– Ты Ночь проси, чтобы он раньше тебя не нашел! – взвизгнула Яна. – И после не встретил ни разу в городе! Вернет она! Возвращалка! Тут мне придется к нему идти и упрашивать, чтобы он тебя… даже не простил, а помиловал. И радуйся, если только из Москвы обратно в Энгельс придется валить. Считай, легко отделалась.

– Да ладно, чего ты нагоняешь?

– Ник, ты реально дура! – выдохнула Залесская. – С тобой разговаривать невозможно. Как с пустотой общаюсь, честное слово.

Скрипнула дверь и, к великому неудовольствию Олега, внутрь маленького предбанника вошел совсем еще молодой человек. Был он довольно высок, сутул, немного бледен и, судя по очкам с довольно толстыми стеклами, еще и изрядно близорук. Короче, отлично подходил под пословицу, которую очень любил повторять отец Ровнина: «Ты не смотри, что у меня грудь впалая, зато спина колесом».

– Сама ты пустота! – сорвалась-таки на крик и Ника. – Я за нее впрягаюсь, хочу как лучше сделать…

– Ты тупая? Я с самого твоего детства твержу одно и то же – никогда ничего для меня не делай.

– Почему?

– Потому что все, к чему ты прикасаешься, обязательно превращается или в золу, или в говно!

– Это же салон госпожи Яны? – немного ошарашенный услышанными родственными откровениями, поинтересовался у Ровнина юноша. – Да?

– Да, – почти шепотом ответил тот, попутно впечатлившись словом «госпожа», а после приложил к губам указательный палец правой руки. – Только тихо. Не мешайте людям скандалить.

– Просто я на три часа записан, – показал Олегу какую-то бумажку посетитель. – Сейчас уже без пяти. А вы тоже к госпоже Яне?

– К ней, к ней, – покивал оперативник. – К кому же еще?

– Но очередь-то моя?

– Так через пять минут, – резонно возразил ему Ровнин, уже сообразивший, что, увы, сеанс полезных откровений для него закончен, поскольку рано или поздно скандалящие сестрички поймут, что за дверью кто-то есть. – Садитесь и ждите.

– …вот когда он сюда заявится, сама станешь с ним разбираться! – проорала тем временем Яна очередную угрозу, и Олег понял, что лучшей подводки для его появления в магическом кабинете, скорее всего уже не случится. – Без меня!

– Да как нечего делать! – фыркнула Ника и тут же осеклась, потому что дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился невероятно нежно улыбнувшийся ей Олег. – Ой!

– Разумное решение, Яна, – сообщил тот мигом побледневшей давней приятельнице. – При том условии, конечно, что задумка опоить меня и обнести принадлежит не тебе.

– Нет, конечно, – мигом мотнула головой девушка. – В смысле – опоить?

– Лапчатка, дурман и полынь. – Олег перевел взгляд на Нику, которая вжалась в стену, задрапированную куском материи, изрисованным какими-то каракулями, как видно, теми самыми магическими знаками. – Ничего не забыл?

– Нет, – пробормотала та и попробовала изобразить улыбку, но то, что получилось, больше напоминало оскал. – Я…

– Еще и это! – закрыла лицо ладонью Яна.

– Чудо, что мне проснуться удалось, – вполне дружелюбно сообщил ей Ровнин. – Вряд ли эта косорукая особа сильно заморачивалась при варке зелья отмериванием точного количества компонентов. Скорее всего, пошла по принципу «на глазок». И да, мне поутру было очень сильно плохо. Чуть коньки не отбросил.

Он прошелся по довольно просторному кабинету, оценив то, что Марфа, похоже, на дизайнере не экономила. Полумрак, атмосферность, под потолком висит нечто, напоминающее средневековый глобус в сетке, а на столе у Яны присутствует весь ассортимент прогрессивной гадалки, от хрустального шара до новомодного ноутбука.

– Олег, ну ты же видишь – она дура! – чуть срывающимся голосом заявила Залесская. – Клиническая. Неисправимая.

– Не аргумент.

– Очень даже аргумент, – явно довольная тем, что Ровнин худо-бедно идет на диалог, затараторила Яна. – Да вспомни нас пять лет назад. Мы еще хуже были, такое творили – жуть.

– Я – нет, – возразил ей Ровнин. – Мне и в голову не могло прийти, например, забраться в дом к Марфе Петровне и стырить ее травник. Ну, тот, что она с детства ведет и которым очень дорожит. Ты же знаешь, насколько он ей дорог?

– Знаю.

– Во-о-от. А теперь скажи мне, Яна, остановило бы Марфу Петровну в подобном случае осознание того, что я всего лишь молодой дурак? – Олег выдержал паузу. – Не хочешь отвечать? Правильно, потому что ответ отрицательный. Да что возраст! Ее не остановило бы даже то, что я сотрудник отдела. А почему? Потому что она в своем праве. Я залез в ее дом, украл ее вещь, и она имеет полное право на то, чтобы покарать вора.

– Очень извиняюсь, но уже три часа, – в приоткрывшуюся дверь просунулась голова молодого человека, – я записан на данное время…

– Ждите, – не поворачиваясь к нему и не отрывая взгляда от Ники, велел Олег. – Вас вызовут.

– Бардак какой-то, – возмутился юноша, но дверь прикрыл.

– Олег, все так, ты прав, – Яна прижала руки к груди, – но она моя сестра. Хреновая, ущербная, тупая, но родная же. Это моя кровь.

– Я не хотела, – подала голос и Ника. – Правда. Просто так получилось. Увидела тебя, узнала, а потом оно само…

– Оно само, – повторил оперативник безынтонационно, а после приказал: – Нож мне вернула!

– Вот он, – сразу же откликнулась Яна, и сталь брякнула о стол. – Возьми!

Ровнин развернулся, подошел к столу, взял с него свое утраченное было оружие и нежно погладил его, точно котенка.

– Олег, пожалуйста! – повторила Залесская уже в бог весть какой раз. – Я беру на себя ее вину. Этот долг – мой. А я, как велит Покон, всегда плачу по счетам.

– Благородно, – без тени шутки в голосе произнес Ровнин. – Уважаю. И будь на месте твоей сестры кто другой, может, в счет нашей давней дружбы, я бы и согласился. Но тут вот какая беда – ты же сама сказала, что она дура, и я с тобой в этом полностью согласен. Сейчас-то сестрице твоей страшно, потому она что угодно пообещает, но вот стоит мне выйти за порог, и страха как не бывало. А к завтрашнему утру она вообще все забудет и начнет молоть языком налево и направо, рассказывая всем, как она сотрудника отдела поимела в прямом и переносном смысле. Причем еще и от себя чего-нибудь добавит, чтобы я выглядел как последний дурак, а она – как великая ведьма.

– Молчать станет, – заявила Яна. – Клянусь!

– Да не станет, – поморщился Олег. – Я это знаю, ты тоже… Не станет. Случись на ее месте оказаться тебе, то да, спору нет. Но ты и хрень такую не упорола бы! Даже тогда, пять лет назад.

Он развернулся, крутанул в пальцах нож, сверкнувший в тусклом свете настольной лампы, и двинулся к Веронике, решая для себя, что же с ней делать. Убивать не хотелось, тем более что за дверью сидел занудный посетитель, который в случае применения Олегом меры высшей социальной защиты приобретал еще и статус свидетеля.

Сестра Яны глянула на лицо Ровнина, спокойное и сосредоточенное, на нож в его руке и истошно завизжала.

– Да что у вас тут происходит! – снова заглянул в дверь сутулый парень, увидел Олега с ножом в руке, приближавшегося к кричавшей девушке, и тут же заявил: – Я сейчас милицию вызову!

– Не надо, – холодно посоветовал ему Ровнин, достал удостоверение из кармана пиджака и показал его юноше: – Я сам милиция.

– Да? – чуть смутился посетитель. – Тогда уберите оружие и не пугайте девушку. Вы не должны себе такое позволять. Я законы знаю. Я на юриста учусь.

– Уверен, что только на хорошо и отлично. А теперь закрой за собой дверь и не мешай сотруднику правоохранительных органов осуществлять свои обязанности. Брысь, я сказал!

Что характерно – сработало, молодой человек сделал то, что от него требовалось. Более того, Ровнину показалось, что он услышал, как и входная дверь хлопнула. То ли сбежал будущий юрист, то ли все же поспешил за помощью.

– Олег, не надо, – совсем тихонько попросила Яна, когда рука оперативника легла на горло замершей Ники. – Пожалуйста.

– Надо, – вздохнув, ответил мужчина. – Иначе никак. Каждый должен знать своё место. И то, что отвечать за сделанное придется, тоже должен осознавать.

Он коротким движением развернул Залесскую-младшую лицом к стене, левой рукой взялся за ее толстую и довольно длинную косу, а после отсек ее, причем почти у самого затылка.

Много самых разных криков за последний час слышал этот кабинет, но такого тут сегодня еще не звучало. Это был даже не крик, это был вой. Нет, причина, конечно, на то имелась веская, поскольку Ровнин не просто косу у девки отрезал, он ее будущность под нож пустил. Какому ковену нужна ведьма, у которой силы осталось всего ничего, причем ситуация эта в ближайшем и среднем будущем не изменится? Да никакому. И потом она тоже никому не нужна будет, потому что к тому времени, когда сила вернется обратно, все ее сверстницы уже матерыми ведьмами станут, а она так и останется начинающей.

И все, что ей останется, так это в Энгельсе зубы заговаривать на нитку да приворотные зелья варить для доверчивых дурочек, и то если местные ведьмы ей подобным промыслом позволят заниматься. Там тоже рынок уже поделен, потому незваные новички, а тем более ведьмы-неудачницы, на нем никому не нужны.

А уж о власти, красивой столичной жизни и больших деньгах ей можно даже не мечтать, данная дверь для Ники закрылась навсегда.

По сути, это приговор. Да, не смертный, но недалеко от него ушедший.

– Что же ты наделал? – простонала Яна, подбежала к сестре, которая свернулась комочком на полу и тихонько постанывала, охватив голову руками.

– Пожалел ее, – ответил Ровнин. – Или ты хотела, чтобы сейчас твоя родственница тут перерезанным горлом хлюпала? То, что она сделала, как раз на эту меру воздействия и тянет.

– Ты же ей жизнь сломал, – словно не слыша его, бормотала Яна, опустившись на пол, прижав к себе Нику и гладя по плечу. – Она же девчонка совсем. Ей как теперь жить?

– Как со стеной говорю, – поморщился Олег и бросил косу давней знакомой на колени. – Ничего не слышишь. Все, мы в расчете. И мой совет – отправь ее сегодня же домой. Когда Марфа узнает о том, что твоя сестрица учудила, она ей еще на орехи добавит, причем так, что я добряком покажусь.

– Ненавижу тебя, Ровнин, – глянула на него Яна. – Ненавижу!

– Сколько угодно, – пожал плечами оперативник. – Твое право. И помни – за тобой долг.

– За мной? – аж побелела от злости ведьма.

– За тобой. Твоя сестра жива. Да, она больше не та, что раньше, но жива же? Вон дышит, плачет… Ты просила – я сделал, все по-честному. Потому живи и помни – рано или поздно за мою сегодняшнюю доброту придется заплатить. Не ей, а тебе.

– Уж будь уверен – не забуду, – пообещала Залесская, причем тон ее был не самым доброжелательным.

– Никаких сомнений. – Ровнина ее злоба, заметим, совершенно не трогала, поскольку он знал – не рискнет Яна ему палки в колеса совать, Марфы побоится. – И еще – у тебя там клиент в коридоре сидит. Ну, если не сбежал еще. Так он действительно на три записан, а времени вон десять минут четвертого. Ты ему хоть скидку какую-то предоставь, что ли?

Как оказалось – не сбежал. Сидел будущий юрист, ждал приема.

– Все, – выйдя из кабинета, сообщил ему Олег. – Еще пара минут, и вас примут.

– Очень хорошо, – с ноткой язвительности сообщил ему парень. – Наконец-то!

– А что случилось-то с вами? – поинтересовался Ровнин. – Если не секрет? Просто интересно, что моего потенциального коллегу могло привести в этот храм суеверий? Юристы – люди рациональные, мистике не подверженные.

– Да сны замучили, – неожиданно разоткровенничался с ним молодой человек. – Сил никаких нет. И все какие-то ирреальные, не от мира сего. Я одногруппнице пожаловался, а она мне вот эту госпожу Яну и посоветовала. Говорит, та ей в ситуации похлеще помогла. Я сначала решил, что это, конечно, бред, а потом подумал-подумал и на прием записался. А вдруг поможет? Просто мне до дурки всего ничего осталось, если дело так дальше пойдет.

– Крепись, – похлопал его по плечу Олег. – Сны – дело такое, они не утюг, их из розетки запросто не выключишь. А эта… Может, и поможет. Только ты ее еще минут пять не беспокой, хорошо?

Выйдя на улицу, он с удовольствием глянул на солнышко, погладил рукоять ножа, а после достал сигареты, решив не торопясь перекурить да и направиться на работу. Не стоит все же доводить начальство до белого каления, пусть даже оно и является тебе другом. Ну и с документами следует поработать, потому как и отчетов накопилось много, и разного другого бумажного мусора, подлежащего заполнению, нумерации и подшиванию тоже.

Но тут начальство прорезалось само, в виде телефонного звонка.

– Олег, ты где? – осведомился у Ровнина Морозов.

– На «Войковской».

– Ну, хоть что-то! – вроде как даже обрадовался Саша. – Давай, дуй на «Сокол», адрес сейчас эсэмэской сброшу. Там убийство, не исключено, что по нашему профилю. Местная группа либо уже там, либо вот-вот подъедет.

– А не пошлют они меня? – осведомился Олег.

Вопрос его не был лишен логики. Менялась не только страна, менялось все вокруг, и милиция не являлась исключением. Девяностые, не так давно получившие от народа приставку «лихие», кончились вместе с прошлым веком, а с ними завершилась как бандитская вольница, так и некоторая хаотичность в работе внутренних органов. И если раньше вопрос «Ты чего вообще тут делаешь?», заданный представителем местного ОВД сотруднику отдела, прибывшему на место преступления, был в лучшем случае нечастой формальностью, то теперь он звучал все чаще и чаще.

– Все нормально, там некий капитан Семенов-старший, его предупредили, – ответил Морозов. – Давай, руки в ноги и дуй. Авось это вообще не наш жмур окажется, а просто обычный «холодный».

– Авось, – согласился с ним Олег, затушил сигарету и направился в сторону метро.