличный голос за дверью произнёс эти слова, и тут же послышались удаляющиеся шаги.

Роксана медленно обвела взглядом комнату. Она оказалась более чем приличной – просторной, с добротной тёмной мебелью, огромной двуспальной кроватью, письменным столом и стеллажами, жаждущими заполниться книгами. В углу она заметила неприметную дверцу. Толкнув её, она проникла в смежное помещение и застыла на пороге. Белоснежная ванная комната с фарфоровой чашей, туалетом и раковиной под ажурным зеркалом в позолоченной оправе – о такой роскоши она лишь слышала обрывки рассказов от тех, кому довелось ночевать в столичных постоялых дворах за немалые деньги. Её дом в Лояне был маленьким и бревенчатым, с туалетом во дворе и необходимостью таскаться в общую деревенскую баню раз в неделю. Теперь же она, Роксана-ничейная, обладала тем, о чём многие могли лишь мечтать. Она повернула кран, и из него с шипением хлынула горячая вода. Она подставила ладонь под струю, и внутренний, затравленный ребёнок в ней ликовал от восторга, но общее состояние оставалось тяжёлым, будто на груди лежал камень.

Скинув с себя дорожную, пропылённую одежду, она нашла в тумбочке душистое мыло и стопку густых, белоснежных полотенец. Опустившись в горячую воду, закрыла глаза. Мечты сбываются, и это было лишь началом. Горькая, ироничная улыбка тронула её губы. Она на несколько секунд погрузилась с головой, пытаясь смыть прошлое, а затем решительно вынырнула, смахивая с лица мокрые пряди волос.

Вымывшись до скрипа, вернулась в комнату. В шкафу висели несколько комплектов формы: два – из плотной шерсти для повседневной носки, и два – из эластичной, дышащей ткани для тренировок. На нижней полке аккуратно стояли две пары ботинок – добротные кожаные и более лёгкие, спортивные.

Внезапно в дверь постучали. Плотнее прижав к груди полотенце, она приоткрыла её. На пороге стоял незнакомый слуга, бесстрастный, как статуя.

– Ваши вещи, – бросил он и, сбросив её потёртый дорожный мешок на пол, развернулся и быстро зашагал прочь.

Роксана втащила сумку внутрь и снова закрылась.

– Совсем забыла, что приехала не с пустыми руками, – пробормотала она себе под нос.

Подойдя к шкафу, она аккуратно развесила свои немногочисленные платья, а остальное вывалила на стол. Стеклянные пузырьки с зельями и снадобьями закатились во все стороны, а терпкий, горьковато-сладкий аромат сушёных трав мгновенно наполнил комнату, словно кусочек её прошлого прорвался в новую, стерильную реальность.