Комната, в которой очнулся Вейл, была небольшой. Пять шагов в длину и пять шагов в ширину. Лампы под потолком горели ровным желтым светом. Дверь он не видел, зато видел надпись, сделанную то ли красной краской, то ли кровью:
«Можешь ли ты думать о ком-то кроме себя?»
– Что все это значит? – чертыхнулся Вейл.
Мужчина закашлялся, сплевывая кровью. Пальцы на его руках казались слегка распухшими и были синеватыми. Вейл вытер губы и попытался подняться. В коленях выстрелила пронзительная боль, изображение в глазах поплыло. Тут же он решил прекратить попытки встать и продолжил осматривать то место, в котором оказался. На полу Вейл увидел ржавую цепь. Она уходила куда-то в стену и была прикреплена к его шее.
– Проклятие!
Вейл нащупал на себе ошейник, который снять не удалось. Он с остервенением дернул за цепь раз, другой, третий. Пронзительно закричал и застучал кулаком по полу, но результата его действия не возымели.
– Кто бы ты ни был, ты ответишь за то, что делаешь со мной!
Вейл мстительно погрозил потолку и дальней стене с надписью. Пульс застучал бешеным набатом в его висках. Руки задрожали. Вейл облизнул губы и сглотнул. Какое-то время у него ушло, чтобы потушить в себе приступ гнева и снова собраться с мыслями. Преодолев боль в коленях, он все же поднялся на ноги и осмотрел свою одежду. Синие джинсы с грязными разводами на бедрах, белая рубашка с закатанными рукавами и следами крови на груди. Ребра Вейла болели, во рту саднило. Он расстегнул пуговицы и осмотрел себя. Ран нет, только синяки. Его били или он сам ударился? В памяти пустота. Никаких намеков на то, как он сюда попал.
Взяв цепь в руки, Вейл дошел до стены и заглянул в щель, в которую та уходила. В темноте ему показалось, что он различил нечто похожее на диск от пилы. Вейл собрал все силы в кулак и с кряхтением принялся тянуть цепь на себя. Вены на его шее надувались, лицо багровело, но механизм не поддавался.
– Что тебе надо от меня? – прокричал он в потолок. – Так и будешь молчать?
Внезапно тишину разорвало шипение, словно включилась какая-то запись. Звук шел сразу отовсюду, поэтому определить расположение колонки Вейл не мог.
– Приветствую. Вы попали сюда неслучайно. Сегодняшний день будет для вас самым большим откровением и уроком. Комната, в которой вы оказались, может стать вашей могилой, либо местом второго рождения, – заговорил измененный до неузнаваемости голос, слишком хриплый и слишком глухой. – Чтобы спастись, нужно ничего не делать и дать ситуации течь своим руслом. Вы не привыкли так поступать, но именно это от вас и требуется. Боль не должна вас пугать, как и возможные увечья. Главная ценность – сама жизнь.
– Урод, – пробурчал себе под нос Вейл, еще раз проверяя прочность цепи.
– Однако я должен предупредить. От вашего решения, как повести себя, может зависить судьба кого-то другого. Помните, из каждого положения есть несколько выходов. Правильный – слушаться меня и помнить все, о чем я говорю или какие подсказки даю.
– Можешь ли ты думать о ком-то другом, – еще раз вслух прочел слова на стене Вейл.
В этом момент пришли в движение невидимые шестерни. Они завращались, дергая цепь. Вейл не удержался и упал на пол, чудом успев подставить руки, чтобы не удариться лицом. С характерным скрежетом цепь начала наматываться на скрытый в стене механизм. Загудел диск пилы, который Вейл видел в узкой щели.
– Аргх, – прорычал он.
Вейл упирался ногами в пол, но механизм был в разы сильнее его, неумолимо подтягивая к стене. Диск гудел все громче, ускоряя частоту вращения. Мужчина ловким движением вскочил обратно на ноги и, намотав цепь на руку, снова ее дернул. Запястье взорвалось острой болью. Сухожилия затрещали. Шестерни хрустнули и остановились.
– Нет-нет!
Голос был очень тихим. Вейл с трудом различил его. Некто находился за стеной, и там сейчас тоже работал механизм. Мужчина прислушался к истошным крикам. Голос явно принадлежал мужчине.
– Помогите! – кричал он.
– Спасите!
Донесся со стороны второй стены еще один голос. Тоже мужской. Вейл сорвался с места и припал ухом к стене, желая расслышать что-то еще. Но помимо мольбы о помощи больше ничего не было.
– Тяни цепь! Тяни цепь! – заорал как можно громче Вейл и заколотил кулаками в стену.
Послышался щелчок, и механизм в его комнате снова пришел в движение. Цепь дернулась, резко притягивая Вейла к стене. Откинулась в сторону железная крышка, обнажая тот самый острый диск пилы. Вейл на мгновение потерял координацию, пошатнулся и порезался ладонью об острые зубцы. Брызнула в разные стороны кровь. Мужчина не удержался и упал на спину. Зарычал, отчаянно дергая цепь на себя, заскрипел зубами, упираясь ногами в стену, и в какой-то момент приложил такие усилия, что цепь не выдержала и оторвалась. Диск пилы практически сразу остановился, только скрытые шестерни еще какое-то время с хрустом продолжали вращаться.
Вейл сипло дышал, кашляя и сплевывая кровью. Лицо его было серым. Он продолжал лежать на спине, не в силах подняться. Где-то за стеной все еще раздавались истошные крики и работали невидимые механизмы. Но до них Вейлу уже не было дела. Он спасся – и это главное.
Когда же все окончательно стихло, послышался отдаленный хлопок. Стена по правую руку от Вейла с шумом отъехала в сторону. Мужчина приподнялся на локте, разглядывая новую комнату. Она была раза в две меньше той, в которой очутился Вейл. Зато в ней в самом центре на постаменте находился открытый сейф. Мужчина встал и с опаской заглянул внутрь. В комнате никого не было. Только тусклое желтое освещение, часто моргавшее, да нечто похожее на дверь в дальней стене.
Крадучись, Вейл подошел к сейфу. В нем он нашел кусок бинта, которым тут же туго перевязал кровоточащую рану. Еще там лежали два небольших ключа. Взяв первый, он примерил его к отверстию, которое обнаружил на своем ошейнике. Пальцы отдавали острой болью, но пока что слушались Вейла безотказно. Ключ не подошел к замку. А вот второй открыл механизм, освободив Вейла. Мужчина потер шею и снова просунул руку в сейф. Последним предметом в нем была фотография молодого парня, лет восемнадцати-двадцати со светлыми волосами и широкой улыбкой. Вейл напряг память, но так и не смог понять, где мог видеть этого человека. На обратной стороне имелась надпись: «Жертва, которой не должно было быть». Пожав плечами, он положил фотографию в задний карман джинс и направился ко второй двери. Вейл прислонил к ней ухо, но никаких звуков не расслышал. Выдохнул и осторожно нажал на ручку, потянув на себя. Дверь бесшумно открылась, пропуская мужчину в большую комнату.
В ней горел уже знакомый желтый свет, на стенах не было окон, а под ногами стелился звуконепроницаемый ковер ядовито-красного цвета. В эту комнату вели еще пять открытых дверей, из которых вышли четыре человека. Четыре, но не пять, ведь пятая девушка лежала бездыханной на полу.
В участок я решил приехать пораньше. Но Матиас к тому времени уже написал все отчеты по вчерашнему трупу и выпил две кружки бодрящего кофе. В десять часов нас вызвал к себе в кабинет майор Картер. Пока я отвечал на десяток вопросов и объяснял, почему мы с Матиасом связали два трупа в серию, мой напарник постоянно смотрел в темный экран телефона. Уотсон стучал ногой и явно мыслями был не здесь. Картер видел это, недовольно качал головой, но к разговору напарника не привлекал.
Ближе к обеду мы получили информацию об убитом. Райан Фостер работал заведующим отделением сосудистой хирургии в клинике Святой Марии на Гранд-авеню шестнадцать. Пропал два дня назад. Естественно, мы незамедлительно туда отправились.
– Слушай, Матиас, у тебя какие-то проблемы?
Половину дороги Уотсон молчал и смотрел в окно моего старенького доджа, постукивая рукой себе по бедру. И это совсем не походило на моего напарника, который всегда любил перекинуться какой-либо историей, либо просто обсудить детали того дела, которое мы расследовали.
– А? – Уотсон вздрогнул и выронил телефон из рук. – Нет, нет, все хорошо.
– Ты сам не свой со вчерашнего убийства, – я включил сигнал поворота, обгоняя чересчур медленно едущую машину в правом ряду.
– Просто увлекся одним интересным сериалом и мало сплю.
Сказать, что в словах и в выражении лица Матиаса легко читалась ложь – не сказать совсем ничего. Уотсон потянулся и зевнул, стуча себе по щекам.
– Еще один сосудистый хирург? – бросил напарник, переводя тему.
– Похоже на то.
– Сверни направо, так быстрее будет.
В клинике мы были около часа дня. Главный врач как раз только закончил совещание, а потому нас сразу проводили к нему. Грузный мужчина с пышными усами и седыми волосами сидел в своем кресле и с усердием дул на горячий чай.
– Добрый день, джентльмены, чем обязан? – он поправил бейджик с фамилией Гастман и отставил от себя кружку.
– Приветствую, Аарон. Мы к вам из отдела по расследованию убийств.
Матиас расстегнул пиджак, показывая значок, висящий на подтяжках. Я проделал тоже самое. Только мой значок находился на поясе. Правая бровь врача взметнулась вверх. Аарон прочистил горло и поудобнее развалился в кресле.
– Меня зовут Матиас Уотсон, а мой напарник – Алан Палмер.
Внезапно его прервал звонок. Матиас выхватил телефон, но сделал это не слишком аккуратно. Аппарат вылетел из его рук и упал прямо на стол перед Аароном, чудом не опрокинув кружку с горячим чаем. Уотсон подобрал телефон и взглянул на номер звонившего. На лице напарника нарисовалась расстроенная гримаса. Почти сразу она перешла в недовольство. Он сбросил звонок и вернул телефон в карман. А я сделал еще одну мысленную зарубку по поводу странного поведения напарника.
– Итак, Аарон. Мы хотели задать несколько вопросов по поводу вашего коллеги Райана Фостера.
– Он будет завтра, я дал ему несколько выходных. Райан давно никуда не выбирался, – Гастман отпил чай и с блаженным видом глубоко вдохнул. – Если хотите, можете поговорить с ним лично. И…
– Райана нашли убитым вчера вечером, – перебил врача Матиас.
Аарон подавился. Побледнел и яростно постучал себе по груди. Матиас позволил ему переварить полученную информацию, рассматривая дипломы за стеклянными дверьми шкафа в кабинете главного врача.
– Какой ужас.
Аарон открыл верхнюю полку стола, достал из небольшой баночки несколько таблеток и проглотил их, не запивая. Пригладил волосы на затылке и шумно выдохнул. Матиас между тем переключился с дипломов на документы на столе Гастмана. И просматривал он их даже слишком тщательно, словно бы желая что-то найти.
– Кто мог его убить? У вас есть уже какие-то версии?
Аарон поднялся и открыл окно настежь. В кабинет тут же ворвались различные звуки: гудение моторов машин, шум пролетающих самолетов, громкая речь проходящих мимо здания людей и отдаленный лай собак. Матиас, за спиной Гастмана, переложил несколько верхних документов, чтобы просмотреть нижние. Аарон жадно вдыхал свежий воздух, стараясь перебороть поток нахлынувших на него эмоций.
– С версиями пока нет продвижений, но есть вопросы, которые мы хотели бы задать вам.
Закончив с документами, Матиас опустился на стул напротив стола главного врача. Я сел рядом на второй.
– Я весь внимание, – Аарон закрыл окно и вернулся на свое место.
Он отпил еще немного чая, достал из кармана своего медицинского халата платок и промокнул им лоб.
– Как бы вы охарактеризовали Райна?
– Ответственный, приветливый. У меня к нему не было никаких нареканий. И в отделении у него все хорошо, – заученно отвечал Гастман.
Матиас поморщился, как от оскомины и закусил нижнюю губу. Я прекрасно знал этот жест напарника. Он делал так тогда, когда точно знал, что человек ему врет.
– Летальные исходы за последнее время были?
– Ни одного.
– Конфликты с пациентами или подчиненными, другими врачами?
Аарон развел руки в разные стороны.
– Идеальный работник, – Матиас достал пачку сигарет и принялся крутить ее.
– Именно так, джентльмены. Потому я шокирован новостью о его убийстве, – Гастман пригладил усы. – Ума не приложу, кто мог желать ему зла. Он совершенно неконфликтный человек. Я растерян.
Уотсон хлопнул себя по бедру, открыл пачку, достал из нее сигарету и сунул себе в зубы.
– У меня в кабинете не курят! Вы слышите?
Но Матиас не обращал внимания на Гастмана. Он достал зажигалку и закурил. Аарон гневно вскочил, снова открыл окно и подошел к Матиасу, желая выхватить у него сигарету. Но мой напарник жестом остановил его, еще раз затянувшись.
– Я рассчитывал на вашу честность, Аарон, и на желание помочь следствию, но вижу, что ошибся, – в голосе Уотсона звенел металл. От каждого слова Матиаса веяло холодом и пренебрежением.
– Мне печально, что вы не верите мне, джентльмены, – Аарон говорил сквозь зубы, буравя Матиаса взглядом. – Но я искренен с вами.
Уотсон медленно поднялся со стула и осмотрел кабинет врача. Напарник искал камеры и не нашел их. Затем Матиас подошел к двери в кабинет и повернул ключ, закрывая замок. Я вопросительно посмотрел на Уотсона, не понимая, что он хочет сделать. Матиас стряхнул пепел прямо на ковер, затянулся еще раз и подошел к Аарону.
– Ваш заведующий отделением вляпался в дерьмовую ситуацию. Я много что знаю про его работу. Но хочу услышать правду от вас. И в зависимости от того, что вы мне скажете, я подумаю, как быть дальше.
Матиас сжал кулаки, недвусмысленно намекая на то, что собирается сделать дальше. Главный врач нахмурился, не веря в серьезность намерений Матиаса. Но на лице моего напарника была такая решительность, что Гастман не мог ее не считать. Он нервно сглотнул, на негнущихся ногах вернулся к своему креслу и плюхнулся в него. Я же и сам с удивлением смотрел на своего напарника. С одной стороны, я был твердо уверен, что он блефует. Матиас часто использовал такой трюк давления на людей. Но с другой стороны подобного напора я у него никогда не видел.
Аарон снова открыл верхнюю полку своего стола, достал другие таблетки, выдавил три штуки и запил остатками чая. Руки мужчины мелко дрожали.
– Около трех месяцев назад в отделении Райана был проблемный пациент, – дрожащим голосом заговорил Аарон. – Эм-м-м… Между ним и Фостером случился конфликт по поводу места в палате. Райан тогда действительно облажался. Но подробностей я не знаю, – Гастман еще раз промокнул платком обильно потеющий лоб. – Главное – тогда все удалось уладить. Ничего и никуда не просочилось. Это все, что мне известно.
Матиас последний раз затянулся, потушил сигарету о подошву туфли и бросил бычок прямо на ковер. Уотсон состроил расстроенную гримасу и принялся медленно закатывать рукава пиджака и рубашки.
– Я же ведь просил быть со мной честным, – сердито произнес мой напарник.
– Это все, что мне известно! – вскрикнул Гастман. – Я не вру!
Пока Уотсон продолжал психологическое давление на врача, я следил за эмоциями Аарона. В его глазах плескался ужас. Гастман силился закричать, но боялся того, что с ним готовился сделать Матиас.
– Стой! – остановил я напарника. – Допустим, мы вам верим.
Аарон часто закивал. Мне даже на мгновение показалось, что от такого усердия у него сейчас голова слетит с плеч.
– Не напомните, как звали этого пациента? – все еще играя роль доброго полицейского, спросил я,
– М-м-м… Уэйн Бридж. Да, Уэйн Бридж! Я позвоню сейчас в приемную и попрошу поднять его историю болезни, там будут все контакты.
Аарон схватил трубку стационарного телефона и набрал несколько кнопок на нем. Я подскочил к нему и нажал на кнопку сброса.
– Мы будем вам очень благодарны, но, прежде чем вы сделаете это, у меня есть еще один вопрос.
Матиас нахмурился и посмотрел на меня, продолжая сохранять грозный вид.
– Д-да, конечно, – вымучил кривую улыбку Гастман.
– Вы сказали, что дали Райану несколько выходных. Якобы он очень устал.
– В-верно.
– Мог ли знать Фостер Брайана Шекли. Или, возможно, вы его знаете?
Глаза Гастмана забегали. В них загорелся мыслительный процесс, который говорил за врача куда лучше любого ответа. Аарон прикидывал, что можно мне открыть.
– Мы ждем! – тут же включился мой напарник, нависая над Гастманом.
– Кажется, они пересекались на медицинском симпозиуме в прошлом году. Но я могу ошибаться.
– Только на нем? И не работали вместе?
– Исключено.
– Теперь можете набирать в приемную. Мы сейчас туда зайдем.
Я улыбнулся и дернул напарника за локоть. Матиас явно не планировал уходить. Аарон, довольно выдохнул и снова схватился за трубку стационарного аппарата.
– Ах, да! – Я хлопнул себя по лбу и сделал тон максимально беззаботным. – А где у вас тут отделение сосудистой хирургии?
– Этажом выше.
– Спасибо.
Я открыл замок и вышел из кабинета Гастмана. Лестница располагалась в конце коридора. Именно к ней я и направился.
– Алан, стой! – шепотом приказал мне Матиас. – Ты куда собрался? Я еще не закончил с ним. Гастман же явно не все нам сказал. И вообще по его хитрой роже было видно, что он врет, как дышит!
Я делал вид, что не слышу напарника. Открыл дверь на лестницу, преодолел несколько ступеней. Матиас зашел следом и обратился ко мне чуть громче.
– Алан! Я с тобой разговариваю!
Я глянул вверх, потом вниз, проверяя, нет ни ли кого-то на лестнице.
– Матиас, что с тобой, черт подери, такое?!
Уотсон явно не ожидал, что я пойду на него в атаку. Он даже сделал шаг назад, чуть не оступившись и не упав.
– Тебя будто подменили! Ты какой-то нервный. Ведешь себя не так, как обычно. И на этого Гастмана слишком давил! Еще не хватало, чтобы он жалобу на нас подал!
– Потому что он врет, Алан! – Матиас скрипнул зубами. – Ты хороший вопрос ему задал! Явно связь между двумя врачами есть. И не только в симпозиуме дело! Мы могли сейчас с тобой выйти на след…
– Ты не слышишь меня, Матиас! – я с грустью покачал головой. – Ты ведешь себя очень агрессивно. Агрессивнее обычного – уж точно. А я тебя прекрасно знаю. Этот врач явно не дурак. Да, тебе удалось напугать его, но давить дальше нельзя было. Мы уже получили все, что хотели. Его паника подсказала нам многое. Врачи связаны. Но, если имеется какой-то косяк, за который их убивает Куб, то его Гастман нам вряд ли откроет. Надо копать дальше. Самим.
Матиас поправил значок и раскатал обратно рукава. Гнев уходил из его глаз, сменяясь вдумчивостью и пониманием того, что я хотел донести до него.
– И чего молчишь? – выдернул я из размышлений Уотсона.
– А что мне говорить? Молодец, Алан. Только я не очень понимаю, что мы делаем дальше.
– Я про твою агрессию и про твое странное поведение.
– Нормально все у меня, – буркнул Матиас.
Уотсон задел меня плечом, пытаясь пройти вверх по лестнице. Но я чуть сдвинулся в сторону и не позволил ему этого сделать. Матиас нервно достал телефон из кармана и нажал на боковую кнопку. Убедившись, что никаких новых уведомлений нет, он убрал его обратно.
– Ты как Гастман? Неумело врешь?
Матиас громко выдохнул и покачал головой.
– Все в порядке, Алан. Просто как-то близко к сердцу принимаю это расследование. Мало сплю, много анализирую.
Матиас врал. Совершенно точно. Он старался казаться убедительным, взяв под контроль все эмоции, которые появлялись или могли появиться на его лице. Но голос выдавал правду. Уотсон что-то скрывал от меня, но я не мог понять, что. А главное – почему.
– Ты можешь всегда поделиться со мной, – предпринял я еще одну попытку разговорить напарника.
– Я знаю, дружище, – он похлопал меня по плечу. – Если будет чем – обязательно поделюсь. Так в чем там твоя идея? Зачем нам в отделение сосудистой хирургии?
– То, что не знает главный врач, знает обычный персонал. Это же логично. И вот они уже твоего значка точно испугаются и выдадут все и даже больше.
– Мне нравится твое предложение, – произнес Уотсон.
Поднявшись на этаж выше, мы вышли в коридор. На медицинском посту было пусто, только ходили туда-суда несколько человек в больничной пижаме с туго перебинтованными ногами. Мы заглянули с Матиасом в палаты, но не нашли никого из медицинского персонала. Зато наткнулись на кабинет заведующего отделением. Впрочем, он был закрыт, потому внутрь мы не попали.
О проекте
О подписке
Другие проекты