Глава 3. Эмилия

Эмилия стала приходить в себя только к вечеру. Лёгкое чувство тревожности, сверлившее её весь день, неохотно отпускало. Скорее всего, нервная система просто устала и решила передохнуть, чтобы потом опять включить тревожность с новой силой, но Эмилия всё равно с благодарностью принимала эту передышку — как человек, часами мучавшийся от зубной боли, принимает внезапное, пусть и кратковременное, облегчение. В конце концов, ничего в её жизни пока не поменялось. Одни только странные сны и непонятные перспективы. А если кто-то там и правда возлагает на неё большие надежды — это не её проблемы. Кто возлагает, тот пусть и расстраивается.

С этими мыслями она достала из морозилки клубничное мороженое и поставила его ненадолго погреться. Не гнуть же опять ложку, как в прошлый раз.

Иногда Эмилия любила побыть одна, от людей она уставала гораздо быстрее, чем от одиночества. Но именно сейчас ей до жжения на кончиках пальцев хотелось, чтобы кто-нибудь находился рядом. Не кто-то конкретный, а просто живой. Её бы даже устроила кошка или собака, но ни тех, ни других в её доме отродясь не водилось. Собаку надо выгуливать, а по утрам Эмилия предпочитала спать. На кошачью же шерсть у неё и вовсе была аллергия. За последнее она сильно обижалась на природу и одно время даже пыталась притворяться, что не любит кошек — до тех пор, пока одна подруга не объяснила ей, что, если Эмилия хочет кого-то убедить в том, что ей кто-то или что-то не нравится, выражение её лица должно быть не просто более правдоподобным: оно должно быть совершенно другим.

В какой-то момент она даже хотела позвонить по видеосвязи кому-нибудь из друзей, но онлайновое общение радости приносило мало, а скорее даже вызывало уже некоторое отторжение, мягко говоря. Да и что она скажет? «Привет! Как твоё недавнее свидание по Zoom? А мне тут во сне привиделся чувак и рассказал, что я теперь могу путешествовать между мирами. Айда со мной на Марс?»

Кстати, этот человек-дымный столб так и не объяснил ей, как именно она могла бы отправиться на тот же Марс, если бы захотела. Интуитивно она чувствовала, что могла бы начать с Пустыни, но теперь, когда небо там разлетелось вдребезги, открыв совсем уж неземной пейзаж, соваться туда ей совершенно не хотелось.

Мороженое смягчило свой ледяной нрав, и Эмилия щедро наполнила им огромную чашку. Забравшись на диван и запустив приложение онлайн-кинотеатра, она погрузилась в долгое и утомительное листание фильмов и сериалов, пытаясь что-нибудь выбрать. Времени за этим занятием можно было провести гораздо больше, чем за самим просмотром, но как раз времени ей было абсолютно не жалко. Чем дольше она просидит перед телевизором, тем позже отправится спать.

Тут Эмилия поймала себя на мысли, что ведёт себя как персонаж «Кошмара на улице Вязов», но даже эта мысль не показалась ей забавной. Она однажды начиталась в интернете, какие у людей бывают проблемы со сном, и таких неприятностей ей совершенно не хотелось. Всё-таки поспать она любила, как, впрочем, и поесть. Мать ей постоянно твердила, что её нынешняя способность трескать всё подряд и не толстеть — это дар Божий, но когда-нибудь он иссякнет. Эмилия, которая всегда предпочитала решать проблемы по мере их поступления, смотрела на это философски: когда начнёт толстеть — тогда и будет себя ограничивать, сейчас-то зачем?

Мороженое кончилось, а что бы такое посмотреть, Эмилия так и не нашла. Пару раз она обменялась сообщениями с матерью, но та даже не пыталась её о чём-либо расспросить: видимо, опять было много работы. Вообще, глядя на то, как её мать мечется между двумя странами и работает по десять–двенадцать часов в сутки, Эмилия с тревогой думала о собственном будущем. С одной стороны, они ни в чём особо не нуждались, с другой — в разряд богатеев их тоже не запишешь. И Эмилии было откровенно страшновато, что и ей потом придётся крутиться, как белке в колесе, до пенсии, а то и до конца дней своих (что для Эмилии было одним и тем же). И всё это просто для того, чтобы поддерживать уровень жизни, который она оценивала ничуть не выше, чем просто «нормальный».

А вслед за мыслями о будущем вдруг вынырнул эпизод из прошлого. Переломный момент в карьере её матери наступил, когда она получила официальное письмо из компании, куда отправляла документы на стажировку. Оно пролежало на столе в гостиной больше суток, а мать всё ходила вокруг него кругами, боясь распечатать и узнать, взяли её или нет. Эмилия, которой тоже было очень интересно, поедет ли она на лето в Пекин или нет, следила за этими танцами с плохо скрываемым раздражением. С того момента прошло уже почти восемь лет, но она и сейчас помнила, как, не выдержав эту пытку, взяла в руки нож для резки бумаги и, положив его на конверт, сказала матери: «Ты либо получила эту стажировку, либо нет, — ответ уже там. Ты можешь не распечатывать это письмо ещё неделю, но ответ там. И от того, узнаешь ты его или нет, он не поменяется». Удивительно, но проявить подобное здравомыслие по отношению к себе оказалось немного сложнее.

Эмилия выключила телевизор и вытянулась на софе, скрестив руки у себя на животе. Почему-то она ожидала, что в этот раз ничего не получится, а если и получится — то будет как-то по-другому. Но механизм оказался скучным и надёжным, как швейцарские часы. Чёрное — а скорее бесцветное и бесплотное — «озеро» легко подхватило её послушное, невесомое тело и мягко потянуло его вглубь. Как и раньше, Эмилия не смогла поймать момент перехода, когда из глубины озера её ноги прочно встали на каменистую поверхность пустыни. Только вот в этот раз она непроизвольно зажмурилась: маленький, но нестерпимо белый солнечный диск висел почти в зените, заливая ярким светом потрескавшуюся землю. Эмилия отвернулась, но лишь для того, чтобы встретиться лицом к лицу с другим солнцем — гораздо менее ярким и больше напоминавшим земное, но ведь и на земное солнце с комфортом обычно не посмотришь.

Эмилии казалось маловероятным, что она могла бы быть настолько последовательной в своих снах, но признаться себе, что всё случившееся с ней здесь произошло на самом деле, было ещё сложнее. Да и сейчас окружающий её мир не казался таким уж реальным. Несмотря на ослепительный свет двух солнц, Эмилия по-прежнему не ощущала жара или холода, словно все её органы чувств, за исключением глаз, вдруг решили взять тайм-аут.

Эмилия бесцельно бродила вокруг, пока глаза привыкали к яркому свету. Окружавший её пейзаж был однообразным и скучным, без единого признака какого-либо портала в иные миры. Она даже пыталась сидеть на земле и медитировать, но и сквозь закрытые веки солнце светило достаточно сильно, чтобы не дать ей расслабиться. Да и мозг её совершенно не хотел отдыхать и постоянно подкидывал идеи — в диапазоне от «ты спасительница неведомого мира» до «проснись, неудачница, лучше к новому учебному году подготовься». Тяжело вздохнув, Эмилия решила, что пора «возвращаться» домой.

Всё так же, сидя в позе лотоса, с закрытыми глазами, она попыталась «нырнуть». И в этот момент она вдруг поняла. Что именно она поняла, Эмилия не смогла бы объяснить ни лучшей подруге, ни специалисту по квантовой физике. Всё её «знание» возникло из ощущений, которые она также не могла сформулировать. Чёрное озеро было одно — и вдруг их стало как будто бы множество. Словно в его глубинах было несколько течений с неподвижной водой. Как неподвижная вода может быть течением, она не понимала, но ощущалось это именно так.

В общем, попробуй Эмилия объяснить кому-то то сакральное знание, которое она внезапно получила, — её бы просто отправили «погостить» в соседнюю с тётей палату. Зато сама она теперь могла выбрать озеро, в которое нырнуть. Одно из них вело домой, зато два других были лишь тёмными пятнами на карте, и она даже представить себе не могла, куда её занесёт, нырни она в любое из них.

Смешно, но больше всего Эмилию возмутило, что вариантов всего два, а не тысячи, как ей всегда представлялось. На одной лишь Земле было столько интересных и красивых мест, куда бы она хотела отправиться. А сколько их в целой Вселенной? Что было ещё смешнее — ей оказалось невероятно сложно выбрать из этих двух совершенно одинаковых для неё возможностей.

О том, чтобы спокойно вернуться домой, Эмилия даже не думала: это стало бы обыкновенным, а главное, временным бегством из её новой реальности. Но возможность пойти хоть направо, хоть налево вгоняла её в ступор. Подобные муки выбора не были для неё чем-то новым — они повторялись каждый раз, когда ни один из вариантов не имел очевидного преимущества.

Она так и не поняла, было ли это милосердием некоей высшей силы или, напротив, чем-то вроде «ой, всё!», вызванного её нерешительностью, но Эмилия вдруг почувствовала, что одна из «дверей» захлопнулась. Теперь её просто не было: осталась лишь «дорога» домой и куда-то ещё, в неизвестность. Эмилию так напугало внезапное исчезновение одной из возможностей, что она, не задумываясь, «нырнула» в оставшуюся.

***

После яркой, слепящей пустыни вечерний полумрак нового мира почти ослепил Эмилию. А ещё её практически оглушили голоса множества людей вокруг. Прямо из безжизненной, наполненной мёртвой тишиной и неподвижностью пустыни она оказалась в эпицентре шумной и многолюдной вечеринки. По крайней мере, происходящее вокруг выглядело именно как некое светское мероприятие. Мужчины, преимущественно в костюмах, и женщины в вечерних платьях стояли небольшими компаниями с фужерами в руках или же неспешно прогуливались парами. Прямо перед ней за высоким фуршетным столиком стояла красивая, элегантно одетая пара, словно сошедшая с экрана фильма про светскую жизнь аристократов. С лёгким оттенком зависти Эмилия разглядывала длинное чёрное платье, идеально облегавшее фигуру эффектной брюнетки, непринуждённо болтавшей с мужчиной в смокинге, который вполне подошёл бы на роль Джеймса Бонда, случись ему участвовать в кастинге.

И тут её пронзила мысль, напугавшая Эмилию гораздо сильнее, чем незнакомец в пустыне: а во что сейчас одета она? Раньше ей эта мысль не приходила в голову, да и повода для подобного беспокойства не возникало. В пустыне никогда никого не было, и даже когда там появился этот странный тип, он хотя бы был один; а сейчас вокруг неё находилась целая толпа нарядно одетых гостей.

Эмилия не раз читала и слышала от знакомых, что есть сны, которые видит хотя бы раз в жизни практически каждый. И один из них — это сон, в котором ты приходишь голым в общественное место. И хотя до сих пор этот сон не снился ей ни разу, возможно, это как раз то, что происходит с ней прямо сейчас. С тем лишь отличием, что, может быть, это вовсе и не сон. А если она сейчас и не голая, то, скорее всего, в той одежде, в которой разгуливала по дому: в простых матерчатых шортах и футболке. И босиком, разумеется. Что на подобной вечеринке ничем не лучше, чем быть голой. Она ещё боролась со страхом посмотреть на себя, когда услышала за спиной услужливый голос:

— Не хотите ли шампанского?

За спиной у неё оказался молодой человек в красно-белом костюме, больше похожем на униформу, а с учётом подноса с бокалами в его руках Эмилия уже не сомневалась, что перед ней официант. Его дежурно-приветливое выражение лица почти её успокоило — вряд ли бы он так спокойно среагировал на голую девушку. По инерции она едва не ответила, что ей нет восемнадцати, но тут же прикусила язык. Даже в её мире законы, ограничивающие употребление спиртного, были весьма вариативными от страны к стране, а про местное законодательство она пока вообще ничего не знала. К тому же, глоток шампанского ей сейчас явно не повредит.

Поблагодарив, Эмилия взяла с подноса бокал и несколько секунд смотрела в спину удаляющемуся официанту. Потом выдохнула и, сделав щедрый глоток, оглядела себя. На ней было длинное зелёное платье и чёрные туфли, фасон которых ей очень понравился. Чувствуя невероятное облегчение, Эмилия, теперь уже с удовольствием, отпила ещё немного шампанского из высокого узкого бокала и огляделась. Хоть ей и было немного не по себе от такого волшебства, она почувствовала уверенность в том, что сможет «затеряться в толпе» и не станет посмешищем для окружающих — по крайней мере из-за одежды.

С бокалом в руке, лавируя между многочисленными гостями, Эмилия тратила все свои силы на то, чтобы скрыть переполнявшее её возбуждение. Само по себе мероприятие хоть и выглядело масштабно, но восторг вызывало весьма умеренный: слишком уж всё вокруг напоминало банальный корпоратив. Зато факт того, как она здесь оказалась, заставлял её бороться с дрожью в коленях. Чувствуя себя отважным путешественником и в то же самое время засланным инопланетным шпионом, Эмилия прислушивалась к разговорам людей, пытаясь поймать любые особенности этого незнакомого ей мира. Увы, до неё долетали лишь короткие обрывки разговоров, сливавшиеся в бессмысленный шум.

Эмилия никогда бы не рискнула вклиниться ни в одну из групп весело болтающих людей, если бы не наткнулась на компанию, целиком состоящую из подростков примерно её же возраста. Мысленно подбадривая себя мотивацией уровня «Да что они мне сделают?», Эмилия бодро зашагала в их сторону.

Однако с каждым шагом бодрости в ней оставалось всё меньше и меньше, а вопросов появлялось всё больше. А насколько вежливо в этом мире подходить к незнакомым людям? И на каком языке они вообще разговаривают? И на какие темы? Ещё никогда ни в одной стране она не чувствовала себя настолько чужой. Да, можно притвориться иностранкой, но она не сможет ответить даже на банальный вопрос, откуда она. А вдруг здесь так же, как на Земле, — эпоха глобализации, и все читают и смотрят одно и то же. И кто-нибудь упомянет известное всему миру имя и поинтересуется у Эмилии, как ей творчество этого актёра или музыканта?

Быстро растеряв всю свою недавнюю решимость, Эмилия шла всё медленнее, пока вообще не остановилась в нескольких метрах от компании. Теперь она чувствовала себя действительно глупо и радовалась лишь тому, что на неё до сих пор никто не обращал внимания.

— …так я именно об этом и говорю! — молодой парень, блондин, так эмоционально взмахнул своим бокалом, что стоящая рядом девушка немного отшатнулась. — Пока мы дрожим над каждой крошкой белого камня, Малые Земли из него туалеты строят. Я просто не верю, что этот материал нам нечем заменить.

Парень огляделся вокруг, словно ища поддержки, и тут наткнулся взглядом на Эмилию.

— Ну правда же? — спросил он, глядя на неё.

Эмилии внезапно захотелось допить шампанское, но державшая бокал рука словно онемела.

— Я… я не знаю, — Эмилия сглотнула, безуспешно пытаясь придать уверенности своему почти дрожавшему голосу. — Если нам так нужен этот камень, почему не попросить его у… Малых Земель?

Все члены компании теперь смотрели на неё, и Эмилия застыла, ожидая взрыва хохота в свой адрес, но её неожиданно поддержала девушка в синем коктейльном платье.

— Вот видишь, Марк. Не только я думаю, что нам бы стоило снова наладить торговые отношения с Малыми Землями, а не устраивать политические войны на ровном месте.

Блондин поморщился так, словно она плюнула ему в лицо.

— Нонсенс! Наладить отношения… С тем же успехом можно попросить белый камень у Отшельника! Как вы, интересно, — и к ужасу Эмилии блондин теперь обращался именно к ней, — собираетесь убедить их возобновить с нами торговлю после того, как мы вышли из Союза?

— Лично я — никак, — вполне искренне ответила Эмилия.

Блондин буквально просиял, словно поставил неплохую сумму денег именно на этот ответ.

— Вот! Типичное отношение не менее типичного обывателя. Каждый знает, как надо вести дела, но никто не готов предложить идею, как этот процесс организовать.

— Марк! — блондина бесцеремонно перебил худощавый парень, стоявший рядом с ним. — Во-первых, ты не очень-то вежлив, во-вторых…

Что там было «во-вторых», Эмилия так и не узнала. Сначала ей показалось, что худощавый парень вдруг уставился на неё, а следом за ним — и все остальные в компании; но почти сразу она поняла, что они смотрят на что-то позади неё. Несмотря на тёплый вечер, она почувствовала холодные мурашки, пробежавшие по спине.

— Я прошу прощения, — голос у неё за спиной был вежлив, но от него за километр разило стальным официозом и властью. — Но вашу собеседницу ждут.

Пару лет назад Эмилия с подругой проскользнули в один московский ночной клуб. Сама она на подобный шаг никогда бы не отважилась, но подруга была та ещё авантюристка и, вкупе с опасным характером, обладала поразительным даром убеждения. Так что, когда охрана отвлеклась на подвыпившую компанию, упорно отказывавшуюся согласиться с фразой «вы не проходите», подруги проскользнули внутрь. Они едва успели заказать по напитку за стойкой, когда у них за спиной внезапно выросли две неприветливые, начисто лишённые волос, чувства юмора да и обыкновенной человечности гориллы.

Как и в тот раз, Эмилия попыталась придать своему лицу максимально дружелюбное выражение и обернулась. Хотя чёрно-жёлтая униформа не вызывала у неё никаких ассоциаций, сам род занятий этих высоких, широкоплечих ребят сомнений у неё не вызывал. Тем более, что у каждого из них на поясе висела по кобуре, и торчащие из них рукоятки пистолетов выглядели вполне себе по-земному.

Оружие Эмилии не понравилось больше всего. Без него эти бравые парни могли бы оказаться обыкновенной охраной и просто бы выпроводили её как непрошенную гостью. Но эти ребята скорее напоминали полицейских, и последствия для неё могли оказаться куда печальнее. Особенно с учётом того, что Эмилия понятия не имела, как будет отвечать на самые простейшие вопросы вроде: где она живёт и как сюда попала.

— Позвольте, мы вас проводим? — поинтересовалась у девушки та горилла, которая была повыше. И, конечно же, ни одной вопросительной интонации в этой фразе Эмилия расслышать не удалось.