– Новый директор – крепкий орешек. Его не просто слушают – к нему прислушиваются. Хитрый лис со временем всё поймёт, если уже не раскусил нашу игру. Безупречная репутация, семьи нет, деньгами не соблазнишь… Единственный выход – убрать проблему радикально.

– Может, сам и возьмёшься? – Фархад произнёс это с ледяным спокойствием, будто речь шла о пустяковом деле.

– Мы так не договаривались, – осмелился возразить Ричард. – С меня информация, с тебя ликвидация, помнится так было дело…

– Ты договаривался с Рахимом, а не со мной!

– Тем не менее наш договор в силе, раз ты сейчас вместо него. У нас общие дела. Конечно, если ты против я найду другого партнера. Ничего личного – только бизнес, ведь так?

«А он наглеет… – подумал Фархад. – Это плохо. Давно пора поставить его на место».

В высших эшелонах власти функционировала отлаженная система, где каждому участнику отводилась чётко определённая роль. Одним из элементов этой структуры являлся Ричард – прокурор с безупречной репутацией, чьи обширные связи в силовых структурах служили надёжным фундаментом для слаженной работы всего механизма. С Ричардом работал Рахим.

Фархад понимал – после смерти брата ему придётся временно взять на себя его дела. Но чем глубже он погружался в бизнес Рахима, тем яснее становилось: его собственные амбиции и возможности намного шире того, чем занимался брат. Он никогда не вмешивался в его дела, позволяя тому проявлять самостоятельность, но всегда был готов помочь чем угодно. Однако брат никогда не просил о помощи, предпочитая идти своим путём.

«Убийства, поставки оружия – как низко и банально», – думал Фархад, изучая финансовые отчёты Рахима. В его глазах эти методы казались примитивными и устаревшими. Его привлекали более изощрённые способы заработка, где главным оружием были знания, связи и безупречное понимание финансовых механизмов.

Нефть, криптовалюта, сложные схемы отмывания денег по всему миру – всё это было его, Фархада, стихией. Он умел находить лазейки в законодательствах разных стран, создавать многоуровневые финансовые конструкции, которые работали как швейцарские часы. Его интересовали не быстрые деньги, а долгосрочные проекты с гарантированной прибылью.

Особенно увлекали Фархада крупные, вполне легальные международные сделки в сфере строительства. Он видел в этом не просто бизнес, а возможность создавать что-то новое, оставлять свой след в мире. Его компании возводили элитные жилые комплексы в Европе, участвовали в строительстве логистических центров, развивали курортные зоны.

В мире криптовалют Фархад чувствовал себя как рыба в воде. Он создал сеть инвестиционных фондов, которые умело маневрировали на волатильном рынке, извлекая прибыль даже из самых непредсказуемых колебаний. Его аналитики отслеживали малейшие изменения, а трейдеры действовали с точностью хирургической операции.

«Настоящий бизнес – это искусство», – часто повторял он про себя, изучая новые возможности для инвестиций. И с каждым днём его империя становилась всё шире, охватывая всё новые рынки и сферы деятельности.

Фархад знал: то, что начиналось как временное замещение, превращалось в его собственное дело – масштабное, амбициозное, достойное его талантов и амбиций. И он был готов вести этот бизнес к новым вершинам, используя все свои знания и опыт.

Эта система работала до тех пор, пока Ричард не начал нарушать границы дозволенного. То суммы не сходились, то документы исчезали в самый неподходящий момент, то появлялись необъяснимые транзакции на счетах тех, кто должен был оставаться в тени.

Вскоре стало очевидно, что Ричард вёл двойную игру. Он систематически занижал показатели прибыли в отчётах, чтобы получать откаты от контрагентов за заключение выгодных для них контрактов. Более того, он создал целую сеть подставных фирм, через которые проходили теневые финансовые потоки о которых Рахим не знал.

Особую изощрённость проявлял он в манипуляциях с бюджетными средствами: часть денег, выделенных на социальные проекты, таинственным образом перетекала на офшорные счета, подконтрольные Ричарду. Он использовал своё положение не только для личного обогащения, но и для давления на коллег, шантажа и вымогательства.

Его действия постепенно переросли в серьёзные просчёты, которые могли кардинально изменить существующую теневую систему. Кто-то должен был его остановить.

«Овца в шкуре волка не сможет долго», – мрачно усмехнулся Фархад, мысленно поставив точку в деле прокурора.

– Да, Ричард, ты абсолютно прав. Всё именно так, как ты говоришь, но есть пара моментов… По телефону подобные вопросы, как ты знаешь, не обсуждаются. Как насчёт встречи завтра? Обсудим всё с глазу на глаз.

– Отлично, – оживился Ричард.

– Детали встречи вышлю позже.

Завершив звонок, Фархад почувствовал, как напряжение постепенно отпускает. Завтра Блэк получит свою первую цель. Теперь главное – найти достойную замену прокурору. Фархад погрузился в размышления, перебирая в памяти потенциальных кандидатов, чьи амбиции и связи могли бы послужить его целям. Каждый из них имел свои слабости, и именно это делало их уязвимыми. Вопрос лишь в том, кто окажется наиболее полезным в сложившейся ситуации.

Массивная дверь его кабинета, отозвалась осторожным, почти робким стуком.

– Войдите! – голос Фархада прозвучал резко, словно удар хлыста, заставляя вздрогнуть каждого в коридоре.

В проём кабинета, словно тени собственных страхов, проскользнули четыре фигуры мужчин. Их головы были опущены, плечи ссутулились под тяжестью вины, а пальцы нервно теребили края одежды.

– Господин… – выдавил один из них. – Прости нас… Эти двое… они ускользнули… Клянусь Аллахом, больше такого не повторится! – последние слова он произнёс с такой горячностью, будто пытался убедить в этом самого себя.

Фархад медленно поднял голову. Его глаза, обычно спокойные и проницательные, сейчас пылали внутренним огнём. Мир, в котором жил Рахим ему совсем не нравился. Он привык цивилизованно решать дела, но сейчас был вынужден опуститься до его уровня. Он снова вернёт себе свой мир, но сначала наведет порядок.

В кабинете стало ощутимо холоднее, воздух будто наэлектризовался от напряжения.

– Конечно, не повторится… – прошептал он так тихо, что слова едва можно было расслышать.

Его рука молниеносно метнулась к пистолету. Выстрелы разорвали тишину и четверо мужчин рухнули как подкошенные. Охрана тут же вбежала в его кабинет, но он взмахом руки вернул их на место и велел позвать Блэка.

Образ брата стоял перед глазами – Фархад шептал молитву… И снова новый стук в дверь.

– Жди там! – рявкнул Фархад, не скрывая ярости.

Когда молитва подошла к концу, он переступил через безжизненные тела и вышел навстречу Блэку. Тот стоял неподвижно, без единой эмоции на лице.

Фархад поборол приступ гнева, стараясь выглядеть спокойным. Бросив пару слов охране, чтобы те убрали трупы из кабинета, он взял Блэка под локоть и направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Их шаги эхом отражались от стен.

– Рад тебе сообщить, мой дорогой друг, что твой вынужденный отпуск наконец—то закончился. Пора тебе снова делать деньги!

– Кто цель? – равнодушно спросил Блэк, не теряя времени на приветствия.

Фархад удовлетворённо кивнул, он ожидал именно такой реакции.

– Не спеши, – произнёс он, выдержав паузу. – Знаю, до сих пор в твоём списке были исключительно мужчины. Но, как говорят французы: «c’est la vie» (c’est la vie – такова жизнь. Французский). Что, если на этот раз твоей целью станет женщина?

Блэк лишь пожал плечами.

– Это только мишени – заметил он, словно не видел разницы.

– Браво, дружище! – удивлённый Фархад впился взглядом в лицо собеседника, пытаясь уловить малейшие признаки колебаний, но тщетно. На лице Блэка не дрогнул ни единый мускул.

«Пожалуй, стоит увеличить гонорар этому мозгоправу Алексу…», – мысленно отметил он, полностью удовлетворённый реакцией своего нового наёмника. Он махнул Блэку рукой, приглашая следовать за ним. Блэк молча подчинился. Они прошли через двор виллы к причалу, где в ожидании величественно покачивалась на волнах белоснежная яхта.

– Прокатимся, друг мой, морская прогулка пойдёт тебе на пользу, – произнёс Фархад с притворной заботой, и его улыбка напоминала оскал хищника перед прыжком. Они поднялись на борт.

В просторной каюте Фархад выложил перед Блэком пять фотографий. Тот взял их в руки и начал внимательно изучать.

Каждая деталь лица, каждый штрих казались ему знакомыми, но он никак не мог уловить связь. На снимках были трое мужчин и две женщины – он выбрал первую из них.

Карие глаза незнакомки заворожили Блэка. В их глубине таилась не только несгибаемая воля и непокорность – там пряталось нечто большее, какая—то невысказанная история, способная перевернуть его тёмный мир с ног на голову. И чем дольше он смотрел на фотографию, тем сильнее росла его одержимость разгадать эту загадку.

Фархад пристально разглядывал Блэка, стараясь уловить малейшие изменения в выражении его лица. Он пытался прочитать его мысли, понять, узнает ли тот, кого—то на фотографиях. Но лицо Блэка оставалось непроницаемым, и это успокоило Фархада.

– Сначала займёшься вот этим, – он указал на фотографию, лежащую в центре стола. – На каждую цель даю три дня: два на подготовку, один – на исполнение. Но этого нужно убрать первым!

Стив молча кивнул, его взгляд оставался холодным и сосредоточенным. Фархад, убедившись, что приказ понят правильно, продолжил:

– Сделай все аккуратно, без лишнего шума. Первому устрой несчастный случай, с остальными – по ситуации. Вопросы?

– Да вроде нет, – коротко ответил Блэк.

Фархад передал ему досье на каждую цель, предупредив:

– Ознакомишься сегодня, и не затягивай…

Блэк так и сделал – он уже мысленно приступил к планированию. Первый день уйдёт на изучение распорядка дня цели: привычки, маршруты, места частого пребывания. Второй день он посвятит разведке: выбор оптимального времени, места и способа. Третий день станет решающим – днём исполнения. Всё должно пройти безупречно…

Глава 7 Первая жертва: начало охоты.

«– Попрошу вас, подбородочек повыше! Голову чуть вправо! Плечики разверните! Смотрим сюда… Вот так. Отлично! Взвод, целься!.. Огонь!!!»

к/ф «Карнавальная ночь»

Блэк рассеяно брёл по тенистым аллеям виллы Фархада, погружаясь в вязкий кисель мыслей, среди которых, словно пузырьки воздуха, застыли обрывки воспоминаний, не желая складываться в единую картину.

Величественная вилла раскинулась перед ним во всём своём великолепии. Роскошный сад, наполнял воздух пьянящим ароматом цветов. Всё это казалось одновременно и знакомым, и чужим, напоминая отражение в кривом зеркале. Что—то было не так, но что именно – ускользало от его понимания, прячась за серой пеленой, застилавшей разум.

Лица появлялись перед ним и растворялись в воздухе, словно миражи в пустыне – реальные, но неуловимые. Люди приветствовали его, но их имена тонули в его памяти не находя отклика. Даже сам Фархад, тот, кого он точно должен был помнить – оставался для него чистым холстом, которого не касалась кисть мастера.

Тревога росла внутри, подобно ядовитому цветку, чьи корни всё глубже проникали в его сознание. Временами перед глазами мелькали смутные образы – фрагменты лиц, обрывки движений, но они растворялись прежде, чем он успевал их разглядеть. Это было похоже на попытку собрать пазл, где половина деталей утеряны. Он чувствовал себя пленником собственного разума, запертым в клетке воспоминаний.

Целый вечер он изучал файлы личных дел будущих жертв. Сухие факты биографии, места проживания, маршруты передвижения – всё это складывалось в наброски картины предстоящего плана действий. Он даже не пытался искать мотивы их ликвидации – для него это были просто точки на карте, цифры в отчётах, безликая статистика.

Каждое имя, привычка – любой факт становились очередной деталью сложного механизма, который он выстраивал в своей голове. Его не волновали их мечты, страхи или надежды. Они были лишь фигурами на шахматной доске его плана, пешками, которые предстояло убрать с пути. Он действовал как математик, решающий уравнение, где каждая переменная имела своё точное значение.

В его сознании не оставалось места эмоциям. Только холодный расчёт, только безупречная логика. Каждая минута была просчитана, каждый шаг выверен до мелочей. Он знал, что успех зависит от точности исполнения, а не от причин, по которым это должно быть сделано.

К утру на его столе лежала идеальная схема, где каждый элемент находился на своём месте. Оставалось лишь воплотить её в жизнь, и тогда всё встанет на свои места. В запасе была пара часов не отдых, и он позволил себе расслабиться. Его тело обмякло, едва он рухнул на кровать.

Тьма, опустившись сомкнулась над ним, разгоняя мысли и поглощая сознание, видения одно за другим проникали в его голову устраивая хаос, пока он не увидел её… маленькую девочку на краю пропасти.

Она звала его, тянула к нему свои ручонки, а детский голос дрожал от страха. Он рванулся к ней, но тело предательски не слушалось. Парализующий ужас сковал его ноги, словно они были залиты бетоном. Он мог только беспомощно наблюдать, как ребёнок балансирует на краю бездны, а его собственное тело остаётся неподвижным, несмотря на все усилия.

– Элис! —крик, полный безысходности и агонии, вырвался из его груди, разрывая ткань сна в клочья.

В ответ – едва слышный шёпот, дуновение ветра из другого мира:

– Папа… спаси меня!

Её тело медленно падало во мрак бездны, а он… он лишь мог бессильно наблюдать, как она исчезает во тьме, пока его не обступили тени…

Женский голос в его голове прозвучал холодно и отстранённо:

– Тебе не спасти её – она принадлежит нам… она принадлежит Рахиму.

Неведомая сила придавила его к земле и в этот момент тени вокруг него стали плотнее, их хохот превратился в пронзительный визг.

– Нет! – прорычал он, стиснув зубы. – Она моя дочь! Я не позволю забрать её!

– Ты не знаешь, с чем связался… – прошипел один из призраков, выступая вперёд. – Она уже наша. Её душа принадлежит нам.

Внезапно воздух вокруг него задрожал, тени отпрянули, обожжённые невидимым пламенем. В его груди разгорался огонь – древний, первобытный, неподвластный тьме, а в ушах стоял издевательский хохот, раздирая остатки воли.

Стив, сдирая с пальцев кожу, вцепился в острые камни, будто они были его последним шансом на спасение. Он должен встать и броситься в пропасть за ней – своей дочерью! Но призраки хватались за его одежду, за руки, пытаясь оттащить от края бездны.

Стив чувствовал, как холод проникает в его тело, как силы покидают его, но отчаянный крик дочери где-то внизу придавал ему новые силы. Он боролся с этими потусторонними существами, которые, казалось, были порождением его собственного страха и бессилия.

В тот момент, когда борьба между реальностью и кошмаром достигла своего апогея, он почувствовал, как что—то тёплое и светлое коснулось его сознания – слабый отголосок надежды, последняя искра веры, которая могла изменить всё.

Голос… такой знакомый и родной:

– Стив, остановись…

Он увидел её – женщину с фотографии… Цель, которую Фархад приказал уничтожить. Её лицо, казалось, излучало мягкий свет в темноте, но в глазах читалась такая боль, что у Стива перехватило дыхание…

Ночь прошла в мучительном кошмаре. Едва первые лучи рассвета коснулись горизонта, Блэк вскочил с постели и сразу устремился к кофейному автомату. Три чашки крепкого кофе – и он был готов к новому дню. Одевшись, он вышел наружу.

Несмотря на ранний час, солнце уже нещадно палило. Его первые лучи заливали ярким светом обширное поместье Фархада, скрытое за витой оградой из кованого железа, что создавала ощущение приватности и безопасности – настоящая крепость роскоши, достойная влиятельного олигарха.

Вдоль извилистых аллей гордо высились стройные пальмы. Газоны, безупречно ровные и ухоженные, источали пьянящий аромат свежести, а между ними, как драгоценные камни, сверкали россыпи цветущих кустов, разбросанных по всей территории. По саду то и дело сновали садовники, напоминая трудолюбивых эльфов – они стригли, поливали и подрезали растения. У морского причала величественно покачивалась белоснежная яхта «Al Safir» – гордость хозяина, которую нежно ласкал утренний бриз.

Но Блэк, казалось, не замечал всего этого великолепия – его взгляд изучал систему безопасности комплекса. Он оценивал расположение камер, датчиков движения – всё то, что обычный человек пропустил бы мимо внимания. Сам того не осознавая, он уже составлял в голове план побега на непредвиденный случай, ощущая себя пленником Фархада.

Он по достоинству оценил все технические ухищрения: имение представляло настоящую крепость, защищённую многоуровневой системой безопасности с избытком заполненную охраной. Витая ограда, окружавшая территорию, была буквально нашпигована современными датчиками движения и тепловизорами. Каждое движение фиксировалось камерами видеонаблюдения. А в ночное время территория утопала в ярком свете мощных прожекторов, установленных на крыше особняка.

Здание имело продуманную планировку с чётким разделением зон. Подземные этажи вмещали в себя прекрасно оборудованный фитнес—центр и профессиональный тир. На первом этаже раскинулся величественный холл. Стены украшали старинные полотна. Высокий сводчатый потолок усиливал любые звуки, разнося их по всему помещению и делая приватные разговоры практически невозможными.

Второй этаж представлял собой гостевой сектор, оборудованный всем необходимым для досуга: просторными залами для отдыха, бильярдной и несколькими уютными террасами с панорамным видом.

Третьим этажом безраздельно властвовал Фархад. Его кабинет был крепостью внутри крепости. Массивные стены, звукоизоляция, бронированные окна – всё говорило о том, что хозяин серьёзно относится к вопросам безопасности.

Дверь в его кабинет была оснащена биометрическим замком с распознаванием отпечатков. «Волкодавы» в черных костюмах с наушниками неусыпно несли вахту, готовые в любой момент отразить малейшую угрозу. Каждый из них прошёл жёсткий отбор и специальную подготовку.

По коридорам третьего этажа ходили только те, кому было позволено – доверенные лица Фархада, проверенные временем и обстоятельствами. Здесь царила особая атмосфера – атмосфера власти, силы и непререкаемого авторитета.

Фархад редко покидал свои владения без особой на то необходимости, но, если она возникала, он мог исчезнуть в любой момент – в помещении имелись тайные ходы, о которых знали лишь единицы. Имелись и две вертолётные площадки – запасной маршрут для экстренного побега, расположенные на крыше здания и во дворе виллы.

Весь дом функционировал как единый организм под управлением интеллектуальной системы, которая управляла всеми процессами, автоматически включая и выключая системы жизнеобеспечения.

Но главная жемчужина всей этой коллекции – гордость Фархада, располагалась не здесь. В самом сердце поместья, подобно бриллианту в ювелирной коллекции, расположился главный шедевр – бассейн, достойный самых роскошных владений, каждая деталь которого кричала о безупречном вкусе и безграничном богатстве его владельца.

Все взоры невольно устремлялись к его бездонным лазурным глубинам, где, играя солнечными лучами, сияла изысканная мозаика в стиле древнеримских мастеров, украшенная легендарным логотипом «Versace».

Центральным шедевром композиции выступал монументальный барельеф Медузы Горгоны – настолько правдоподобный, что каждый невольно отшатывался, словно опасаясь каменного взгляда мифического создания. А когда в игру вступала гидросистема бассейна, создавалось впечатление, будто змеи на голове чудовища оживали в причудливом танце.

Но истинное волшебство начиналось с наступлением темноты. Тогда глаза Медузы загорались рубиновым огнём, будто бы наполняясь жизнью. Они мерцали таинственно и маняще, погружая пространство в атмосферу древнего проклятия, от которого веяло дыханием древнего мифа.