Цитаты из книг автора «Андрей Ткачев»

из-за открытия электрической энергии отказаться от тысячелетних устоев. Счастье и прогресс не только не являются синонимами. Они даже не рифмуются и, более того, часто противоречат друг другу. Вы избрали прогресс? Что ж, готовьтесь поломать всю свою жизнь до самых корней и разделить судьбу старухи у разбитого корыта. Вы хотите счастья? Изберите в качестве ориентира классические ценности и стремитесь к ним, как бы их ни обзывали и ни обсмеивали в газетах. Всесильный Бибиков, как свидетельствуют мемуары, не смел присесть в присутствии маменьки без её на то разрешения. Иначе щёки «хозяина Киева» были бы отхлёстаны незамедлительно. Милорадович, герой войны 1812 года, бывал не раз сильно бит отцом за различные грехи. Если в высшем обществе таковы были отношения отцов и детей, то что сказать или подумать о простонародье, где и нравы строже, и верность навыку прочней? Именно такие люди, которые и в генеральских эполетах «съедали» смиренно отцовские и материнские пощёчины, построили, укрепили и многократно отстояли нашу страну. Поколение ничтожных людей, людей без святынь и ценностей, за неимением иных

Классическое, основанное на соблюдении традиций, общество рождено пятой заповедью. Там, где жена послушна мужу, а дети – маме; там, где старость в почёте, а молодость – в послушании, эту заповедь знают. Там не увлекаются суетным прогрессом

Отец семейства должен быть капитаном корабля. Мать и жена – помощником капитана или – боцманом, хоть и звучит это не по-женски. А дети – юнгами и матросами. Их нужно сбрасывать, как ложных богов, с пьедестала и запрягать в работу. В чёрном теле, а не в белом воротничке нужно держать их. К труду, а не к карманным деньгам должны привыкать их руки. Если родители этого делать не будут, то они – разрушители пятой заповеди, а значит, и уничтожители всех остальных. Рождённые ими гордецы и лентяи не остановятся на отсутствии почтения к родителям. Они начнут и красть, и убивать, и прелюбодействовать. И некому будет сказать святую фразу из Гоголя: «Я тебя породил, я тебя и убью».

В Киевском оперном театре (том самом, где был убит Столыпин) в новогоднюю ночь или накануне ставят сказочные представления: «Сказка о царе Салтане», «Щелкунчик». В прошлом году мы всей семьей посетили балет «Щелкунчик» – и получили огромный заряд радости. Так хорошо мы Новый год еще не праздновали! Сложилась за много лет традиция ночных новогодних литургий. Хорошая традиция. Чем напиваться, бесноваться, просыпаться в незнакомых квартирах лицом в салате или, как киногерой Женя Лукашин, спьяну лететь из Москвы в Петербург – лучше отметить праздник литургией и тихо прийти домой.

Настанет время, и люди вознедугуют. Тогда больные скажут здоровому: «Ты болен больше других, потому что не похож на нас». Прп. Антоний Великий

над внешним – современный человек слышит с вершин Тибета и Индии чаще, чем с кафедры христианского проповедника. Оттого христианство многим показалось мелким. А люди массово окунаются в бесчеловечные пропасти восточной мистики. Каждый земной отец в ответе за сохранение у людей правильного понятия о Боге Отце. Если отец уйдет из семьи или останется, но не будет кормить и воспитывать, жалеть и наказывать, то людям будет трудно, а некоторым – невозможно усвоить евангельское учение об Отце Небесном. Если хочешь учиться, весь мир станет учителем. Златоуст сказал однажды: «Все зло – от незнания Писания». Можно переформулировать максиму святого отца и сказать: «Все зло – от неправильно понятого христианства». Христианство возвестило миру свободу, равенство и братство: свободу от греха, равенство перед Богом и братство всех людей, имеющих общего Отца.

Внутренний мир человека шире и глубже целой Вселенной. Холодные бездны космоса не могут вместить Бога. Они для Него – малая капля. А вот человеческое сердце способно и видеть, и вмещать, и хранить в себе Господа.

Для совести нет слова «вчера». Потому что совесть – от Бога, а Бог живет в вечном «сегодня». Совесть идет по прожитой жизни, как по залам музея. Экскурсоводом ей служит память. В отдельных залах совесть жмурит глаза и краснеет. На экспонаты этих залов смотреть стыдно. Тогда совесть тревожит душу, заставляет ее молиться. Если молитва тепла – застывшие сцены прошлого тают и теряют форму. Они превращаются из камня в воск, оплывают и становятся неузнаваемыми.

А во всяком женском – «сестры и матушки». Думал, что «бабушка» – это не наказание за молодость, а заслуга за правильную жизнь. Заслуга за жизнь, потраченную не на любовников, имидж и карьеру, а на семью, детей и внуков. То же думал я и про вымирающих как вид дедушек. Думал и про антропологическую энтропию, как бы завернуто это ни звучало. Ещё думал про мировую закулису, то есть про мягкую замену всего естественного всем неестественным. Типа – украсть хлеб, дать дерьмо с биодобавками да ароматизаторами и с помощью рекламы убедить всех, что это и есть счастье. О многом тогда передумал! Со страхом и с радостью постижения смыслов. Вообще, сладко думается под летними звездами. Так и домой дошел.

Страшно смотреть на человека, в чьем немощном теле, от близости к могиле уже пахнущем землей, живут и действуют все те же страсти, что и в молодости. Отвратительны старики, завидующие и суетящиеся, злобствующие и не могущие найти других тем для разговора, как только поосуждать. Поскольку бесы бесстыдны, о