Управлять ящерами действительно оказалось несложно. Я убедился в этом уже через несколько минут — трекс послушно трусил за скакуном Тана, не требуя особого управления. Вот только стертая кожа на заднице и бедрах превращала даже медленную езду в сущую пытку. Каждый шаг зверя отдавался болью, напоминая о вчерашней безумной скачке.

Утром улицы поселения оказались практически пусты — лишь изредка попадались одинокие прохожие, да женщины с кувшинами у колодцев. Они провожали нас равнодушными взглядами. Два путника на трексах — видимо, обычное зрелище для оазиса.

В ярком солнечном свете поселение выглядело еще более жалким, чем вечером. Оно было похоже на голливудские декорации для постапокалиптического фильма — обшарпанные стены, покосившиеся лачуги, горы мусора в переулках. Только массивные бетонные руины напоминали о былом величии этого места.

Стражники у ворот пропустили нас без вопросов — Тан сунул старшему несколько монет, и тот благосклонно кивнул. Массивные створки открылись, выпуская нас в пустыню.

Выехав за пределы бетонных стен, мы оказались под палящим солнцем. На километры вокруг простирались желтые барханы, и кроме них до самого горизонта не было ничего — ни деревца, ни кустика, ни малейшего признака жизни. Только песок, небо и ослепляющий свет.

Тан пустил трекса галопом, и мне пришлось последовать его примеру. Зверь подо мной радостно взревел и рванул вперед, словно только и ждал возможности размять лапы. Ветер засвистел в ушах, песок полетел из-под мощных ног, и я снова вцепился в вожжи мертвой хваткой.

В моей голове теснилось множество вопросов, но говорить можно было лишь крича друг другу — трексы неслись на приличной скорости и на значительном расстоянии друг от друга. Приходилось молчать и думать.

Куда мы едем? О какой школе для Джамперов говорил Тан? Тайное убежище? Или очередная ловушка, из которой мне не выбраться?

Я не знал, но выбора не было. Мой трекс послушно трусил за Таном, а Посланник даже не оглядывался — уверенный, что я следую за ним. Эта уверенность раздражала и успокаивала одновременно.

Солнце поднималось все выше, жара становилась невыносимой. Пот тек по спине ручьями, соль разъедала ссадины и ожоги. Повязка на лице превратилась в душную маску, дышать через которую становилось все труднее. Но я терпел.

Через пару часов бешеной скачки, когда оазис давно скрылся за горизонтом, а вокруг простиралось бесконечное море песка, Тан неожиданно дернул поводья. Его трекс остановился, недовольно фыркая, и Посланник развернулся в седле лицом ко мне.

Мой ящер тоже остановился, и благодарно опустив голову к песку. Бока его ходили ходуном, а с языка капала пена. Я чувствовал себя не намного лучше — горло пересохло, губы потрескались, голова кружилась от жары и обезвоживания.

— Посмотри назад, — сказал Тан.

В его голосе появились нотки напряжения, которых не было раньше. Я потянул за поводья, и огромная зверюга послушно развернулась, смешно переступая массивными лапами на одном месте. Песок хрустел под когтями, поднимаясь мелкой пылью.

— Смотри! — повторил Тан и указал пальцем на горизонт.

Я вгляделся вдаль и поначалу не заметил ничего необычного. Те же барханы, то же слепящее солнце, тот же бесконечный песок. Но, пристально рассмотрев пустынный пейзаж, обратил внимание на движущийся за нами песчаный бугор.

Он был едва заметен — просто возвышение на поверхности, которое двигалось против ветра. Песок косыми волнами расходился по обе стороны от него, как вода от носа корабля. Судя по размерам наплыва, перемещающийся под поверхностью объект был огромен — размером с автобус, а то и больше.

— Что это? — спросил я, и ощутил, как по спине, несмотря на жару, потекли струйки холодного пота.

— Хулд, — ответил Тан, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение. — Самый опасный хищник пустыни, если не считать драков. Песчаный червь, способный проглотить трекса целиком. Обычно они не поднимаются так близко к поверхности при дневном свете. Этот либо очень голоден, либо очень зол.

— И что нам делать? — паника начала подниматься откуда-то снизу живота.

— Тебе — скакать к тем скалам, — Тан указал на едва различимую темную полоску на горизонте. — Не оглядываться, не останавливаться, гнать трекса до упаду. Хулды не любят твердую породу, предпочитая песок. Доберешься до скал — будешь в безопасности. А я догоню.

— А ты?

— А я приму бой! — с усмешкой ответил Тан, и в его глазах блеснул азарт. — Давно не дрался с хулдом. Говорят, их мясо — отличный афродизиак. Если останемся живы, будешь должен!

Я медлил, глядя в серые насмешливые глаза. В них не было страха — только уверенность в победе и предвкушение хорошей драки. Тан уже предвкушал схватку, как гурман — изысканное блюдо.

— Ты с ума сошел? Эта тварь размером с дом!

— Размер не главное, — философски заметил Тан. — Главное — умение. А у меня его больше, чем у червяка-переростка. Давай же, не тяни! Чем дольше болтаем, тем ближе он подбирается.

Песчаный бугор и правда приближался. Теперь были видны волны, расходящиеся от него во все стороны. Песок вокруг словно кипел, поднимаясь фонтанчиками там, где проходило массивное тело.

— Давай же! — крикнул Тан, подъехал ближе ко мне, хлестнул моего трекса поводьями и для верности пнул его ногой по крупу. — Пошел!

Ящер недовольно взревел и, покосившись на него с немым укором, галопом понесся вперед. От резкого рывка я едва не вылетел из седла, и судорожно вцепился в седло.

Ветер свистел в ушах, мелкие песчинки слепили, попадая в глаза, но я не обращал на это внимания. Трекс несся как безумный, огромными прыжками преодолевая пространство. Я болтался в седле, как мешок с дерьмом. Впрочем, нет — мешок держался бы увереннее. Я же подпрыгивал при каждом движении, то взлетая над седлом, то больно ударяясь о него задницей.

Подземный хищник приближался. Это было заметно не только по равномерному гулу, доносящемуся из-под земли, но и по легким вибрациям песка, которые ощущались даже через тело ящера. Земля словно дрожала воздействия невидимого гиганта.

От рева, прозвучавшего сзади, заложило уши. Звук был низким, утробным и звучным — таким, от которого кровь стынет в жилах, а первобытные инстинкты кричат: «Беги!». Трекс подо мной вздрогнул всем телом и припустил еще быстрее.

Я потерял равновесие, бросил поводья и схватился за две вертикальные ручки, торчащие слева и справа от седла. От каждого толчка мощных трехпалых лап о песок покрытое чешуей тело вздрагивало и возносило меня на полметра вверх. Со следующим шагом оно проваливалось вниз, а затем возвращалось в исходное положение. Ритм был рваным, непредсказуемым — трекс то удлинял прыжки, то делал короткие скачки.

С непривычки меня начало мутить. Желудок подкатывал к горлу, во рту появился кислый привкус. Но рев за спиной повторился — ближе, громче, злее — и я рискнул обернуться.

То, что я увидел, заставило меня вцепиться в поручни мертвой хваткой. Нас преследовал гигантский кольчатый червь. Песок расступался перед ним, как вода, обнажая чудовищную пасть. Она была круглой, лишенной челюстей, усеянной рядами острых зубов, уходящих вглубь концентрическими кругами.

Тварь могла проглотить оседланного трекса вместе со всадником, даже не пережевывая — всосать, как пылесос. При этой мысли меня бросило в холодный пот, а в кровь хлынул адреналин. Страх смешался с азартом — гремучая смесь, от которой сердце заколотилось как бешеное.

Это была довольно неожиданная смесь ощущений.

Часть меня — рациональная, земная часть — кричала от ужаса. Но другая часть, появившаяся в Волде, ликовала от восторга. Настоящая опасность! Настоящая погоня! Не компьютерная игра, не американские горки — смертельная гонка, где проигрыш означает смерть. И от этого осознания по венам разливался жар, а мир вокруг стал четче, ярче и красочнее.

На пути червя стояла одинокая фигурка Тана. Если бы я не видел, на что способен Посланник, то не поставил бы на него и ломаного гроша. Человек против твари размером с железнодорожный вагон — исход боя казался предрешенным. Больше всего мне хотелось остановиться и посмотреть на поединок титанов, но это было равносильно самоубийству.

Я отвернулся, и в шее что-то неприятно хрустнуло. Меня болтало и трясло, желудок, казалось, подпрыгивал к самому горлу. Я чувствовал себя ковбоем, объезжающим дикого мустанга в техасской прерии. Только мустанг был двуногим, покрытым чешуей, а прерию заменяла безбрежная пустыня.

Темная полоса на горизонте медленно превращалась в гряду скал. Черные, словно обуглившиеся камни торчали из песка, как гнилые зубы. До них оставалось еще несколько километров — целая вечность при моих обстоятельствах.

Я снова обернулся. Громада хулда приближалась к одинокой фигуре Тана. Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой, но Посланник не двигался. Он стоял, расставив ноги на ширине плеч, опустив руки вдоль тела. Ветер трепал его одежду и длинную косу. Издали он казался крохотным — песчинкой перед лицом пустынного шторма.

Тан поднял руки. Движение было плавным, почти ленивым. Он развел их в стороны, затем медленно поднял над головой, словно дирижер перед началом симфонии. Воздух вокруг него задрожал и исказился. Песок под ногами начал кружиться, поднимаясь спиралью и окутывая фигуру.

Червь взревел и вырвался из песка в нескольких десятках метров от Тана. Огромное сегментированное тело взметнулось в воздух, и пасть раскрылась, демонстрируя бесчисленные ряды зубов.

Перед хулдом выросла песчаная стена, а в следующий момент мой трекс замедлил ход, и я чуть не вылетел из седла. Зверь остановился, застыл на одной ноге и наклонил голову, будто внимательно к чему-то прислушиваясь. В тот же миг земля под нами дрогнула.

Сзади раздался шум и громкий рев вынырнувшего из песка зубастого монстра. Еще один хулд? Или что-то хуже? Ящер вздрогнул всем телом и мгновенно сорвался в галоп, прыгая по песку как кенгуру. Меня бросало из стороны в сторону, словно тряпичную куклу, и било грудью о зеленый чешуйчатый круп.

В следующий раз зубастая пасть показалась прямо под ящером. Грязно-желтые челюсти раскрылись, обнажили саблезубые клыки и сомкнулись, дробя кости перепуганного ящера. Он завизжал на высокой ноте — звук был настолько пронзительным, что заложило уши. А затем меня взметнуло вверх мощным рывком.

Земля уходила из-под ног. Я летел к небу, и одновременно падал в разверстую пасть, полную зубов. Это не червь, успел подумать я. Сказка про попаданца закончилась. Конец путешествия. Даже в Школу не добрался.

Теряя сознание от боли, я увидел над собой огромные кожистые крылья, закрывшие голубой небосвод.