Едва поместившись в дверном проёме, он, подобно горной лавине, сразу заполнил собой всё её личное пространство. Его внушительная фигура, казалось, отбрасывала тень на каждый уголок небольшой комнаты, а внимательный взгляд придирчиво изучал помещение.

По его лицу трудно было понять истинную цель визита, но букет огромных пионов в его руках сразу отвлёк Николь от мрачных мыслей. Их аромат наполнил палату, перебивая больничный запах антисептиков.

– Позволишь Николь? – улыбаясь произнёс Мерфи, и Николь была готова поклясться, что услышала, как от его глубокого голоса задрожали стёкла окон. – Меня зовут Брайн Мерфи, я новый директор вашего отдела, вместо Джона Ковальски.

– Конечно, проходи Мерфи – ответила она, стараясь скрыть удивление. Она указала ему на стул, но он отказался.

– Рад тебя видеть, но я ненадолго.

– Оставайся хоть на весь день, разбавишь моё одиночество до прихода Элис.

Мерфи приблизился. Он взглянул на букет, словно решая – куда его пристроить.

– Я попросил медсестру принести вазу, – смущённо произнёс Мерфи, перебирая в руках стебли цветов, лепестки которых готовились осыпаться дождём, если он не прекратит.

– Не волнуйся, давай его мне, – с беспокойством отозвалась Николь, надеясь сохранить букет.

Её пальцы трепетно сомкнулись вокруг нежных стеблей, и она поднесла букет к лицу. Глубокий вдох – и терпкий, сладковатый аромат пионов окутал её, словно нежное шёлковое покрывало.

Огромные цветы раскинули свои атласные лепестки и их благоухание, наполнив больничную палату, сотворило настоящее чудо. Серые стены, больничный запах и монотонный писк приборов вдруг растворились в этом цветочном тумане. Теперь она находилась не в унылой больничной палате, а в самом сердце цветущего сада, где каждый вздох дарил новую надежду.

– Как твоя рана, Николь? – Мерфи осторожно нарушил тишину, не отводя внимательного взгляда от её лица. – Выглядишь бодрой…

– Так и есть, – кивнула она, но движение вышло скованным.

Краем глаза заметив белёсые полосы бинтов на груди, Николь машинально подтянула одеяло повыше, словно пытаясь укрыться от его проницательного взгляда.

Мерфи замер, погружаясь в водоворот тяжёлых мыслей. Слова, которые он готовил по дороге сюда, теперь казались неуклюжими и неуместными. В голове крутился предстоящий разговор, от которого зависела не только её судьба, но и многое другое.

Ещё недавно всё казалось простым и понятным. Но теперь, увидев её – бледную, но стойкую, с этим упрямым блеском в глазах – он вдруг осознал, что не в силах произнести то, что должен.

Николь ждала дисциплинарная комиссия – её собирались уволить, как сотрудника, превысившего свои полномочия. И хорошо, если этим всё закончится…

– Ну, раз ты в порядке, тогда почему не на службе? Нам тебя, Николь, сейчас очень не хватает. Молодой коллектив будет рад получить обратно такого опытного сотрудника, как ты.

Он сказал это шутливым тоном, прекрасно понимая, что она ещё слаба и ей надо время, но ему хотелось приободрить, поднять ей настроение.

– Раз так, то прямо сегодня и начну собирать вещи, – парировала Николь его шутку своей, – хотя, особо и собирать то нечего, кроме фруктов.

Приподнявшись на кровати, она попросила Мерфи отвернуться и надев халат открыла «продовольственный склад», скрывавшийся за дверцей небольшого больничного бара—холодильника. Достав из него пару пирожных, она предложила их Мерфи.

– Не отказывайся, в меня они уже не помещаются, а вечером Элис принесёт ещё, поэтому выручай.

– Что ж, спасибо, охотно помогу, – ответил он, ловко подхватывая крошечные пирожные своими огромными пальцами. – Так что ты думаешь насчёт возвращения в отдел?

Конечно, она размышляла об этом, но стоило ей встать, как безжалостный кашель разрывал грудь, пронзая болью. Раненое лёгкое всё ещё давало о себе знать, а впереди ждала врачебная комиссия… Быть может, именно поэтому Мерфи оказался здесь – узнать её состояние?

Мерфи медленно доедал остатки кулинарного шедевра, а его лицо выражало глубокую озабоченность. Николь, чутко уловив перемену в его настроении, не смогла остаться равнодушной. С искренней заботой в голосе она произнесла:

– Что тебя тревожит, Мерфи?

Услышав ее прямой вопрос, он казалось, решился.

– Буду откровенен с тобой, Николь, – собравшись с мыслями ответил он, – ФБР буквально перевернули город, разыскивая виновных. Они многого не знают, да и я похоже тоже… Вот поэтому я тут. Руководство требует провести детальное расследование со всеми вытекающими… Но забегая в перед, скажу, что для них все уже ясно.

– Ясно? Что именно, Мерфи? – похолодев, спросила Николь.

Переведя взгляд на открытое окно, он вздохнул и упавшим голосом добавил:

– Это расследование будет началом твоего конца… Твои действия не несоизмеримы с последствиями. Но пока это лишь предположения… предварительные мнения.

Николь нахмурилась, похоже Мерфи принёс ей «черную метку», сейчас он предложит ей уйти по собственному желанию и без выходного пособия…

– В свою очередь, – продолжил он, – я вижу всё несколько иначе. Нет я не оправдываю тебя, но… – он не стал продолжать, стараясь следовать выбранной тактике. – Эти соображения я изложил в рапорте своему руководству. Тем не менее, объясниться тебе все равно придётся. Слишком круто у вас там все повернулось. Но прежде, чем ты выступишь перед комиссией, ты должна всё рассказать мне.

И уже мягче, стремясь как—то сгладить острые углы сказанного, заметил:

– За мою практику, Николь, признаюсь честно, такое вижу впервые, а я успел многое повидать за долгие годы службы… Думал, меня уже ничто не удивит, но видимо ошибся, вы со Стивом удивили не только меня… Думаю ваш случай войдёт в историю разведки, как самый неудачный опыт…

Упомянув её мужа, Мерфи пожалел, что произнёс его имя. Глаза Николь, остекленев, утратили всякий интерес к разговору.

Спохватившись, Мерфи тут же извинился:

– Прости…– Мерфи на миг замолк, словно запнулся. Он хотел сказать, что Стива ищут, живого или мёртвого, но ищут и не смог – не хотел давать пустую надежду.

– Эта история наделала немало шума, – вновь заговорил он, пристально глядя на собеседника. – Но, если разобраться, то все не так уж плохо. Есть некоторые моменты, когда вы вышли из правового поля, превысив должностные полномочия. Но если представить это как действия в условиях крайней необходимости… Понимаешь, о чём я?

Она кивнула.

Его слова для неё прозвучали, как надежда и имели свой – двоякий смысл, в котором читалась поддержка и готовность помочь выпутаться из сложившейся ситуации, но какую цену он попросит? Вряд ли он пришёл из благих намерений… ему точно, что—то надо. Вопрос что именно?

– Вчера было совершено покушение на твоих друзей, Мэйсона и Кэтрин, тебе что-нибудь об этом известно?

Услышав новость, сердце Николь сжалось.

– Что с Элис? – с волнением воскликнула Николь, – Она жива?

– К счастью, её там не было. – поспешил успокоить её Мерфи. – Все живы и здоровы, не волнуйся.

Он отвернулся от окна и, подойдя к постели Николь, сел на стоящий рядом стул.

– Но, Николь… так ведь не может продолжаться вечно, – его голос звучал твёрдо, но в глазах застыла тревога. – Кэтрин в безопасности, но это лишь вопрос времени. Мэйсон не всесилен и однажды, он просто может не успеть или не окажется рядом. Что тогда? Думаешь смерть Рахима что-нибудь изменит?

Николь сжала руки в кулаки, чувствуя, как внутри все сжимается. Она слишком хорошо понимала правоту его слов. Потеря мужа до сих пор отзывалась острой болью в сердце, а мысль о том, что она может лишиться ещё и дочери, была невыносима.

– Я не знаю… – прошептала она, глядя в пустоту перед собой.

Он наклонился ближе.

– Конечно не знаешь. У Рахима есть брат – Фархад. Думаешь он смирится и будет сидеть сложа руки? Нет… – Мерфи покачал головой. – Он будет мстить вам Николь! Именно поэтому мы должны действовать прямо сейчас, чтобы защитить близких, не подвергая их опасности. Мне ты можешь верить – вместе мы найдём выход, никто больше не умрёт, я обещаю тебе!

Николь закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Она знала, что он прав.

– Что именно ты хочешь?

– Ты должна рассказать мне все, что знаешь, с самого начала… Мне нужны детали, тогда я смогу тебе помочь.

Он взял её руку в свою.

– Но самое главное, – произнёс он с нажимом, – мы уничтожим эту систему изнутри – превратим её в пепел! Каждый виновный будет найден и наказан. Судьба даёт тебе этот шанс. Не отказывайся от него – другого не будет.

С первых минут разговора Мерфи, словно профессиональный гонщик, медленно разгонял машину убеждения и сейчас, готовился пересечь финишную черту.

– Ты со мной? – с надеждой в голосе спросил он.

– Я хочу тебе верить, Мерфи, – слова прозвучали слишком осторожно. Она медлила, опасаясь навредить себе и Кэтрин, а возможно и Элис.

Однако его глаза говорили больше, чем любые слова – в них читалось искреннее желание помочь. Николь почти сдалась, но что—то в глубине души сопротивлялось, не позволяя принять окончательное решение. Она чувствовала себя в лабиринте с завязанными глазами, слепо идя на его голос.

– Какие у меня гарантии? – её голос дрогнул.

– Никаких, – он пожал плечами, словно речь шла о пустяках.

– Понимаю… – Николь на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. – А что будет с Кэтрин? Она не пострадает из-за меня?

– Если мы с тобой договоримся, – его голос стал твёрже, – этого не случится. Никто не тронет её.

– Хорошо… – она медленно выдохнула, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз.

Николь приняла окончательное решение, но в нем была одна тайна, которую она унесёт с собой в могилу – роль её дочери в убийстве директора Джона Ковальски. Эта история, которую поведали ей Кэтрин и Элис, останется похороненной глубоко внутри её, словно тяжёлый камень на сердце.

Мерфи внимал её рассказу с непроницаемым выражением лица, но Николь могла поклясться, что слышит, как в его голове с громким скрежетом вращаются шестерёнки, выстраивая картину событий. И она не ошибалась – за маской спокойствия у него уже созрел дерзкий план. Тот самый план, который расставит все на свои места: она вернётся в отдел, а он – исполнит свой долг.

Каждое новое откровение, словно пазл, укладывалось в его сознании, создавая полную картину происходящего. Мерфи был опытным игроком и прекрасным стратегом. Сейчас, просчитывая наперёд все возможные ходы, он держал в уме не только улики и факты, но и судьбы людей, вовлечённых в это дело, готовясь к решающей партии в этой опасной игре.

Глава 4 По тонкому льду: шаг на встречу.

– Как ловко ты перебил верёвку. Отличный выстрел!

– Ну… Вообще—то, я метил в палача…

«Робин Гуд и мужчины в трико».

В момент, когда Кэтрин ехала на встречу с Мэйсоном, на её телефон поступил вызов. Первой мыслью было – «Мейсон?». Кэт вздрогнула и машинально потянулась к сумке. На экране высветился незнакомый номер. Она заколебалась, но телефон, казалось, звонил всё громче и громче, заставляя её нервничать.

«Должно быть, покупатели на недвижимость», – подумала она, неохотно принимая вызов. Её пальцы слегка дрожали, когда она поднесла телефон к уху.

– Кэтрин Дженкинс? – раздался в трубке глубокий, хриплый голос.

Кэт невольно отдёрнула телефон подальше от уха, словно тот мог обжечь её.

– Да… это я, – ответила она.

– Директор отдела УНР, Брайн Мерфи и у меня есть пара вопросов, дело касается лично вас. Вам сейчас удобно говорить?

– Да, я слушаю… – догадываясь о чем пойдёт речь, произнесла она.

– Помните моего предшественника Джона Ковальски?

– А должна?

– Думаю да, раз вы звонили ему…

Ну, конечно, запись звонка разговора с дежурным УНР, когда она просила соединить её с Джоном Ковальски.

– Думала вернуться на службу… а что с ним?

– Вчера его нашли… – сухо констатировал Мерфи.

Его слова повисли в воздухе интригой, и он с нескрываемым любопытством наблюдал за реакцией Кэтрин: что она выберет – отрицание или молчаливое принятие вины?

Вчерашний разговор с Николь, подругой Кэтрин, раскрыл перед ним множество неожиданных моментов, среди которых яркой нитью тянулась история, связанная с Джоном…

Кэтрин замерла, внутри неё всё сжалось в тугой комок тревоги, словно она ступила на хрупкий лёд, и теперь каждое, неловкое движение могло стать роковым.

Конечно, она предполагала, что однажды тайна Джона выйдет наружу, но не ожидала, что это произойдёт так стремительно, так неожиданно. Смысл намёков Мерфи становился всё очевиднее, и с каждым его словом лёд под её ногами предательски трещал, угрожая рассыпаться в любую секунду. Трещина расползалась всё шире, и спасения не было видно…

Мерфи тоже, казалось, это чувствовал, и чтобы облегчить ей задачу, добавил:

– От того насколько мы поймем друг друга будет завесить ваша дальнейшая судьба. Жду вас через час в своём кабинете … адрес вы знаете.

Наступила тишина, но Кэт продолжала держать телефон у уха, надеясь, что это сон, недоразумение и Мерфи, отмотав назад, произнесёт:

– К сожалению, мэм, на найденном нами трупе нет ни головы, ни пальцев – там вообще практически ничего нет, трудно понять кто это. Не могли бы вы приехать и помочь нам с опознанием…если, конечно, у есть время и это вас не затруднит.

– Почему я? – резонно спрашивает она.

– Вы последняя кому он звонил, но, конечно, это не имеет значения…

Она живо с иронией представила, как заходит в морг и осматривает тело. Коронер спрашивает её:

– Вы подтверждаете, что тело неизвестного мужчины принадлежит Джону Ковальски?

– Разумеется, нет… Я понятия не имею кто это, но это точно не он! – равнодушно отвечает она, пожимая плечами.

– Ну нет, так нет…Простите за беспокойство, мы закажем вам такси.

Такой расклад ей был больше по душе. Притормозив у обочины, она перезвонила Мэйсону и в двух словах сообщила новость. Её телефон мог быть на прослушке, поэтому не стоило вдаваться в детали. Договорившись с Мэйсоном встретиться позже, она, развернувшись, поехала в отдел.

Мэйсон тем временем сидел в баре и крутил в руках обручальное кольцо…

– Что хочет от неё Мерфи? – вслух рассуждал он. – Ведь она ни в чем не виновата, она даже не стреляла в этого Джона… В любом случае, это была самооборона, дураку понятно…

Сегодня он твёрдо решил сделать Кэт предложение. Неважно, чем завершится её разговор с Мерфи – он всё равно женится на ней. Даже если её обвинят в убийстве и суд вынесет приговор о пожизненном заключении, он придумает, как устроить ей побег.

Мэйсон кивнул бармену, уже собираясь заказать бренди – хотелось хоть ненадолго сбросить напряжение. Но тут же одёрнул себя: сейчас нужна абсолютная ясность ума. После короткого внутреннего спора он попросил лишь стакан колы со льдом.

Он знал Кэтрин давно. Прекрасно видел её непростой, колючий характер – и потому даже не смел мечтать, что однажды они будут вот так, запросто, бродить по пляжу, потягивать коктейли и смеяться над его неуклюжими шутками. Рядом с ней он был безумно счастлив и всей душой надеялся, что её чувства к нему – взаимны.

Но теперь над Кэтрин снова нависла угроза – та самая, что в любой момент могла вырвать её из его объятий. Бессильная ярость вылилась наружу и он, не сдержавшись, с силой ударил кулаком по столу. Бармен, скользнув по нему взглядом, лишь неодобрительно покачал головой.

Мерфи сидел в своём кабинете, погружённый в раздумья. Перед ним на столе лежала шахматная доска с расставленными фигурами, напоминая поле битвы в самом разгаре.

«Нет боя труднее, чем с самим собой», – он всегда помнил эту мудрую поговорку и решительно сделал первый ход. Но не эта партия занимала все его внимание – он ждал Кэтрин.

Он долго обдумывал, как начать с ней честный и открытый диалог, который, был для него сейчас крайне важен. В его голове крутились разные сценарии: от прямых вопросов до скрытых намёков. Он понимал, доверие – хрупкая вещь, которую легко разрушить одним неосторожным словом или действием. Важно было создать особую атмосферу для разговора, выбрать подходящее время и место, где никто не будет мешать, где оба смогут расслабиться и сосредоточиться на диалоге.

Он решил начать с малого – с простых, но искренних фраз, которые помогут растопить лёд. Нужно избегать обвинений и резких высказываний.

В этот момент тишину разорвал резкий стук в дверь. Мерфи поднял голову и произнёс:

– Войдите!

Кэт, зайдя в кабинет Директора УНР, впервые увидела Мерфи, напоминавшего раскаченного бодибилдера, одиноко стоявшего перед тренажёром в тяжких раздумьях – какой же ему на этот раз выставить вес …

Мерфи, перехватив её взгляд, принял подобающий руководителю вид. Его осанка стала еще более прямой, а голос – уверенным и твёрдым. Он расправил плечи, а его фирменный с прищуром взгляд, стал ещё более проницательным.

Любой другой на её месте, вероятно, дрогнул бы перед возникшим образом Мерфи, рассыпался в признаниях, выложив все карты на стол. Но только не Кэтрин. Она лишь снисходительно улыбнулась в ответ. Однако, Мерфи неправильно истолковал её улыбку.

– Я знаю, о чем вы подумали – это кресло мне действительно мало, но я уже заказал новое, большего размера. Извините, что не встаю, никак не могу из него сразу выбраться, – добавил он с трудом выдирая себя из крепких объятий офисного кресла. Наконец, ему это удалось, и он встал.

– Извините, Кэтрин, что отвлекаю вас от ваших дел, —добавил он, направляясь к ней, – но… есть обстоятельства, требующие вашего прямого присутствия.

– Не стоит извинений, я понимаю, такая у нас работа, – пожав плечами ответила она.

– Да, вы правы, жаль не застал вас, когда вы работали в УНР. Как вам в отставке?

– По-всякому Мерфи, – призналась она и тут же прикусила язык. Он вызывал доверие, и она купилась. Но это было её первое и последнее признание – решила она.

Обаяние Мерфи набирало обороты. Подойдя к Кэт, он заговорщическим тоном тихо произнёс:

– Давайте мы с вами немного прогуляемся, – и, мило улыбнувшись, краем глаза указал ей на камеры.

– И, если позволите, перейдём на ты… – подмигнул он ей.

Проследив его взгляд, она заметила красные огоньки на миниатюрных камерах видеонаблюдения, скрытых в интерьере кабинета и согласившись на его предложение, в тон ему произнесла:

– Почему бы и нет, погода сегодня прекрасная… Ты любишь кофе?

Это прозвучало, как вопрос для пароля, и Мерфи тут же подыграл ей:

– Да кто ж его не любит…

Он осторожно взял её под руку, не забыв по пути положить в карман брюк миниатюрный диктофон для записи их разговора.

Прогуливаясь по аллее, они всем своим видом напоминали влюблённую пару, несущую милую чушь. Мерфи то и дело кивал, не забывая осторожно поглядывать назад, словно искал за собой возможную слежку.

Кэт, видя его беспокойство, произнесла:

– Ты чего—то опасаешься?

– Я? – удивился тот, словно коснулся раскалённого металла, – да я и слов то таких не знаю, с чего ты взяла?

Мерфи понял, что теряет инициативу, это была его первая ошибка. Решив восстановить контроль, он перешёл в нападение и назидательно произнёс:

– А вот тебе, Кэтрин, следует опасаться…

Слова Мерфи раздались стуком шахматной фигуры – первого хода, который определял дальнейшую стратегию его игры. Кэт это поняла и провела контратаку:

– Звучит интригующе, но… я обычная женщина, Мерфи, кроме соседского кота – у меня нет врагов, но и с ним я могу поладить… Кого мне опасаться, разве что тебя?

Мерфи начинала нравиться эта игра, он не любил слабых противников.

– Рад, что у тебя все хорошо, но есть одно обстоятельство, похуже твоего кота…

– Что может быть хуже?

Кэтрин явно провоцировала его перейти сразу к делу. Что ж, тогда пора ставить «мат».

– Только труп… – произнёс он, взяв её за локоть. – Помнишь, я спросил тебя про Джона?

– И? – изумилась Кэт, словно не видела связи.

– Мы нашли его, – вздохнув, произнёс Мерфи, он рассчитывал, что она продержится чуть дольше.

У Кэт перехватило дыхание.

– Ладно… нашли… Я—то его не теряла. Причём тут я?

Мерфи приятно удивился. Он буквально упивался каждой деталью её реакции, напоминая гурмана, дегустирующий редкое вино. Он наблюдал, как она виртуозно балансирует на грани провала, не теряя самообладания. Её интонация, то, как она смотрела на него – все говорило о том, что Кэтрин не виновна, голос звучал так убедительно, что он верил ей, зная, что та лжёт…

– Это я и хотел у тебя узнать – зачем ты убила его, Кэт?

Лёд под ногами, наконец, хрустнул – в его словах звучало многоточие.