Глава 2

— Ты что, совсем охренела?! — визжит Альвина, вскакивая с дивана и пытаясь закрыть лицо руками.

— Удали! Немедленно!

— Серьёзно? — я поднимаю бровь. — А то что? Подашь на меня в суд за вторжение в интимную обстановку? На работе? В рабочее время. С ... — делаю паузу и оборачиваюсь к Роме, — твоим клиентом и…моим законным мужем?

— Тоня, ты всё не так поняла… — Рома пятится назад. Он знает меня получше, чем эта драная овца. Уже понял, что я не шучу.

— Да что тут понимать? — я кричу так, что даже стены вздрагивают. — Ты с ней на моих глазах трахался! Ты бы ещё стриптиз под музыку включил, чтоб я точно не сомневалась!

Альвина щёлкает шпильками ко мне, лицо как будто с восковой маски снято: ледяное и самодовольное.

— Послушай, Тоня, — тянет она, криво улыбаясь, — я понимаю, ты сейчас в состоянии аффекта… Не каждая женщина в твоём возрасте может выдержать, что её муж выбирает кого-то посексуальнее…

Щелчок. Всё. Понеслось.

— Ах ты сука! — рычу я и бросаюсь на неё, как голодная львица. Да, я не модель 90-60-90, но у меня маникюр острый, как клыки.

Альвина успевает отскочить, натыкается на кресло. Я ловлю её за локоть, но Рома влезает между нами:

— Да успокойся ты, господи! Не устраивай цирк!

— Цирк? Цирк был, когда ты свои хоботом в нее тыкал, слон недоделанный! — я пихаю его обеими руками в грудь. — Ты в своём уме? Трахать нашего психотерапевта! Которая, так на минуточку, должна была спасти наш брак! А не твой яйца!

Он хватает меня за запястья:

— Всё, поехали домой. Там и поговорим!

— Домой? — я вырываюсь. — Ты серьёзно? Я сейчас тебе объясню, как ты домой не поедешь!

И как-то в один момент, без размышлений, по чистой, святой женской интуиции, я выписываю ему удар по тому месту, где у нормальных мужиков достоинство, а у Ромы лишь причиндалы.

Он сгибается пополам, сдавленно хрипит, как пробитая гофра стиралки, и оседает на пол.

— Сучка! - шипит муж.

— Ой, извини, дорогой. Ты же говорил, что тебе нужна разрядка. Вот, держи. Перезаряди себя, козёл.

Альвина подбегает к нему, охает, гладит по плечу. Ну-ну. Посмотрим, как ты теперь с ним сеансы проводить будешь, дорогуша.

— Подаю на развод сегодня же. А ты, Рома, будешь платить алименты, если яйца останутся целыми.

Разворачиваюсь на мысленных каблуках — жаль, не в туфлях, но кеды у меня не хуже: шнурки — красные, как моя ярость.

Выходя, слышу, как Альвина шепчет:

— Вот и ясно, почему ты с ней жил по привычке. Баба с нулевым вкусом и такой же самооценкой.

Стоп. Пауза. Воздух во мне замер.

Резко возвращаюсь в кабинет, хватаю чашку с недопитым кофе, стоящую на столике, и аккуратно, с душой, выливаю ей прямо на белую блузку.

— Это чтобы вкус у тебя появился. На память.

И выхожу с гордо поднятой головой. Я не бегу и не рыдаю. Усилием воли заставляю себя идти медленно, чтобы эти двое мерзких лжецов ни за что не догадались, что внутри я вся из гвоздей,торчащих наружу и цепляющих при каждом вздохе мое сердце и рвущих его в клочья.

Сажусь в машину, пристегиваюсь, завожу мотор и сижу пару минут в оцепенении. Просто не могу поверить, что сейчас я - на месте героини дешевого сериала на канале для домохозяек.

А муженек хорош - лень ему было искать бабу, запрыгнул на первую попавшуюся.

Ненавижу их обоих!

Даю по газам и резко выруливаю на проспект, как умею только в двух случаях: когда опаздываю к клиентке и когда внутри всё горит.

Сейчас — второй вариант.

В груди пусто. На языке горечь. На руках — дрожь, как после удара током.

Светофоры мигают, машины перестраиваются, люди сигналят, а я еду, как будто в этом городе больше нет никого, кроме меня и моей боли.

Думаю проскочить на мигающий желтый и свернуть. И почти успеваю, как…

Хрррррр…

Резкий, неприятный звук заставляет напрячься от неожиданности.

Я рванула вправо, не глядя, и зацепила бок чужой машины. Блин! Не просто машины — а парада тщеславия на колёсах.

Чёрный, свежевылизанный "Порше", с номерами, от которых пахнет дорогими адвокатами.

Ставлю свою машину на аварийку. Выдыхаю и откидываюсь на сиденье.

Как же я устала за этот день.

Но делать нечего — мой косяк. И отвечать за него мне. И пусть я сейчас в аду, но врать и прятаться — не мой стиль.

Не успеваю открыть дверь, как слышу, что по моей крыше стучат чем-то твердым.

Это еще что?! Ладно, я подрезала. Но портить мою машину еще и сверху не позволю!

С силой толкаю дверь и выскакиваю на асфальт, готовая высказать все, что думаю. И приклеиваюсь к дороге, завороженно рассматривая гору мускулов, которую с трудом скрывает дорогой черный пиджак, на запястье часы — такие, на которые обычные люди просто не смотрят, потому что слишком дорого даже дотронуться взглядом. А ещё — татуировка, выглядывающая из-под белой манжеты. Веду взглядом выше - по мощной шее с пульсирующей жилой, во темным вискам с проседью, резко очерченному мощному подбородку. В груди щемит от предвкушения чего-то опасного. Пожалуй, выше лучше не смотреть, но я упрямо двигаюсь вверх и попадаю в плен внимательно сканирующих меня темных глаз.

Ух ты! А там плещется опасный огонь.

— А это что за Белоснежка? - удивленно тянет он глубоким грудным голосом с хрипотцой. Слышали такой у певцов? Так вот у этого персонажа, постукивающего по крыше моего внедорожника с тонированными стеклами рукояткой пистолета, он еще более пленительный.

Стоп! Пистолета?! Он настоящий?!

— А вы что, бандит? С большой дороги? - глотаю нервный смешок.

— Нет, не бандит, - он смеряет мою тонкую фигурку в джинсах в обтяжку и полоску неприкрытого живота в коротком топике и одобрительно хмыкает. - Но долг просто так не прощу.

Отчего-то краснею, как девчонка, и тут же ругаю себя за это.

— А я и не прошу понять и простить, — с вызовом отвечаю, глядя в его темные глаза. — Чай не на паперти побираюсь. Вот моя визитка. Позвоните, когда оцените ущерб. Я заплачу.

Я не из тех, кто прячется.

Протягиваю карточку — лаконичную, без рюшечек. Антонина Руднева. Визаж, стиль. Работаем с характером.

Он даже не делает попытки взять ее. Вместо этого прячет пистолет сзади за пояс и засовывает руки в карманы брюк.

— А ты гордая, да? И дерзкая, - последнее слово уже без вопроса.

— Какая есть, - сжимаю губы и вставляю визитку в его нагрудный карман.

Быстро сажусь в машину и даю по газам, обдавая бандита клубами выхлопных газов.

Пусть и счет за химчистку своего костюмчика присылает. Мне пофиг ! Всё оплачу.

Потому что ошибки я признаю, но виноватой себя чувствовать — не обязана.