Глава 10. Как мальчишка

Если бы Комбс работал так же предусмотрительно, как он оставлял людей на стреме, чтобы приберечь нервишки очередного богатого папаньки, то он бы наверняка уже поймал ловкача, выпытал из него всю правду, какая нужна и сержанту, и мне, а там больница осталась бы далеко позади.

Тем не менее, предусмотрительность бывшего британца оставалась на крайне низком уровне. Он оставил человека возле палаты Кононова: средних лет, скучающего и даже не снявшего фуражку. Я в какой-то момент даже засомневался, что Оксане удастся стащить его со стула, появись она даже перед ним в одном белье.

Мысль так крепко засела у меня в голове, что на миг воображение нарисовало медсестру, которая посреди коридора скидывает с себя белый халат и остается в красном комплекте.

– Я пошла, – прошептала Оксана.

– А… – растерялся я на миг. – Давай.

Она двинулась по коридору, цокая невысокими каблуками и виляя при этом бедрами так, что даже смотрящий в другую сторону заметил бы это четкое, распланированное до миллиметра движение.

Может, полицейского не интересовали медсестры или он думал о чем-то своем, но я полностью погрузился в это чарующее зрелище. Гипнотические покачивания едва не ввели меня в транс, и только завязавшаяся беседа смогла выдернуть меня из этого водоворота.

Медсестра увела полицейского от двери, сославшись на то, что он нужен ей для заполнения документов. Тот даже сопротивляться не стал и, как рыба, махом проглотившая наживку, потянулся следом за Оксаной безо всякой лески.

Я только и фыркнул себе под нос, шмыгнул к двери и скользнул внутрь.

– Кононов? – шепнул я спавшему раненому, а потом осторожно тронул его рукой. – Кононов! – повторил я уже громче.

Веки парня затрепетали, глаза раскрылись и уже через секунду округлились так, что я понял: он будет орать. Схватив одеяло за самый край, я подтянул его до кончика носа Кононова, прижал его покрепче и быстро заговорил:

– Я тебе ничего не сделаю, но надо поговорить, понял? Так что не ори. Кивни, если согласен.

Последовал быстрый кивок, затем Алексей сморщился, а я обнаружил, что придавил ему рану. Одеяло я тут же стащил ниже:

– Говори все, что знаешь, – потребовал я. – В случае чего – плечо твое никто не защитит. – Зачем вам Родионов?

– Попросили найти и доставить, – ответил Кононов без раздумий.

– Кто? Куда? Отвечай лучше сразу со всеми подробностями! Кто просил? Отец?

– Отец? – лицо Алексея вытянулось. – Ему-то зачем вшивый технарь?

– Да мне тут напели, что папка у тебя видный человек.

– Видный, два десять ростом, – улыбка Кононова переехала на одну сторону, и он замолчал, а потом и выражение на лице изменилось, став каким-то плоским.

– Эй, – я слегка толкнул его в грудь, но Алексей всего лишь слегка пошевелился, как парализованный. – Кто к тебе приходил до меня?? Кто?!

Тот лишь раскрывал рот в немом возгласе, который по скудности мимики и криком назвать нельзя было. Надо было бежать, решил я, так как признаки инсульта распознать мог.

Надеясь, что Оксана увела полицейского не в ординаторскую, я вернулся обратно, ступая осторожно, но естественно: мало ли кто попадется навстречу. К счастью для меня, девушка оказалась большой умницей. А я – нет.

– Простите, вы кто? – другая медсестра, одетая в точно такой же белый халат, только на пару размеров больше, повернула ко мне интеллигентное лицо, скрытое большими прямоугольными очками, и взялась сверлить взглядом, как алмазным буром.

– К Оксане пришел, – тут же соврал я. Или не соврал, а только недосказал часть правды.

– И как вас только сюда пустили, – она постучала карандашом по столу, отбивая ритм. – Но вы вроде бы не буйный?

Я чуть не подавился:

– С чего бы мне быть буйным? – поинтересовался я достаточно вежливо для человека, которого потенциально могли обвинить в убийстве. К тому же теперь найдется свидетель, который скажет, что я был в больнице.

– Какой нормальный человек, выйдя из такого заведения, вернется сюда обратно? – спросила меня медсестра.

– Влюбленный, – я подмигнул ей.

– Оксанка-Оксанка, – изображая суровую мать, проговорила ее напарница. – Вертит мужиками, как хочет!

– Да я ее только на пару слов. Видел внизу на таблице, что она сегодня работает, а вот скоро ли придет – не заметил.

– Она где-то тут на этаже должна быть, – медсестра сняла большие очки и положила их на стол. – Вот, наверное, идет!

И правда, стук каблуков за дверью подсказал, что Демидова уже возвращается обратно. Уложиться в пару минут с отвлечением полицейского – почти профессиональный подход.

– Премного благодарен за компанию, – ответил я и приоткрыл дверь прямо перед носом у Оксаны: – Привет! – гаркнул я ей в лицо и тут же подмигнул.

– Ой… – испуганно ответила та и пару раз быстро посмотрел на коллегу. – Привет!

– Мне бы тебя на пару слов, – я поспешил выйти из ординаторской, чувствуя, что шансы мои вляпаться в очередную неприятную историю тают на глазах, вызывая такой сильный приступ радости, что Демидову захотелось приобнять прямо в коридоре.

– Да… пожалуйста, – она позволила мне выйти и спросила, как только закрылась дверь: – Ты все успел сделать?

– Нет. Ничего не успел, – выдохнул я, не оборачиваясь. Полицейский должен был остаться на своем месте, но при этом ничего не заподозрить. – Выведи меня отсюда, пожалуйста, минуя охрану, а я пока все расскажу, как есть.

– Хорошо, – она потянула меня к лестнице.

– У Кононова инсульт. На вмешательство у вас есть еще минут пятнадцать, чтобы сохранить его мозг, так что я буду предельно краток: кто-то хотел его убрать. Возьмите анализы, какие потребуется, чтобы понять, что вызвало…

– Мы не давали ему никаких препаратов, – негромко ответила Оксана.

– Дослушай и не перебивай, – вежливо, но твердо произнес я. – Он спал, я его разбудил. Вы же не давали ему кровоостанавливающее и не от балды лечили всем подряд – в этом я уверен. Поэтому сейчас, как только я уйду, проведай Кононова, возьми сразу все, что нужно, а потом, когда выяснишь, найди меня. Сейчас я живу на Пионерском проезде, сорок восемь, верхний этаж. Не забудь.

Мы уже спускались по лестнице, ведущей к черному ходу.

– Ты же перепрыгнешь через забор, не мальчик, – полушутя ответила Оксана, хотя на лице ее не было ни тени шутки.

– Разумеется, – ответил я и повторил: – не тяни, когда все выяснишь.

– Мог бы ради приличия обозвать это свиданием, – заявила она, когда мы оказались между двойных дверей почти в полной темноте, а чуть позже, когда ее губы перестали прижиматься к моему рту, добавила: – или герои так не поступают?

– Герои? – замешкался я, а она уже открыла дверь.

– Иди, пока охрана не заметила, – в слабом свете, что пробивался с улицы, я заметил на ее лице улыбку. – Кононова спасем, не переживай.

Затем она буквально вытолкала меня наружу, захлопнув больничную дверь. Глуповато, как мальчишка, я улыбнулся сам себе, покинул двор и отправился обратно домой.

Зря потраченное время для дела обернулось шансами на более близкое знакомство с приличной девушкой. Но приятности потом, а пока надо было спешить – я дошел до трамвайной линии и на ходу вскочил в вагон.

Кто-то хотел избавиться от Кононова. Кто-то… Вариантов много, но цель оставалась прежней – этот кто-то подчищал хвосты. И едва ли речь шла про отца Алексея. Который, с его слов, не был таким уж видным деятелем.

Раскидывая варианты, я не заметил, как добрался до ближайшей к дому остановки. Покинув трамвай в полной неуверенности, что же делать дальше, я поднялся наверх, машинально вынул из кармана ключи и, еще не успев вставить их в замочную скважину, услышал едва различимые шаги.

Отпустил ключ, сунул руку к пистолету и собрался было развернуться, как вдруг услышал:

– Я безоружен, не стреляйте.

– Если что, мой пистолет направлен прямо тебе в брюхо, – солгал я.

– Позвольте, я… – шаги, уже нормальные, определили линию движения нежданного визитера. Ловкач нарисовался перед моими глазами, только узнал я его не сразу – все лицо покрывали не успевшие зажить раны и кровоподтеки.

Не убирая руки с пистолета, я провернул ключ в замке и открыл дверь:

– Позволяю.

Кажется, предстоял новый серьезный разговор.