В крови Мишеля текла кровь, которую многие до сих пор по привычке называют «голубой», пытаясь выразить её особенность относительно среднестатистических представителей социума. Многочисленные мутации человеческого организма, приведшие к довольно редкому ДНК, являющемуся фрагментом более обширного кода Мироздания, просто обязаны включаться в глобальную программу эволюционирования Вселенной. Нет, такие важные артефакты, как Крест Изабеллы Кастильской, не могли попасть в руки ни Баррета, ни Грега, ни даже Роки, который был солидарен с Голицыным.

Тень представила алчные лица этих озабоченных голодранцев, которые хотели получить свои тридцать сребреников от мерзких перекупов. И ведь вся эта шушера по-настоящему считала, что они достойны этой сакральной реликвии, за которую, в том числе, ведётся безвременная борьба света с тьмой, порядка с хаосом и добра со злом. Только вот эти дуальные противостояния годятся исключительно для логики неразумных обывателей, которых сегодня принято называть абстрактно «общественным мнением» или «народом». Удивительно, как всё упрощается в умах тех, кто по своей сути является лишь разменной монетой в руках элитарной власти! Порядок мыслей Тени был столь строен, что она чувствовала себя неким виртуальным дирижёром.

И это он одним усилием мысли способен вызывать из эфира макрокосмоса волшебную мелодию, под аккомпанемент которой и происходит гармонизация всех значимых событий на планете.

Конечно же, Кристина Левонова может знать некоторые секреты, но не все. Тем более что сам процесс борьбы, не имеющей начала, но подразумевающей каждой из сторон возможную победу в перспективе, исключает полное посвящение в тайны друг друга. Иначе всё свелось бы от искусства к обычному боданию в формате «сила против силы». Но такой примитив годится только на уровне какого-нибудь третьего закона Ньютона и полностью исключён, когда законы Мироздания проецируются на более тонкий, чем физиология, уровень.

Сейчас Тень уже не пыталась следить за мониторами и прослушивать разговор Мишеля и Кристины. Тень знала, что Мишель, как пай-мальчик, отведёт Воительницу к ней. Тень вспомнила, как во время кошмарных снов Мишель бормотал разные слова, а она пыталась заглянуть за ту грань, которая отделяет реальность от параллельных миров, куда проникает сознание в своем состоянии потусторонних видений. Личный опыт позволял Координатору использовать обычного человека в качестве ёмкости с информацией, которую можно выводить наружу, словно файлы из компьютера. Но для этого применялись такие методы гипноза и телепатического воздействия, которые были абсолютно неэффективны при контакте с Голицыным. Казалось, что его сознание всегда находится под жёсткой защитой, которую пробить известными способами просто невозможно.

Да, ей удавалось при полной лояльности Мишеля добиваться манипуляцией его воздействия на слушателей. Но эта методика была очень поверхностной и касалась лишь эпизодов, когда через акустические волны музыканта приёмникам, в качестве которых выступали слушатели, внушались очень примитивные мысли. То есть когда существует борьба двух мировоззрений, а нейтральная аудитория только размышляет на тему, за кого отдать свой голос, подтолкнуть её в нужном направлении на ментальном уровне можно. Это она оставляла для климатических игрушек Треверса. При сформированном убеждении такой подход уже не работает, так как запакованный в акустике посыл разобьётся о каркас сложившейся структуры.

Лишь при пластичном состоянии фрагмента сознательной функции объекта, на который направленно такое зомбирующее воздействие, результат достигается с высокой вероятностью. А так как поклонники Голицына относились в своей массе к категории не самых политизированных людей, то использование этой тактики было оправдано и приносило ощутимые плоды. И даже при данных испытаниях Мишель чувствовал себя беспокойно и постоянно сомневался в своих вокальных данных, которые изменялись, превращая его из гениального музыканта с уникальными данными в обычную «музыкальную шкатулку».

Тень вспомнила слова Мишеля, который после прослушивания собственного концерта пребывал в некоей прострации, граничащей с депрессией.

– Я не узнаю себя самого. Как будто эта фонограмма была записана не мной, но с использованием моего голоса! – заявил он тогда.

Как же ты близок к истине, мальчик!.. От твоего голоса осталась только внешняя оболочка, форма, которую пришлось наполнить высокочастотными импульсами, которые не слышны для человеческого уха, но воспринимаются мозгом и способны подталкивать к мыслям. Да, это не голоса в голове, как у шизофреников, но уже серьёзный шаг в этом направлении. Возможно, когда-то нам удастся достичь и такого уровня, когда можно будет давать прямые указания человеку посредством облучения СВЧ-импульсами. Но тогда планета в полном смысле превратится в территорию зомби.

И лично ей такой конец видится отвратительным. Одно дело – стремиться к получению контрольного пакета над населением планеты, и совсем другое – когда «паровоз прибыл на конечную станцию». С таким же успехом можно было убить всех. Как, собственно, хотел в свое время сделать доктор Аристов со своей маниакальной идеей заразить всех вирусной инфекцией. Патологический урод! В мыслях Тени стал появляться явный негатив, и она с усилием оторвалась от неприятных рассуждений.

Мы строим свой совершенный мир, в котором возобладает прогрессивное начало. Да, методы Организации не всегда идеальны, но это происходит не из-за того, что сама идеология носит характер порабощения и уничтожения большинства в угоду меньшинству. А по той же причине, что и все утопичные идеи социальной справедливости, провозглашённые множество раз. Именно человеческий фактор, а не глупость отцов-теоретиков разбивали вдребезги любые хорошие задумки. И поэтому именно Охотницам следует вычищать в наших рядах тех, кто извращает давно утверждённые принципы.

Хочешь или не хочешь, а по факту многих событий становится очевидно, что пресловутые Вернадский, Леруа, де Шарден и другие пророки Ноосферы были правы, когда утверждали о наличии в макрокосме разумного начала, регулирующего все действия человека. Ведь при отсутствии такого глобального регулятора жизнь на планете уже давно либо исчезла бы совсем, либо деградировала на самый низменный уровень. Она возьмёт это разумное начало в свои руки и выберет наследников, которым можно его передать.

Тень улыбнулась неизвестному наблюдателю, который, по её разумению, мог бы находиться где-нибудь выше голубых экранов мониторов.

– О да, – промурлыкала Тень. – Я узнаю секреты твоей власти. Очень скоро узнаю!

Пока же она ждала. Она обещала Голицыну ждать, и в этот раз она выполнит свое обещание. В качестве небольшого исключения.

* * *

Может, прошёл день, а может, и год. Лео не мог с уверенностью сказать, что правильно считает время, которое они со спутницей уже провели в камере. Часы и телефоны у них отобрали, а узнать было не у кого. Ими никто не интересовался. Вообще. Их никуда не водили, ни о чем не спрашивали. Даже не приносили еду и воду. Казалось, что вся база вообще забыла об их существовании.

Чтобы не сдуреть сразу, Морган по военной привычке нашёл утешение в зарядке. Физические упражнения были записаны в психологических инструкциях поведения в плену и натурально просветляли голову.

Спутница его теперь молчала и предавалась апатии, лёжа на металлическом кубе, который тут служил кроватью. Нет, первые несколько часов она, естественно, бесперебойно колотила металлическую дверь, кричала, призывала громы и молнии, вещала о том, как на головы её врагов прилетят гиперзвуковые ракеты, и надо сказать, что слушать всё это было сущей пыткой. Лео её не трогал. В конце концов, к подобному времяпрепровождению нужно привыкнуть. Человеку в такой ситуации нужно дать высказаться, излить душу, и тогда он становится совсем ручным.

Лео резонно попытался заметить, что если на головы врагов прилетят эти ракеты, то очевидно, что и на их собственные головы они тоже несомненно прилетят. Тогда Ася принялась поносить его и спрашивать, какой прок от пилота-диверсанта, если он даже не может найти выход из этой камеры. Она заявила, что в НАТО просто олухи, которые не понимают, как готовить пилотов, и потому только они и оказались в такой ужасной ситуации. Что если бы она вела самолёт, то ничего бы подобного не случилось.

Лео лишь закатывал глаза и предельно вежливо предложил Асе отвлечься и заняться физическими упражнениями, раз они всё равно не могут выбраться.

И тут Ася обрушилась на физические упражнения. Догматическим тоном девушка сообщила, что спорт лежит вне пределов её умственного развития и что физические упражнения лишь пробуждают в человеке агональный инстинкт и низменные эмоции, что неслучайно большинство членов великорусской мафии – это бывшие спортсмены.

Слушая эти тирады, Лео надеялся, что розовые волосы и цветной маникюр – только подражание Эннид Синклер. Хотя оборотень сейчас бы не помешал. Он об этом так и сказал своей спутнице: что ей неплохо было бы обратиться и раскидать охрану, ну или хотя бы раскрасить их унылую камеру.

Впрочем, на осуждении спорта завод у Аси закончился и вот уже долгое время она лежала, уткнувшись носом в металлический угол. Растягивая мышцы, Лео довольно отметил, что её прелестную фигурку обозревать было куда как приятнее, чем слушать её речи.

Неизвестно, сколько бы они ещё так провели времени, но, вероятно, про них наконец-то вспомнили, потому что как раз в тот момент, когда Лео делал отжимания, дверь камеры отъехала в сторону, в помещение зашли двое закованных в броню солдат Директории и уставили свои безмолвные чёрные шлемы на пилота. Из-за их спин вышел высокий и мощный офицер с погонами сотника.

Держа концентрацию, Лео проигнорировал вошедших и старательно доделал упражнения. Только отжавшись последний, сорок пятый раз, что следовало нормативу, пилот поднялся на ноги и вытер вспотевшие ладони друг о друга.

– Эй, – отдыхиваясь, окликнул он спутницу. – Кажется, они ждали, пока ты успокоишься. Твоё молчание творит чудеса.

Ася резко открыла глаза и быстро вскочила на лежанке, сложив руки на груди.

– Так и быть я приберегу свои шпильки, чтобы вонзить в главного врага, – гордо сказала девушка, с презрением посмотрев на солдат. – Что же вы стоите?! Ведите нас! Мы ждём!

– Заткнись, шваль! – рявкнул сотник. – У вас будет возможность высказаться, когда вы предстанете перед полковником.

– О, как прекрасно! – нашлась Ася. – Я понимаю, что полковник боится нас разочаровать, но хочу вас успокоить, потому что наши ожидания относительно его возможностей и так невысоки!

Сотник осклабился.

– Возможно, он вас удивит, – сообщил офицер. – Может даже помиловать. Ему нравятся хорошенькие нимфеточки. Может, даже оставит вас с руками и ногами.

Их вывели из камеры и гуськом повели по металлическим коридорам. Лео решил молчать. Тем более что посольская дочка уже, очевидно, подзарядилась, потому что фонтанировала потоком экспромтов.

– Неужели вам захочется на целый час похоронить себя под этими двумя метрами грязи? – огрызнулась Ася.

– Нет А вам хочется, чтобы я отрезал ваш говорливый язычок? – жёстко ответил сотник и прикоснулся к портупее, на которой был закреплен армейский нож. В принципе можно было попытаться его схватить, отчекрыжить голову сотнику, с остальными двумя тоже можно было бы справиться. Только вот куда бежать потом?

Ася замолкла. Наконец-то, вздохнул Лео. У них и так проблем хватало. Раздражая конвойных, она только ухудшит ситуацию. Вместо острых словечек посольская дочка сосредоточила взгляд на затылке сотника и принялась жечь его взглядом. Правда, без особого результата.

Последний поворот, и они оказались в просторной комнате. После спартанской простоты металла внутри и снаружи сибаритская обстановка этого помещения вызывала шок. При её создании широко использовался натуральный мех, стены покрывали деревянные панели и картины известных мастеров прошлого. Впрочем, обстановка не была кичливой, скорее, естественные вкусы обитателя комнаты.

Полковник Драго сидел за мощным столом из африканского чёрного дерева. Вид у него был немного скучающий, словно пребывание здесь доставляло ему совершенно неприятные эмоции. Рассмотрев его как следует, Лео сделал вывод, что у Драго было лицо человека, который редко смеялся, а если это и происходило, то совсем не над тем, что обычно вызывает смех.

– Давайте её сюда, сотник, – распорядился он ленивым голосом. – Пилота на дыбу.

Ася с ужасом наблюдала, как два СЕКура схватили Лео под руки и потащили в угол комнаты, где стояло металлическое ложе с валиками на обоих концах. СЕКуры запихнули пленника на пыточное устройство и намотали верёвки на запястья и лодыжки.

– Варварство! – взвизгнула Ася.

– Это немного примитивное устройство, – согласился Драго. – Но в примитивности есть свои неоспоримые плюсы, знаете ли. К тому же тут всё технологично. Мы обходимся без палача. ИИ всё прекрасно решает. Вы непременно увидите эффект. Садитесь, прошу вас.

Ася подчинилась и, притушив гордость, села перед полковником. Она уже смирилась с мыслью, что её хотят использовать в качестве рычага давления на маман, поэтому даже не пыталась задавать вопросы «Кому это нужно?», заменив их исключительно на «Как так вышло?» Драго широко улыбнулся и хлопнул в ладоши. Откуда-то из боковой двери вышел местный смуглый островитянин в униформе дворецкого.

– Вы, вероятно, не пробовали местную кухню? – осведомился у голодной Аси полковник. – Я особенно рекомендую качупу. Это блюдо из свинины в сопровождении бобов, кукурузы и зелёных бананов. Совершенно неплохое блюдо с тонким пикантным вкусом. Вы не откажетесь составить мне компанию за трапезой?

Ася, несмотря на голод, вначале хотела сказать, что она с удовольствием увидела бы голову полковника на своей тарелке вместо несчастной свиньи. Но, вспомнив про Лео, промолчала и здесь. Он нарочно старается её вывести из себя. В общем, вместо всего надуманного получилось только похлопать глазами.

– Прекрасно, – не сводил улыбки Драго. – Значит, две качупы. Для меня… бокал мадеры, а для милой пани…лимонный тоник.

Очевидно, что на полковника работала целая бригада поваров, потому как блюда были принесены практически мгновенно. Драго покровительственно указал на тарелку, демонстративно скосив взгляд на несчастного пилота. Если она не будет подчиняться, его начнут пытать. Ей придется съесть эту качупу, иначе Лео будет совсем не сладко.

– Я могу к вам обращаться «Асенька»? – спросил полковник.

Покровская-младшая нервно кивнула. Драго довольно заулыбался.

– Итак, Асенька, вы собирались мне рассказать о цели вашего прибытия, не так ли? – сладким тоном осведомился полковник, тщательно прожёвывая мясо. – И поскольку я единственный ваш друг здесь, сообщу заранее, что в кресло, в котором вы сидите, встроены тепловые датчики, и если ваш ответ будет неверным…

Драго щёлкнул пальцами, и дыбу, на которой лежал Лео, прошил разряд электрического тока. Пилот, шипя, стиснул зубы, но более не издал ни звука.

– Это был разряд малой мощности, – объяснил Драго, накалывая мясо на вилку.

– Я летела к своей матери, – ответила Ася. – Это был частный визит.

– Отведайте батат, он сегодня особенно хорош, – заявил Драго. – Знаете, у нас другие сведения, моя милая. Вы проникли на военный аэродром Великоруссии, угнали самолёт и устроили…перестрелку. Вряд ли это можно назвать…частным делом, – Драго смачно причмокивал от вкуса еды после практически каждого слова. В конце тирады он щёлкнул пальцами, и тело Лео пронзил ещё один разряд.

Никогда не показывай, что тебе страшно, вспомнила Ася слова маман. Только тогда тебя и начнут запугивать, лишь только покажешь свой страх.

– Ваши манеры под стать вашей некомпетентности. Думаю, вы занимаете этот пост только по недосмотру местных пиратов, – бросила полковнику девушка. Тот удовлетворённо кивнул.

– Ах, вы об этом!.. – Драго от такого замечания притворно закатил глаза, стараясь произвести впечатление, что он очень устал от надоедливых радикалов из «Зелёного фронта». – Скоро мы положим конец этому разбойничьему беспределу. Поверьте!.. Именно поэтому мы здесь. Чтобы навести порядок. Но мы удалились от темы нашего разговора…

– Я вам всё сказала, – гордо ответила Ася. – Не ожидала, что вся мощь флота Директории обрушится на маленькую школьницу, которая соскучилась по матери. Или вы совсем глупый?

Драго мягко засмеялся.

– Вы напрасно меня провоцируете своей грубостью, Асенька, – мягко произнёс он. – Я ни на секунду не поверю, что лётчик ВВС НАТО занимался частным воздушным извозом, чтобы подбросить дочку до места работы её матери, – полковник подарил девушке глумливую улыбку. – Скорее всего, пилот и его милая спутница везли какую-то информацию, которая имеет отношение к деятельности посла Великоруссии. Возможно, что она даже может повредить ей.

Ася поджала губы и решила последовать совету Эдмунда Блэкэддера: «Болдрик, отрицай всё!».

– Поэтому не стоит играть со мной в детские игры, – продолжал полковник. – Мне прекрасно известно о том, что вы с вашим новым другом устроили в Московске. Подумать только, убийство шефа ГРУ, в своём богохранимом отечестве вы объявлены государственной изменницей, знаете ли. О да, это похоронит и вас, и вашу мать. Или, может, вы действовали по поручению своей матери? Возможно, Наталья Покровская хочет занять более высокое положение во власти Великоруссии, а вы, естественно, самое близкое её доверенное лицо.

– Вам совсем мозги выпарило, – отрезала Ася.

– Не думаю, – осклабился Драго. – Мы могли бы помочь друг другу. Если вы предадите мне информацию, которую вы должны были сообщить вашей матери, то я мог бы предоставить официальную защиту Директории вам и вашей матери, естественно, при вашем полном сотрудничестве с вами. Я понимаю, что вы не хотели совершать то, что совершили, но это уже произошло, а в Великоруссии очень не любят предателей. Мы же поступаем более… практично. Если вы поможете нам, то мы дадим вам шанс.

Слова полковника, казалось, не произвели никакого впечатления на девушку. Она только хлопала ресницами, сделав открытие, что это движение очень хорошо заменяет резкие слова.

– Я понимаю, что это весьма ответственный шаг, – говорил полковник. – Но вы поможете не мне и не себе, а безопасному будущему. Тот ужасный морок либерализма, которым пропитана Великоруссия, уничтожает вашу родину, и ГРУ уже не справится с этим. Мы можем справиться. Помогите нам, и поможете своим согражданам избавиться от ужаснейшей беды.

К полковнику снова подошёл дворецкий, и Драго отвлёкся от рассуждений, вновь перейдя к гастрономии.