— Больно? — Наставник усмехнулся. — Привыкай. В виртуальном мире тиары боль такая же реальная, как снаружи. Это стимулирует обучение. Никто не хочет получить меч в живот, даже если это всего лишь симуляция.

Он атаковал снова — провел серию быстрых выпадов, каждый целился в жизненно важные точки. Я отступал, отчаянно отбиваясь, но мой двойник был быстрее, сильнее и опытнее. Каждое его движение было выверено до миллиметра, каждый удар достигал цели.

— Не думай! — крикнул он, прижимая меня к стене. — Тело должно реагировать инстинктивно! Если будешь анализировать каждое движение, умрешь прежде, чем успеешь поднять меч!

Клинок полоснул по руке, оставляя жгучую линию боли. Потом по боку. По ноге. Я чувствовал себя живым тренировочным манекеном, который методично разделывают на части.

— Злишься? — Алекс отступил на шаг, давая мне передышку. — Хорошо. Используй злость. Преврати ее в силу. Но не позволяй ей управлять тобой.

— Легко сказать! — прохрипел я, тяжело дыша.

Пот заливал глаза, руки дрожали от напряжения.

— Смотри внимательно, — двойник замер в базовой стойке. — Левая нога впереди, вес распределен равномерно. Меч на уровне груди, острие направлено в глаза противника. Это позиция одинаково удобна как для атаки, так и для защиты.

Я попытался скопировать его стойку, но тело не слушалось. Мышцы были напряжены, движения скованны. Я слишком много думал о каждой детали вместо того, чтобы просто делать.

— Расслабься, — Алекс подошел и поправил мою позицию. — Представь, что меч — это продолжение твоей руки. Не отдельный предмет, а часть тебя. Почувствуй его вес, баланс, инерцию движения.

Он отошел и снова атаковал, но на этот раз медленнее, давая мне время среагировать. Наши клинки встретились, и я успешно отбил удар. Потом еще один. И еще. И еще.

— Уже лучше, — кивнул двойник. — Но недостаточно хорошо. В реальном бою у тебя не будет времени на раздумья. Реакция должна быть мгновенной, автоматической.

Следующий час или часы были адом. Алекс гонял меня по залу как загнанного зверя, методично указывая на ошибки ударами меча. Каждый промах оборачивался болью, каждая секунда промедления — новым виртуальным ранением.

Но постепенно, очень постепенно, я начал улавливать ритм боя и повторять правильные движения, формируя мышечную память. Блок, уклон, контратака — примитивные действия, но выполненные в правильной последовательности, они работали.

— Теперь атакуй ты, — приказал Алекс, переходя в глухую защиту.

Я сделал выпад, целя острием в грудь. Он легко отбил удар, перенаправив мой клинок в сторону.

— Предсказуемо, — прокомментировал Алекс. — Любой мало-мальски опытный боец считает твои намерения в первые мгновения атаки. Нужна вариативность. Финты, ложные выпады, смена ритма.

Я попробовал снова — сделал вид, что бью справа, потом резко перенес удар влево. Двойник даже не дернулся,просто переместил меч и заблокировал атаку.

— Твои плечи выдают направление удара, — объяснил он. — Следи за языком тела. Противник прочитает твои намерения по десяткам мелких признаков — напряжению мышц, направлению взгляда, изменению дыхания.

Это было сложнее, чем я думал. Намного сложнее. На Земле мы с друзьями часами рубились на деревянных мечах, воображая себя рыцарями. Но то была игра, где главное — эффектно размахивать палкой перед девчонками. Здесь каждое движение имело смысл, каждая позиция была выверена веками практики.

— Почему ты учишь меня? — спросил я во время короткой передышки. — Если ты — это я, какой в этом смысл?

— Я — это ты из будущего, — ответил Алекс, вытирая несуществующий пот со лба. — Версия, которая уже прошла обучение, стала Императором, погибла и переродилась. Тиара экстраполирует твой потенциал и создает образ того, кем ты можешь стать. По сути, ты учишься у самого себя, только более опытного.

— Звучит как парадокс.

— Вся магия Первых построена на парадоксах, — он пожал плечами. — Врата между мирами, которые не должны существовать. Души, которые помнят прошлые жизни. Артефакты, работающие на принципах, противоречащих законам физики. Привыкай.

Мы продолжили тренировку. Удар за ударом, связка за связкой. Двойник показывал базовые комбинации, заставлял повторять их до автоматизма. Восходящий удар, переходящий в укол. Круговой блок с одновременной контратакой. Финт в голову с последующим ударом в корпус.

Время в виртуальном мире текло странно. Усталости в привычном понимании я не чувствовал, но ментальное напряжение накапливалось, и мозг буквально кипел от количества новой информации.

— Достаточно на первый раз, — наконец сказал Алекс, опуская меч. — Ты схватываешь быстро, но спешить не стоит. За одно занятие всему не научишься.

— Когда следующее? — спросил я, удивляясь собственному энтузиазму.

— Когда решишь появиться здесь снова, — ответил он. — Не забывай про практические занятия с реальным оружием. Ты будешь приходить ко мне пока не закончишь школу или не сдохнешь. Что случится раньше — покажет время.

Он подошел ко мне вплотную и положил руку на плечо. В этом жесте было что-то отеческое и одновременно братское, потому что передо мной стоял мой собственный двойник.

— Запомни главное, — сказал он, глядя мне в глаза. — Ты не просто учишься драться на мечах. Ты готовишься к войне, которая длится уже две тысячи лет. Войне между людьми и сетлами. И от того, насколько хорошо ты подготовишься, зависит не только твоя жизнь, но и судьба всего Волда.

— Давай обойдемся без психологического давления, — я усмехнулся, стараясь скрыть нервозность.

— Давление — это единственное, что заставляет уголь превратиться в алмаз, — философски заметил Алекс. — Ты узнал достаточно. Переваривай информацию, тренируйся, становись сильнее. И помни — ты не один. Я всегда буду здесь, в тиаре, готовый помочь.

Я сделал шаг вперед и протянул меч своему двойнику. Как только оружие оказалось в его руках, мир вокруг начал расплываться, словно акварельный рисунок под дождем. Цвета смешивались, формы теряли четкость, и через мгновение я провалился в темноту.

Возвращение в реальность было резким, словно нырок в ледяную воду после горячей бани. Я дернулся, больно ударившись затылком о камень, и жадно втянул воздух. Легкие горели, будто я задерживал дыхание все это время.

— Живой? — Терр смотрел на меня с легкой усмешкой. — Или обделался от страха, как предупреждал?

Я проверил — нет, штаны были сухими. Слава богу. Но все тело покрывала испарина, а руки мелко дрожали от пережитого напряжения.

— Нормально, — прохрипел я, снимая тиару.

Металлический обруч был теплым, а черная сфера в центре — горячей, почти обжигающей.

— У всех так в первый раз, — неожиданно мягко сказал Терр. — Потом привыкнешь. Тиара — штука непростая, но полезная. За час внутри можно получить опыт нескольких дней тренировок.

Я огляделся. Большинство учеников уже сняли тиары и тихо переговаривались между собой. Одни выглядели такими же потрясенными, как я. Другие просто выглядели усталыми, словно отработали полную смену на заводе.

— Кстати, — спросил я, убирая артефакт обратно в углубление. — Почему тиара показывает разных наставников разным людям?

— А хрен его знает, — пожал плечами Терр. — Древняя магия Первых. Никто не понимает, как она работает. Просто работает и все. Большинству и мне в том числе, является старый воин с седой бородой. Типичный наставник из легенд. А тебе кто показался?

— Тоже старый воин, — соврал я, стараясь говорить небрежно. — Строгий такой, с мечом наперевес. Гонял меня как трекс — несмышленого топса по пустыне.

— У всех так, — кивнул Терр. — Тиара не церемонится. Она создана для того, чтобы учить, и она учит. Жестко, но эффективно.

Наставник на помосте хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание.

— На сегодня достаточно теории! — объявил он. — Обеденный перерыв час. Потом всех жду на тренировочных площадках. Посмотрим, чему вы научились в тиарах.

Ученики начали подниматься с мест, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. Я последовал их примеру, чувствуя, как хрустят суставы после долгого сидения в одной позе.

— Жрать хочешь? — спросил Терр.

— Как голодный трекс, — честно признался я.

— Тогда пошли в столовую. На деликатесы не рассчитывай — кормят здесь просто, но сытно.

Мы вышли из библиотеки вместе с толпой других учеников. Солнце стояло в зените, превращая воздух в раскаленное марево. После прохлады помещения жара обожгла кожу, т она мгновенно покрылась липким потом.

Столовая располагалась в отдельном одноэтажном здании неподалеку. Длинное приземистое строение больше напоминало ангар, чем место для приема пищи. Но внутри было прохладно — толстые каменные стены и узкие окна сдерживали жару.

Интерьер был спартанским — ряды длинных деревянных столов с лавками по обеим сторонам. Никаких скатертей, никаких украшений, только чистое дерево, отполированное тысячами локтей. У дальней стены располагалась раздача — длинный прилавок, на котором стояла готовая еда.

Еда оказалась простой, но обильной. Густая похлебка из чечевицы с кусками вяленого мяса, свежий хлеб, сыр, вареные яйца и кувшин разбавленного вина. После недели питания сухими лепешками в караване это казалось пиром.

Мы с Терром устроились в углу, подальше от основной массы учеников. Я ел молча, размышляя над увиденным и услышанным в тиаре.

— О чем задумался? — спросил Терр, отрывая кусок хлеба.

— Да так, о жизни, — уклончиво ответил я. — Пытаюсь понять, во что вляпался.

— А чего тут понимать? — он пожал плечами. — Три года учебы, потом служба Империи до самой смерти. Если повезет — спокойная должность где-нибудь в провинции. Если не повезет — война с сетлами на передовой.

— Ты боишься сетлов?

Терр замер с куском хлеба на полпути ко рту. В его глазах мелькнуло что-то темное, почти первобытный страх.

— Любой нормальный человек боится сетлов, — тихо сказал он. — Это не люди, Лекс. Это машины для убийства. Они не знают жалости, не чувствуют боли, не останавливаются, пока не уничтожат цель. Я видел, что они делают с людьми…

Терр замолчал, и я не стал продолжать расспросы. Воспоминания о резне в поселке были еще слишком свежи. Изуродованные тела, кровь на стенах, мертвые глаза Бет…

— Извини, — пробормотал я. — Не хотел…

— Забей, — Терр отмахнулся, но его настроение было испорчено. — Если встретишь сетла — беги. Не пытайся геройствовать. Беги и не оглядывайся!

Если бы он только знал, что сетлы охотятся именно за мной. Что из-за меня погибло почти триста человек. Что я и есть та самая цель, ради которой они не остановятся ни перед чем…