– И какие планы на будущее?

– Путешествовать! Путешествовать! И ещё раз путешествовать! Не хочу сидеть на одном месте.

– Хороши планы. А как же Глеб?

– Так пусть присоединится, я же не против. Поженимся на Гавайях и полетим по всему свету.

– Ох, Леночка, какой несерьёзный у тебя подход к семейной жизни, – констатировала тётя Лариса, которая занесла в гостиную поднос с запечённой уткой. – А родители твои как на всё это смотрят?

Лена скривила губы и нахмурила лоб. Ей всегда была неприятна тема родителей.

– А никак они не смотрят. Как только мне исполнилось восемнадцать лет, отправили в самостоятельное плавание. Хорошо, Глеб мне во всём помогает, и с оплатой учёбы тоже. У меня всегда были с родителями непростые отношения.

– Да уж, действительно, тебе повезло с Глебом, – заметила тётя.

За столом разговор как-то не клеился. Каждый ушёл в свои мысли. Я решил нарушить тишину, от которой веяло холодком, и обратился к Денису.

– Как ты в Канаде? Уже привык?

– Да, мне нравится там жить. Я рад, что моя мечта осуществилась.

– Ты очень много сделал для того, чтобы твоя мечта сбылась. Ты молодец, брат.

– Спасибо. Кстати, подскажите мне, что можно подарить человеку, у которого всё есть, но которого хочется удивить? – поинтересовался Денис.

– Открытку своими руками, – хихикнула Лена.

– Ну я серьёзно!

– Тогда подари этому человеку его портрет. Всем нравится смотреть на себя, – продолжала накидывать варианты подруга.

Тётя с дядей переглянулись и, ничего не сказав, продолжили жевать и пристально смотреть в свои тарелки, как будто разглядывали там калейдоскоп.

– А точно! Глеб, ты же, кажется, увлекался раньше живописью. Как у тебя с этим делом в настоящее время?

– Ну так… Пишу иногда по настроению.

– Да он скромничает! – воскликнула Ленка. – Знаете, какие у него картины лежат и пылятся. Сегодня вот он одну подарил, так именинник был в восторге от его работы. И другие гости напрашивались на портрет.

– Это же прекрасно! Ну что, брат, выручишь тогда меня?

– Хорошо, обсудим позже.

– Спасибо, Глеб. Странно, почему ты тогда не пошёл в художественную школу? Возможно, и ты осуществил бы свою мечту, – вздохнул Дэн.

Я положил столовые приборы на стол, так и не донеся очередной кусок утки в рот, и покосился на брата. У него был сконфуженный вид, как у человека, который сказал лишнее. Я повернулся к своим опекунам – они нервно переглядывались.

– Что он имеет в виду?

– Глеб, ты неправильно понял, – ответила тётя Лариса. – Денис хотел сказать, что, если бы тогда всё сложилось, ты мог бы… мог бы…

– Ты мог бы стать неплохим художником, – поддержал её муж.

Я скривил губы в недовольной улыбке:

– Это трудно сделать, когда в тебя никто не верит.

Я заметил, что Денис оживился и смотрел на своих родителей вопросительным взглядом, словно ожидая от них чего-то.

– Да ладно! Мама, вы что, до сих пор не рассказали ему всю правду?

– Денис! – строго прикрикнул дядя Паша.

– Ну серьёзно. Это же ничего уже не изменит. Зато между вами не будет недоговорённости, – не унимался Дэн.

– Тётя, дядя, кто-нибудь объяснит мне, в чём дело? – потребовал я.

Ленкины брови выгнулись вопросительным знаком.

– Очуметь! Прямо тайны Мадридского двора, – заключила она.

– Ладно, я так больше не могу! – воскликнул Денис. – Глеб, помнишь, когда тебе было шестнадцать лет, ты отправил свои рисунки в Питерскую художественную школу?

– Помню, конечно. И как плакал, когда меня не приняли.

– Ты так решил, потому что до тебя не дошёл ответ, – заявил Денис.

Меня словно облили кипятком. Волна жара прокатилась по всему телу. Я встал и подошёл к окну.

– Прекрати этот разговор, сын, – попросил его строго дядя Паша.

– Тебя приняли, Глеб. Просто родители это скрыли, – спокойным тоном продолжил Дэн.

Но для меня его голос звучал в ушах колокольным звоном. Скулы стиснулись. Денис рассказал, что родители получили ответ из школы, прочли и разорвали. Они приготовили для меня другое будущее, хотя видели, что я днём и ночью бредил красками, пейзажами, выставками. Они восхищались моими портретами, но это не помешало им предать меня. Я был морально раздавлен. Ноги подкосились. Однако недомогание прошло быстро, его вытеснил нарастающий гнев.

– Прости, я не должен был позволить им сделать это, – тихо сказал Денис.

Плевать я хотел на извинение брата! Он не терял родителей, он не был предан родными людьми. Он, в конце концов, исполнил свою мечту! Я повернулся к опекунам.

– Как вы могли так со мной поступить? Это же подло!

– Глеб, твоё увлечение мы всегда принимали несерьёзно, – взял на себя удар дядя. – Мы не могли позволить тебе остаться без престижного образования и зарабатывать себе на жизнь, рисуя на Арбате.

– Окончив эту школу, я бы не рисовал на Арбате! Но даже если и так?! Это моя жизнь, понимаете, моя! Ну, конечно, родственник-художник не вписывался в ваше представление об идеальной семье. Вы не имели права решать за меня!

Боже! Все эти годы я был уверен в собственной бездарности. Но всё равно продолжал писать и самосовершенствоваться. А теперь оказывается, что я на самом деле мог чего-то добиться.

– Всё, Глеб, хватит! – резко бросила тётя. – Тебе грех жаловаться на жизнь!

– Почему вы в меня не поверили?

– Мы хотели тебе добра, и ты это знаешь.

– Лена, ты тоже считаешь, что мы поступили неправильно? – перебил жену дядя Паша.

– А при чём тут я? – удивилась Лена. – Ну если вы хотите знать моё мнение, то да, я считаю, что вы поступили с Глебом несправедливо.

Я посмотрел на Лену. Сердце откликнулось на её слова. Меня приятно удивил её ответ, ведь, зная её меркантильный подход к жизни, я понимал, что для неё моя карьера финансового управляющего куда круче, чем перспектива несостоявшегося художника.

– Какой смысл сейчас переливать из пустого в порожнее? – возмущённо спросила тётя. – Что сделано, того не вернёшь. Ты должен быть нам благодарен!

– Пошли отсюда, – сказал я Лене.

– Хорошо, милый.

– Я не хочу видеть вас! – не мог успокоиться я. – Вы… вы…

– Ну, кто мы? – вскочил со стула дядя.

– Вы бессердечные эгоисты!

– Выбирай слова, щенок! – крикнул дядя Паша.

– Сейчас же извинись! – добавила тётя Лариса.

Я смотрел на них с ненавистью. Ленка подтолкнула меня к выходу и шепнула, что не надо перегибать палку.

– И не подумаю извиняться!

Подруга усилила хватку, и мы вышли из дома. Смогу ли я простить их? Не уверен.

Лена на ходу вызвала такси. Минуты через три мы уже сидели в машине. Я был зол так, что меня колотил озноб. Мне было больно.

– Ну как ты? – тихо спросила Лена.

– Не знаю.

Мне совершенно не хотелось разговаривать. Меня душила обида, я кипел. Я не понимал, почему со мной так обошлись. Я был послушным, неприхотливым, исполнительным. Я так часто говорил им о своей мечте стать великим художником, а меня просто не захотели услышать. Да, великим! А что плохого в такой мечте? Уж если мечтать, то мечтать! Все эти годы я вёл незримую борьбу, доказывая им, что могу создавать хорошие картины. Я писал пейзажи для их друзей и знакомых, и никто не оставался равнодушным к моим произведениям. Пока в моей голове роились все эти мысли, Лена молча смотрела на меня обеспокоенным взглядом.

Домой мы добрались быстро, без пробок. Я хотел поскорее добраться до ванной и побыть наедине. Но как только мы вошли в квартиру, Лена заговорила со мной жалостливым тоном:

– Глеб, не молчи, пожалуйста. Давай поговорим, не держи в себе это.

Я обернулся и посмотрел на неё в упор.

– О чём ты хочешь поговорить? О том, что я каждый день проживаю не свою жизнь? Тошно!

– Даже так? А я думала, что ты счастлив со мной.

Я выдохнул. Подошёл к Ленке и заключил её в объятия.

– Прости, Лен, ты здесь ни при чём. Я счастлив с тобой и совершенно не жалею, что ты повстречалась на моём жизненном пути. Просто я всегда иначе представлял свою жизнь. Я же тебе обо всём рассказывал, помнишь?

– Помню.

Я поцеловал её и сказал, что хочу принять душ. Лена меня отпустила, пообещав заварить чай с травами. Я зашёл в душевую кабинку, включил воду и дал волю слезам. Мне не было за это стыдно. Мне становилось легче. Я сел, вытянул, насколько это было возможным, ноги и подставил лицо под струи воды. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Лена постучала по стеклу дверцы. В руках она держала свежее полотенце.

– Пойдём пить чай.

– Скоро буду.

Я вышел из ванной как выжатый лимон. На меня навалилась усталость. Я устроился на нашем уютном диване и совсем не хотел взбираться за барную стойку на кухне. Лена принесла на подносе чай и немного сладостей. Села со мной рядом и провела пальцами по моим влажным волосам.

– Милый, я очень тебе сочувствую. Жаль, что всё так вышло.

– Угу, – покачал я головой, делая глоток чая.

После небольшой паузы Ленка добавила:

– Но, может быть, тётя Лариса права: что было, то было. Ничего уже не изменить.

– Хороши утешения.

– Глеб, ты добрый парень, не держи обиду. Они столько в тебя вложили… столько нам помогали…

– Я это понимаю, но…

– И потом, – перебила меня Лена, – ты теперь можешь собой гордиться. Тебя ведь тогда приняли в школу, а это неопровержимое доказательство твоего таланта.

Я взял её лицо в свои ладони и нежно поцеловал в губы. А сам остался при своём мнении – Ленке меня не понять. Она учится там, где хотела, параллельно ездит на кастинги в модельные агентства. Никто и ничто не мешает ей идти к своей мечте. Мелодия её телефонного звонка прервала мои размышления. Она попыталась освободиться из моих объятий, но я удержал её.

– Не отвечай, пожалуйста.

– Но вдруг это что-то срочное?

– Сегодня воскресенье, я хочу побыть с тобой. Ты очень нужна мне сейчас.

– Хорошо, но мне надо ответить. Пожалуйста…

Я кивнул, и она выскользнула из моих рук. Звонок уже прекратился, и Ленка стала быстро печатать кому-то сообщение. Потом убрала телефон в сумочку и вернулась ко мне.

– Всё в порядке?

– Да. Мне назначили пробную съёмку на понедельник. Я ответила, что согласна. Ты же не против?

– Нет. Только постарайся вернуться не так поздно, как в последнее время. И не отключай телефон, я волнуюсь.

– Договорились.

Я был рад, что сейчас Лена со мной. Мне нужна была её поддержка, ласка. Я не хотел погружаться в свои мысли и вновь переваривать слова Дэна. Тем более я пока ещё не понимал, что мне делать с этим откровением, которое кульбитом перевернуло мой мир.