Глава 3

Ирина

Тяжелый вдох и мучительный выдох. Сквозь боль и слезы, которым не суждено пролиться. Никогда больше. Мгновение слабости, и пелена сползает с глаз, а сознание проясняется. С ума сошла? Так и хочется отвесить себе подзатыльник. Я всего лишь врач, а не господь бог.

Откидываю эмоции в сторону и приближаюсь к Ворону. Его имя я забыла, вычеркнула из памяти, как ненужный элемент. Титаническим усилием воли заставляю себя не смотреть на него, абстрагироваться от личности и заняться прямыми обязанностями. Задираю футболку и вижу два пулевых ранения. Одно задело по касательной, второе оставило малоприятную дыру в правом боку. Кровит сильно, и просто так остановить не получится. Но я все равно прижимаю к ране тампон и оборачиваюсь к мужчине, чье присутствие до сих пор ощущаю.

– Надо срочно в больницу.

– Исключено. – Тот хмурится и качает головой.

Но я же не волшебник. Перевожу взгляд на Ворона. И судорожно пытаюсь что-то придумать. Проверяю зрачки – он утекает. Пульс на сонной артерии не прощупывается.

– Не дышит, – шепчу в ужасе.

Только не это. Нет, пожалуйста. Не надо. Я не хочу.

– Помогите!

– Чем?

– Вниз его, на пол, срочно.

Мужчина одним рывком перекладывает Ворона и разрывает футболку. Падаю на колени, складываю руки на груди Ворона и начинаю ритмично качать.

– Срочно в машину, – кричу я. – Дефибриллятор мне и кислород.

Мужчина теряется, не зная, как поступить.

– Быстро, я сказала!

Он все же убегает, а я как одержимая делаю массаж сердца и искусственное дыхание. Набираю в шприц нужные препараты, ввожу в вену и вновь качаю. Действия механические, отточенные до автоматизма, а по внутренностям расползается панический страх. Хочется истерически рассмеяться от того, что боюсь потерять Ворона. Какая жестокая ирония судьбы. Столько лет я пыталась ненавидеть его, но никогда по-настоящему не желала смерти.

– Ну уж нет, – рычу от злости. – Так просто не получится. Я тебя не отпускаю.

Вдыхаю воздух в рот Ворону и остервенело жму на грудную клетку. Не могу думать ни о чем кроме того, что его жизнь в моих руках. Такая хрупкая и беззащитная. Я ее не отдам. Ни за что.

– Давай же, хороший мой, – прошу Ворона сквозь пелену слез и вновь делюсь дыханием. – Возвращайся! Рано тебе еще!

Не заводится. Твою мать. Ничего не помогает. Господи, не надо. Молюсь мысленно и пытаюсь торговаться со всевышним. Проклинаю себя за те непозволительные мысли. Я не должна была. Я не хочу так. Пусть он живет. Просто пусть будет на этом свете. Не забирай его. Не надо, пожалуйста. Я так редко о чем-то тебя прошу…

– Не смей так поступать! – кричу на Ворона и реву от бессилия, но не сдаюсь. – Давай же!

Он не возвращается, а я с ужасом понимаю, что драгоценное время утекает слишком стремительно. Скоро начнутся необратимые изменения. Эмоции мешают. Словно по щелчку отключаю их. Набираю препарат и вкалываю. Глубокий вдох и медленный выдох. Сосредотачиваюсь и бью кулаком в грудь. Туда, где отчетливо нарисована пуля.

На сонной артерии появляется пульс, а изо рта Ворона вырывается хриплый вдох. Меня едва не сносит волной облегчения. Падаю на задницу и дрожащей рукой размазываю слезы по лицу.

– Как же ты меня напугал, – качаю головой, но на пустые разговоры времени нет.

Проверяю зрачки. Едва реагируют. Все очень плохо. Ворону срочно надо в больницу. Вкалываю несколько препаратов, чтобы поддержать силы и накладываю повязку, останавливающую кровь. Но если случится еще один кризис, я уже не вытяну. Нет ресурсов у организма.

– Вот. Я принес. – Мужчина опускается радом со мной на корточки.

Дефибриллятор уже не нужен. Даже не достаю, а вот кислородная маска, пожалуй, пригодится.

– Помогай ему дышать, – показываю, как правильно пользоваться амбу.

– А ты?

– Осмотрю и капельницу поставлю.

Более детально осматриваю рану. Надо вытаскивать пулю. Без вариантов. Повезет, если печень не задета. Иначе истечет быстрее, чем довезем до операционной.

– Судя по всему, пуля застряла, надо доставать. – Нажимаю около раны – кровь не останавливается. – И кровит сильно. Больница и без вариантов.

– Доставай сама, – хмурится мужчина и отрицательно качает головой.

– Тогда ничем помочь не могу, – с деланым равнодушием пожимаю плечами, стягиваю перчатки и небрежно бросаю на пол. Все, что смогла, я для него сделала. Дальше от меня уже ничего не зависит.

– Тогда он умрет.

– Меня что, это должно волновать? – Голос предательски дрожит.

– Ты ж клятву давала. – Мужчина криво усмехается.

– Да все это выдумка, – зло огрызаюсь я. – Нет никакой клятвы.

Мужчина тяжело дышит и смотрит на Ворона. Видно, как от напряжения желваки ходят по его лицу, а губы вытягиваются в линию.

– Нельзя ему в больницу. Грохнут его там, – цедит сквозь зубы и сжимает амбу. – Спасай сама, я знаю, ты можешь…

– Откуда? – пораженно распахиваю глаза.

Эта часть моей жизни никому не доступна. О том, что я дипломированный хирург, тоже никто не знает.

– Чувствую. – Он небрежно дергает плечами. – Есть в тебе что-то такое… Стержень, что ли.

В чем-то он прав. Я могу это сделать. Даже больше – я хочу помочь и, если бы меня ничего не связывало, без раздумий согласилась бы на эту авантюру. Но я не одна. Мне есть что терять.

– У меня сын. – Мой голос звучит глухо и с надрывом. – За такое меня посадят, – я не могу рисковать одной жизнью ради другой. Это нечестный обмен. – Не возьмусь.

– Ответственность на мне. – Мужчина сильнее стискивает кулаки и держит мой взгляд. Не отпускает. Словно чувствует мои метания. – Решай скорее. У него времени нет…

– И шансов тоже немного, – качаю головой, но понимаю, что все равно не смогу Ворона вот так бросить умирать. – Ладно, несите его в скорую.

– Почему не здесь?

– Там свет и хоть какое-то подобие стерильности.

Иду по катакомбам, пробираясь на свежий воздух, и посыпаю голову пеплом. Господи, во что я опять ввязываюсь? Ведь буду жалеть. Но не могу поступить по-другому. Не хочу знать, что могла спасти и малодушно отступила.

«А он тебя не пожалел», – ехидно подсказывает внутренний голос.