– Разумно. – Князь оценивающе взглянул на племянницу. – Завтра до вечера ты свободна. Можешь заниматься чем хочешь.

– А тебе я желаю хорошей охоты. Надеюсь, ты сумеешь загнать не только дичь, но и…

– Расставлю силки для наших гостей и заставлю их проглотить приманку? – Давид усмехнулся, ход мыслей племянницы пришелся ему по нраву.

– Но для них это ведь тоже выгодно, – поспешила оправдаться Илария, почувствовав, что ее намек истолковали слишком прямолинейно и грубо. – Ты так говоришь, словно мы их обманываем…

– Эта была твоя мысль, заметь. – Давид ласково потрепал ее по волосам. – Ладно, иди спать, завтра все решим.

Илария пожала ему руку на прощание и исчезла за дверью.

Оставшись один, Давид еще какое-то время стоял в коридоре, погруженный в размышления. Шорох платья позади заставил его обернуться. Старая княгиня молча смотрела на пасынка.

– Вы пришли к Иларии? – поинтересовался Давид.

– Ты опередил меня. Должна заметить, мне определенно не нравятся твои дела и то, что ты пытаешься втянуть в них юную девушку.

– Матушка, не вмешивайтесь. Оставим эти разговоры. – Давид хотел пройти мимо и спуститься вниз, но мачеха окликнула его:

– Со своими заговорами ты совсем оставил супругу. Я настаиваю, чтобы сегодня ты посетил Сильвию. Она страдает от одиночества, месяцами ни одного ласкового слова от тебя не слышит, в то время как Илария окружена твоей заботой и вниманием. И все ради чего?

– Смотрю, у моей супруги какая-то нелепая, глупая ревность, если она вас подсылает ко мне.

– Я сама пришла, Давид. Сильвия не просила меня об этом.

– Тем паче. Предоставьте нам самим решать семейные вопросы. Не становитесь посредницей между мужем и женой.

Не дав мачехе возразить, Давид поспешно спустился по лестнице.

Княгиня покачала головой и чуть слышно добавила:

– Илария будет любить и почитать своего мужа, а ты вернешься навсегда в Вельсторш к Сильвии. Она родит тебе ребенка, наследника… Да, непременно родит.

Спустившись к себе, Давид, досадуя на мачеху, припомнил все старые обиды, ее попытки вмешаться в его личную жизнь, бесконечные непрошеные советы и подстрекательства супруги, которые вызывали в нем лишь раздражение.

Князь велел своему постельничему Казимежу принести вина, а сам прошел в смежный со спальней кабинет, где на столе лежали свитки пергамента: предложения для магнатов и родовитой шляхты – все то, что могло склонить феодалов на сторону Иларии. Решив еще раз изучить манускрипты, князь попросил Казимежа оставить ему несколько свечей и кувшин с вином.

Углубившись в чтение, хозяин замка не сразу обратил внимание на странный вкус напитка, и лишь когда почувствовал, что ему становится душно, а пульс участился так, что стало тяжело дышать, он открыл настежь окно в спальне. Некоторое время князь стоял, вдыхая ночной прохладный воздух. Русые волосы его разметал ветер. Мало-помалу становилось легче, но вместе с тем навязчивая мысль посетить Сильвию не отпускала его. Князь отбрасывал эту затею, которая прежде не прельщала его. Однако в какой-то момент желание победило.

Когда Давид вошел к супруге, она еще не спала, как видно, ожидая его. На ней была плотная, наглухо зашнурованная сорочка, доходящая до пят. При виде супруга Сильвия встала со стула и поспешила навстречу.

– Твоя матушка сказала, что ты сегодня придешь ко мне.

– Она весьма самонадеянна, – с усмешкой заметил Давид, прикрыв за собой дверь.

– И все же ты здесь… – Сильвия старалась придать голосу уверенности и скрыть дрожь в руках.

Давид откинул со лба косые пряди волос. В свете огня сверкнули перстни с драгоценными камнями на его руке. В движениях князя ощущалась манерность и нарочитая раскованность. Он выжидательно посмотрел на Сильвию, словно раздумывая, остаться ему или уйти. Повисла пауза.

Княгиня устремила взгляд в пол, сжимая в руках ленту, которой была переплетена одна из ее длинных кос.

– Ты не рада мне?

Давид оперся о стол, стараясь прояснить туманящиеся мысли. Все виделось ему размытым и вместе с тем приятным взору. Внутри ощущалась сладкая истома, алкоголь отдавался учащенным пульсом в висках.

– Я ждала тебя. Твоя матушка права, нам действительно нужен наследник.

– А без нее ты этого не понимала? – Давид приблизился к супруге и с беспечной хмельной ухмылкой обхватил ее за талию.

– Я полагала, у меня не может быть детей… Столько лет прошло… – Сильвия отвернула лицо от князя, ощущая запах вина.

– И все же ты еще молода и способна их иметь, – заметил Давид.

Он привлек жену за подбородок в попытке поцеловать, но Сильвия так плотно сжала губы и сморщилась, что князь выпустил ее и, отвернувшись, выругался.

– Это была плохая затея, – процедил он, – прийти сюда… Нет, уж лучше оставим все как было. Иначе мы возненавидим друг друга.

– Прости, – пробормотала Сильвия, – но ты пьян…

– Иначе я не пришел бы, – бросил ей в ответ Давид и тут же покинул комнату.

Сильвия поспешно заперла дверь на ключ и, оставшись одна, горько заплакала. Она винила во всем себя и боялась показаться вдовствующей княгине на глаза.

Она плохо спала эту ночь, все время вздрагивала и просыпалась. А лишь занялся рассвет, Сильвия окончательно проснулась. Она встала, помолилась, сама оделась и думала заняться рукоделием, как в дверь постучали. Княгиня подошла и осторожно отодвинула засов.

– Кто там? – спросила она, выглянув за дверь.

Перед ней стоял Давид. За плечами у него виднелся колчан со стрелами и лук, на поясе сверкал драгоценными камнями кинжал. Хозяин замка уже собрался на охоту, но решил прежде повидаться с супругой.

– Это ты… Проходи. – Сильвия выглядела виноватой и униженной, чем вызвала досаду князя.

– Послушай, – Давид прошел в комнату и прикрыл за собой дверь, – вчера произошло недоразумение. Я сожалею.

– Ты не виноват, это я оттолкнула тебя…

– И правильно сделала. Обычно вино так не ударяет мне в голову, я думаю, здесь не обошлось без происков моей мачехи.

– Да, она подмешала тебе что-то и уверила, что ты придешь. – Сильвия виновато опустила голову.

Давид с удивлением посмотрел на супругу. Взгляд его серых глаз пронзил ее недобрым огнем.

– Ты, стало быть, с ней в сговоре? Тебе-то это зачем? Ты всегда сторонилась меня. Разве что-то изменилось?

– Нет, но это мой долг…

– Твой долг – быть верной мне, а не строить заговоры с моей мачехой и поить меня всякой отравой! Если я захотел бы, то сам бы пришел, и ты пришла бы, если б тебе это было нужно. У нас нет и не будет детей, смирись с этим.

– Но тебе нужен наследник…

– Ты мне все равно не можешь его дать, а потому оставь эти попытки. Не унижай ни себя, ни меня. А если вдовствующая княгиня будет спрашивать, скажи, что я приходил к тебе вчера.

Сильвия прикрыла лицо рукою:

– Если бы ты знал, как я ненавижу себя! Мне так тяжело смириться с тем, что я никчемная жена, обуза, которая удерживает тебя, мешая создать семью, иметь детей…

– Перестань. – Давид тяжело вздохнул, глядя, как ее худые плечи содрогаются в беззвучных рыданиях. Но он не смог заставить себя подойти и утешить супругу и так и остался стоять в стороне. – Я скажу тебе одно: несмотря на все твои доводы, что ты плохая жена, я так не считаю. Ты знаешь, что нужна мне как друг и помощник в делах. У нас репутация добропорядочных супругов. Ты для всех образец нравственности. Мне это важно. Главное, чтобы ты оставалась на моей стороне. Зная, о каком важном деле я радею, не препятствуй мне. Осенью я увезу тебя в столицу, и моя мачеха не будет тебе докучать. А сейчас возьми себя в руки и постарайся сыграть роль счастливой супруги.

Сильвия утерла слезы и подняла красные, опухшие глаза. Пальцы, сжимавшие платок, дрожали.

– Ты правда не считаешь меня обузой? – с надеждой спросила она.

– Правда. – Давид натянуто улыбнулся. – Перестань уже верить моей мачехе. Она никогда меня не понимала.

Сильвия не ответила, лишь пожала протянутую ей руку.

– Княгиня Анна говорит, что ты увлекся Иларией. После вашей поездки ее не оставляют сомнения. Ты так много времени проводишь с племянницей, словно тебе и вправду интересно ее общество.

– Да, интересно, и что из этого? – Давид с вызовом посмотрел на супругу. – Я смотрю, вам совсем нечем заняться, если вы измышляете подобные вещи.

– Но ты используешь ее. Я не верю, что твой интерес бескорыстен. Если не любовь, то политическая выгода. Не только княгиня Анна, но и я тревожусь за девочку. Словно мотылек летит на огонь… Я считаю своим долгом уберечь ее.

– Уберечь от чего? – В голосе князя чувствовалась откровенная неприязнь. – Эта девочка сама может отвечать за свои поступки. Я не собираюсь ей вредить.

– Ей и вправду лучше выйти замуж и уехать.

– Я сам решу, что для нее лучше. Оставим этот разговор. Мне пора выезжать на охоту.

Уже взявшись за ручку двери, Давид обернулся.

– Давай впредь не будем обсуждать Иларию, – попросил он примирительным тоном.

Сильвия вынуждена была ответить согласием.

– Вот и славно. – Давид чуть заметно улыбнулся и скрылся за дверью.