Глава 2

Я снова в своём кабинете. К сожалению, здесь кресло далеко не так удобно, как мебель профессора Колобкова. Да и вид из окна сугубо интерактивный с массой пробитых пикселей. Поэтому туда лучше не смотреть.

Сидя в давно уставшем кресле, пытаюсь рассортировать в голове имеющуюся информацию. Но как её ни перетасовывай, ясности не прибавляется. Пилоты выведены из строя. Но все причастные лишь разводят недоуменно руками да безвольно пожимают плечами. Проклятье! Исса бы им тут всем показал Кузькину мать…

– Вы чего это, мать вашу?! – орёт Исса.

Его выводит из себя наша нерасторопность. Учебные бои в виртуальной реальности уже порядком всем надоели, но до реальных машин нам ещё как до Юпитера пешком.

– Ну, что ты орёшь, Исса? – рассудительно спрашивает Лом. – Это же искусственный интеллект, и нам тяжко с ним бодаться. Вот подключат когда к нашим истребителям, тогда и покажем…

– Чего ты кому покажешь? – едко смеётся Исса. – Если даже в вирте подставился под динамический удар? Ди-на-ми-ческий! Вы же как сонные мухи.

Лом только виновато разводит руками. И его расстроенная физиономия вызывает чувство жалости к этому битюгу.

– Конечно, тебе легко говорить, – я встаю на защиту Лома, – У тебя, вон, реакция как у…

И замолкаю, пытаясь подобрать удачное сравнение.

– Да ладно вам. После драки кулаками махать, – пытается всех примерить Ван, – Время есть, ещё освоимся.

Исса не зря наш комэск – он единственный воспитывался в интернате от Министерства обороны. Будь моя воля, я бы все интернаты подчинил военным, и не было бы тогда этого раздрая, когда в некоторых не то что жить, а даже временно пребывать невозможно. И пример Лома в этом очень даже показателен. Тот до сих пор с отвращением вспоминает своё детство. Не зря же он у нас закалённый уличный боец. То ещё воспитаннице… Трудностями. А среди везунчиков у нас вместе с комэском Ганс – он жил в интернате при каком-то Университете и потому вырос таким умным. Но что его понесло в военное училище, когда прямая дорога лежала в учёные мужи, он никому не рассказывал. Лом подозревает, что это неразделённая любовь. Но на то он и Лом, чтобы всякую чушь себе придумывать. В интернате ему пришлось оттачивать навыки выживания, а не интеллект.

– И нечего здесь загадывать на будущие «достижения». Мы живём здесь и сейчас, а что будет в будущем… – Исса на миг замолкает, словно зрит в неведомую даль, и неожиданно заканчивает, – И долго ли будет, это будущее…

– Ну, вот. Опять завёл свою шарманку, – ухмыляется полный здорового оптимизма Ганс, – Это тебе ваши «вояки» вдолбили в голову: «Тяжело в учении – легко в бою», «Не можешь – поможем, не знаешь – научим, не хочешь – заставим»…

– И что? – Вскидывается Исса в защиту своего «болота». – А тебя чему обучили твои «очкарики»?

– Меня? – Ганс не ведётся на агрессию комэска. – Например, решению трёхмерного уравнения Навье-Стокса.

И тут мы все оказываемся в зоне активной турбулентности… В том числе и Исса. Затевать какие-то споры с Гансом также бесперспективно, как и соревноваться с комэском в виртуальных боях. Даже в раскладе четверо против одного… Это я, кстати, про обоих.

– Никогда не разводите руками и не пожимайте виновато плечами. – Исса, как и положено комэску, быстро оправляется после ловкого маневра Ганса с системой мудрёных дифференциальных уравнений. – Психологически это примеряет вас с неудачей. Лишает энергии для продолжения борьбы. Ещё раз увижу, сразу получите в зубы…

И увидав ухмыляющегося на угрозу физической расправы Лома, тоже улыбается в ответ:

– Уж лучше огрести в ответку, чем наблюдать за вашим бессилием. Ясно?

Наша эскадрилья дружно кивает головами.

– Тогда, заказываю два звена противников.

И мы снова лезем в учебные «саркофаги»…

От безысходности в который уже раз начинаю систематизировать собранную фактуру…

Бригада хирургов, по моему внутреннему чутью, совсем ни при делах. Да и смысл им косячить, если они первые, на кого падёт подозрение? Со всеми вытекающими неприятностями с контрразведкой, пристрастными допросами ночи напролёт и сырой одиночкой вместо тёплой домашней постели. Оставалась, конечно, ничтожно малая толика на «а вдруг?», но чисто гипотетическая.

Предприятие «Завод «Заслон» также находится где-то далеко в стороне – его продукция всё это время простаивала в ангарах в ожидании своих пилотов.

И Центр мозга не мог поспособствовать сумасшествию «кентавров» – пилоты загремели туда уже после сошествия до примитивного сознания овощей.

И что остаётся? А остаётся – пшик без палочки.

За отсутствием иных подозреваемых решаю пойти от обратного. Если поискать среди желающих уничтожить «кентавров» как класс? И вот здесь недостатка в кандидатах не наблюдается. Земная Федерация ведёт военные действия различной степени напряжённости сразу с несколькими противниками. И это без учёта той неизвестной расы, с которой столкнулась моя эскадрилья…

Брошенные кости самым затейливым образом скачут по палубе кубрика, ни в какую не желая ложиться нужной комбинацией. Микроколебания искусственной гравитации привносят в древнюю как мир игру особый космический шарм. Правда, порою вызывая приступы ярости от неудачного броска и снисходительный смех более удачливых игроков. Отбой прозвучал почти час назад, но смысла ложиться пока нет – в полночь по корабельному времени произойдёт смена вахт, и кипишь со вступающими да сменяемыми всё равно не даст уснуть. И потому, мы, рассевшись на палубе кружком, убиваем время игрой в покер на костях…

И только Лом изготовился в очередной раз бросить кубики, как звонок громкого боя взрывается трелью боевой тревоги. Чёрт! Все вскакивают и дружно кидаются на выход. Я в спешке натягиваю гады и выскакиваю из кубрика вслед за остальными.

Коридоры уже наводнены разбегающимся по боевым постам экипажем "Runi Tok" – кто-то бежит в корму, кто-то в отсеки ходового мостика, пилоты же в сторону ангаров.

Когда врываемся в ангар, механики уже вовсю снуют вокруг истребителей. Запрыгиваю в люк своего «ястребка». Спешно скидываю форму и забираюсь в «саркофаг». Охлаждённый противоперегрузочный гель начинает заливать свободное пространство и первые мгновения неприятно холодит кожу. Но как только к моему затылку присоединяется коммуникационный кабель, гель, по ощущениям, в мгновение превращается в адски кипящее масло, заживо сдирая с меня кожу…

Жду… Ни мыслей, ни чувств, только привычно нестерпимая боль. Жду… Ничего не вижу и не слышу… И так длится, кажется, целую вечность… Бесконечную вечность…