Глава 5

Событие тринадцатое

Без партизан уезжать в Ростов было страшно, и Коська, как мог, пытался это событие оттянуть. Даже не специально. Просто находил причину, чтобы завтра не ехать. А вот это же надо сделать… обязательно. И вот это. Зелёную материю на маскхалаты и вообще на форму защитную для войны в лесу нужно прикупить на два десятка человек? Нужно. А белую для войны зимой? Нужно. А хорошо бы чтобы ещё пару стволов Игнат при нём отлил, чтобы Коська мог улучшить структуру сплава. Нет, он того же Егора, выкупленного у Петровского монастыря в Ростове, может оставить в Москве и научить его пользоваться оранжевой энергией, чтобы и дальше Игнат лил орудия из улучшенной бронзы. Пока не сделал этого. Просто боялся, что сунет парень руку в пламя и его не на время вырубит, а окончательно. Жалко рыжего.

И ещё одну причину нашёл Касьян свет Иванович, чтобы отложить переезд. И тут не один день, а целая седмица почти получалась.

Не давал ему покоя костёр жёлтого пламени на кургане. И боялся одновременно Касьян, что не сможет, наполнив аккумулятор, потом от этой энергии избавиться, и хотелось исследовать новую энергию, аж уши чесались. Клады поможет найти? Рассказывают же о такой возможности очень могущественных хельгов. Что ещё про них рассказывают? Могут дождь в сухую погоду призвать. Вот тут было непонятно. Как это сделать с помощью пламени? Что воздушный шар построить придётся? Так и он до облаков не достанет. В СССР вроде бы стреляли по облакам. Йодом? Серебром? Йодистым серебром? Не специалист. И ни разу в интернете на такое не натыкался. Да и ладно. Там стреляли. А он как пламя туда забросит на уровень облаков? Опять же желтое пламя с погодой как-то цветом не связывалось. Всё же это скорее всего что-то другое. И книга, чёрт бы её подрал, никаких подсказок не выдавала.

Решился Коська на поездку в Серпухов, точнее в своё село Данки, заодно посмотрит, как там его крестьяне живут после ухода ордынцев назад в степь. Он им там кучу подарков оставил и даже денег немного выделил старосте, чтобы люди спокойно перезимовали. Вот и посмотрит. Совместит приятное с полезным.

Увиденное Коську не то чтобы уж совсем поразило, нет он от Демида наведывающегося в Данки несколько раз за это время, слышал, что село увеличилось, пришли к нему беженцы из-под Серпухова. Демид специально в Данки не ездил, он был главным в больших обозах, что Касьян посылал по местам былых боёв. Они ведь там спрятали полно оружия, броней и прочих сёдел с попонами, что поснимали с басурман. Вот и пришлось три каравана отправлять, чтобы всё это богатство на его подворье на Трёхгорке и в Барвиху перевезти.

Два раза Демид проезжал через село и потом вскользь обмолвился, что строят там новые дома. Ну, строят и строят.

А на самом деле всё не так выглядело, как отмахнулся от вопроса Демид.

Сейчас в середине зимы стройка и то продолжалась. И село из и так не очень маленького превратилось в городок по местным меркам. Только крепости или кремлика нет. Всего одна башня срублена дозорная. Если было три десятка дворов, то теперь далеко за полсотню, может и все семьдесят. В два раза больше стало. Раньше была одна улица вдоль реки, а теперь две и на том берегу речки Сушка напротив брода каменистого ещё пять дворов растёт.

Староста дед Лександр за эти полгода не постарел, а помолодел. Бегает, на строителей покрикивает, с попом отцом Афродисием ругается. Руководит. В прямом смысле этого слова. Руки так и мелькают у старосты, подзатыльники и указивки раздавая народу.

– Тридцать три двора добавилось. Не все пришлые. Семь нашинских. Сыновья младшие выделились. А чего, всем захотелось, раз ты княже помогаешь с лесом и обзаведением живностью, – староста даже рассказывая Коське новости умудрился прибежавшим пацанам посыльным подзатыльники отвесить, – Я же сказал, что завтра помогаем Леонтию баню рубить, сегодня Фоме Беспалому. Чего не ясно. Гоните всех на тот берег, – Дед Лександр развёл руками. – Неслухи. Глаз да глаз нужён. А ещё ежели люди будут приходить, Касьян Иванович, брать или не брать? Вот в чём вопрос.

– А в чём вопрос? – не понял старосту Коська.

– Так земелька. Это нужно лес изводить, корчевать пни. Тяжкая работа, – лес, в который староста ткнул рукой, был на приличном расстоянии, вокруг на полкилометра поля.

На самом деле вопрос. Сейчас большие селения – это не плюсы, а минусы.

– Ладно, не принимай больше. Ну если только мастеров настоящих. Гончаров или столяров.

Коська ничего особого не сделал, чтобы к нему люд повалил. Оставил тридцать семь татарских лошадок и объявил старосте, что пять лет никаких податей с них не надо… кроме мешка чёрных рожков, выбранных из ржи, с одного двора. Склероции ему после ухода Тохтамыша и не нужны были, так иметь запас на всякий случай и ладно. Мысль была другая. Крестьяне, перебирая рожь и избавляясь от чёрных рожков, пусть не победят, но хоть бороться начнут со спорыньёй. Меньше будут болеть. Ну и семенной материал чуть улучшится. Да, у ржи и без спорыньи болезней хватает. И сейчас нет никакой химии. Что можно посоветовать. Севооборот? А где земли лишней взять? Переборка семян? Ну пока пятух жареный не клюнет. Вот хоть с малого начать.

В будущем. Лет эдак через четыреста будут баре меряться количеством у них душ. Сколько там было душ у отца Гринёва в Капитанской дочке? Тридцать? Вот у него за одну осень на сотню душ богатство добавилось.

Событие четырнадцатое

Холм или курган на окраине погоста стоял на месте. Более того, снег же, и следы на нём отлично видны. И вот если на самом кладбище следы хоть не часто, но встречались, то уже вокруг кургана следов не было совершенно. Не было и на самом. Чистая снежная целина. Даже нарушать такую не хотелось. Коська постоял, в очередной раз взвешивая все за и против.

– Сам клад закопаю, – и парень решительно шагнул, нарушая белоснежную целину.

Язычки жёлтого пламени не прожигали снег. В отличие от оранжевого пламени эти не были горячими. В детстве во дворе Константин Иваныч с пацанами опыт проделывал, брали кусок карбида, плевали на него и в снег закапывали, а потом поджигали снег. Ацетилен отлично горел жёлто-голубыми огоньками поверх снега. Именно так сейчас это и выглядело, только голубых язычков пламени не было, одни жёлтые.

– Ой, с богом. Егорка, ты меня по роже дебильной пару раз шлёпни, как я вырублюсь, а если не поможет, то вот из фляжки на лицо мне полей. На лицо, а не за шиворот.

– Вырублюсь? – захлопал карими глазищами ученик. Да, вот тут отрок отличался от Коськи у самого-то несмотря на огненно-рыжую шевелюру глаза голубые, даже синие скорее. Редкость, должно быть?

– Упаду без чуйств. Всё, держи флягу. И без тебя страшно.

Сунул руку. И очнулся от удара по физии, а потом окончательно пришёл в себя Коська от струи воды холодной, как дверь в преисподнюю, которая ударила в лицо и потекла за пазуху.

– Хорэ! Всё! Всё! Генуг, – Коська отодвинул заклинившую клешню перепугавшегося парня.

Как всегда, после контакта с источником, в теле чувствовался переизбыток энергии. Аж потряхивало. Словно пальцы в розетку сунул. Ну, со снятой крышкой. Хотелось рвать и метать. А ведь когда первый раз прикоснулся к зелёному пламени его Сашка еле-еле до Кремля дотащила. А сейчас он бы её на одной руке уволок.

– Нужно поискать клад. Курган же. Там… Тут древние скифы своих вождей хоронили. А вместе с ним жён, коня и сокровища всякие, – сообщил он пришедшему уже в себя ученику и попробовал выдать ручеёк жёлтого пламени в землю. Ну фиг его знает, как нужно клады искать.

– Бабамс! Приплыли! Мать вашу – Родину нашу!

Ничего из руки не полилось.

– Понятно, рука не та. На зелёный огонь лучше правая работает, а на желтый, бля буду, левая, – успокоил себя Касьян и попробовал выдавить из себя жёлтое пламя через другую руку.

– Нет? – Егорка преданно в глаза заглянул.

– Оставь меня стару… нда. Доигрался!

После этого Коська полчаса ходил по курганистому холму и пытался истратить энергию. И ни чего, ни правая, ни левая, никакая другая рука и жёлтой искры не выдала.

– Ясно. Тут нет золота… м… Егорка давай в село двигай бегом на полной скорости, там у старосты в дому мой рюк… мешок лежит. Внутри есть кошель. Там три золотые монеты. Вот их принеси. Если кто будет мешать, грози всякими карами небесными, ну и я велю выпороть. Давай бегом.

Ученик убежал, а Коська стал сначала снег разгребать, а потом кинжалом в мёрзлой земле ямку ковырять.

– Если нет клада, то мы его создадим, – земля поддавалась тяжело, промёрзла качественно, не, сначала всякий мох и травинки легко удалились, а вот дальше застопорился процесс. – Я не волшебник, но дружба помогает… тьфу. Я волшебник. И у меня в этот раз получится.

А там в мозжечке парень запаниковал. Любопытство сгубило кошку, если не удастся избавиться от жёлтого пламени, то кердык всем планам.

К приходу Егорки две победы Коська победил. Ямку глубиною сантиметров тридцать выдолбил и сломал кончик клинка дорогущего кинжала, с кого-то из псов-рыцарей снятого, со всякими цветными кабошонами на рукояти. Понятно, что порча такого ценного оружия хорошего настроения не добавила.

– Ничего, всё что не делается – к лучшему. Теперь отдам Игнату перековать и будет клинок улучшенный оранжевым пламенем… Бляха-муха, если выдавлю из себя эту чёртову жёлтую энергию, – Коська по привычке опять стал сам с собой разговаривать.

Егорка протянул великому хельгу три маленьких тусклых жёлтых кружочка.

– Нда, на клад не тянет. А как будет уменьшительно-ласкательная версия? Кладчик? Хреново звучит.

Закопал. Присыпал комками мёрзлой земли… потом подумал и мхом с травинками ещё прикрыл.

Коська не мысленно, а натурально три раза перекрестился и направил энергию на «кладчик». Левой направил, правой направил, двумя направил.

– Писец котёнку! – у него ни одной искорки с пальцев не слетело.

– Выкапывай монеты, Егорка и догоняй меня.

Князь Ростовский Касьян Иванович шёл к дому старосты буйну голову повесив. Доигрался в Великого хельга. Что бы не делала эта жёлтая энергия, но не помогала искать клады или золото. Нет, можно попробовать глубже закопать и золота больше сыпануть и черт его знает, серебра ещё добавить, но в душе Коська понимал, что не сработает. Это пламя не про золото. Что-то другое оно делает.

– Зелёное – лекарское? Ну, понятно. Не очевидно, но понятно. Лекарства сейчас – это не химия, а травы. А они в основном зелёного цвета. Оранжевое – это огонь. Тоже не очевидно, так и тянет по привычке огонь обозвать красным. Но если подумать, то он жёлто-оранжевый, а не красный. И что тогда должен делать жёлтый огонь? Думай Егорка.

Ученик его догнал.

– Не знаю.

– А я говорю, думай. Тебя как мне учитель ваш брат Пётр сказал три с половиной года учили. Чему-то же учили? Не рассказывали про другое пламя, про хельгов, что они умеют?