Цитаты из книг автора «Андрей Ткачев»

Технологии, оторванные от морали, поставили мир на грань выживания. Если миру суждено ещё пожить, то это зависит от лучших ценностей Востока. «Чти отца и мать» – одна из них, и не у Запада учиться её реализации.

Европейцы умудрились нарушить все заповеди, не нарушая при этом приличий.

Они превращают детей в «домашние божества» и сами превращаются в идолопоклонников.

всех заповедей пятая наиболее нравится родителям. Им кажется, что эти слова обслуживают их родительские интересы и стоят на страже их прав и эгоизма. В действительности это не так. Хотя бы потому, что правильное исполнение этой заповеди предполагает наглядный пример, а значит, совместное проживание нескольких поколений.

Чем ближе к нам святой по времени, тем больше мы начинаем к нему прикасаться душой

У Осипа Мандельштама есть такие строки: «За радость тихую дышать и жить, кого, скажите, мне благодарить?» У поэта возникает желание благодарить всего-навсего за радость дышать и жить. А здесь уже речь идет о большем. Размышляя, копаясь в глубинах своего «я», человек должен понять, что это абсолютно верно – просто за «радость тихую дышать и жить» нужно Кого-то благодарить.

Тому, кто занят разумно, все послужит на благо: телефон, компьютер, лифт, метро, транспортное средство. Но когда люди не используют эти короткие периоды комфортного жития, данного им, Господь возвращает их в период ручного плуга и тягловой силы. Мы к этому вполне можем вернуться.

Но и на сегодняшнее время нельзя лучше описать состояние человека: он не знает ничего, потом узнает, но забывает, а если знает и не забывает, то не имеет мужества бороться и, наконец, может дойти до того, чтобы грешить по привычке, и его душа, как мертвая, уже не болит от этого.

Эпоха грамотности выбрасывает в сферу потребления такое количество знаний, бесполезных и не касающихся прямо человека, что доля полезных знаний оказывается критически малой в общей массе информации. Минимальной. Эпоха общей грамотности угрожает человеку именно незнанием главного.

Мы живем во времена массового неведения. И это неведение не всегда невольное.