Цитаты из книг автора «Андрей Шляхов»

В театре иначе. Здесь идёт процесс воспитания, формирования актёра. Театр – творческая лаборатория, кино – цех, ежедневно выдающий продукцию. Очень важно, с каким режиссёром в кино придётся работать. В этом отношении мой дебют в кино счастливый: я снимался у Юлия Райзмана в фильме „А если это любовь?“ Райзман – прекрасный режиссёр, твёрдо знающий, что ему нужно взять от актёра, и поэтому он всегда ставит перед актёром определённую,

В кино артист не самостоятелен в выборе роли. Можно отказаться либо согласиться играть, но в том и в другом случае это лишь те роли, которые предлагают режиссёры, а не те, которые хочет играть актёр. В театре иначе. Здесь идёт процесс воспитания, формирования актёра. Театр – творческая лаборатория, кино – цех, ежедневно выдающий продукцию. Очень важно, с каким режиссёром в кино придётся работать. В этом отношении мой дебют в кино счастливый: я снимался у Юлия Райзмана в фильме „А если это любовь?“ Райзман – прекрасный режиссёр, твёрдо знающий, что ему нужно взять от актёра, и поэтому он всегда ставит перед актёром определённую, ясную задачу»[29].

Миронов ответит: «Я не признаю разделения актёров на трагиков и комиков. Для меня лично самый интересный жанр – трагикомедия. Возьмите Гоголя. Где та грань, которой у него отделено трагическое от комического? Да и нельзя при таком молниеносном беге времени однопланово воспринимать жизнь. В жизни всё рядом, всё переплетается; трагическое и комическое, величественное и ничтожное, фальшивое и искреннее, доброе и злое. Скажем, едет человек на работу в научно-исследовательский институт, где ему предстоит принимать сигналы с других планет, а его толкают в трамвае, обрывают пуговицы. Разве это не парадокс? Я утрирую, но такими парадоксами полна наша жизнь».

Весна 1918 года. Советская власть активно грабит богачей – дворян, купцов, священнослужителей. Пардон муа, не грабит, а «реквизирует культурные ценности, являющиеся достоянием молодой Советской республики». Вокруг этого самого «достояния республики» и строится сюжет. В имении князей Тихвинских (прототип князей Мещерских) хранилась уникальная коллекция живописи и скульптуры, которые кто-то успел «скоммуниздить» до прихода посланцев Советской власти. Розыск поистине бесценной коллекции поручается сотруднику уголовного розыска Макару Овчинникову, которого играет Олег Табаков. Макар начинает поиски и вскоре узнаёт, что «достояние республики» прибрал к рукам бывший управляющий имением князя Тараканов (его сыграл актёр Театра сатиры Спартак Мишулин), которому помогали Маркиз (Андрей Миронов), когда-то учивший княжеских детей фехтованию, и его приятель, юный беспризорник Кешка.

Поначалу Валентин Николаевич облюбовал пьесу «Первая Конная» Всеволода Вишневского. Плучек собирался ставить её не в «канонической» трактовке, пропитанной революционной патетикой, а устроить нечто вроде солдатско-матросского мюзикла, главную роль в котором должен был играть Андрей Миронов. Известный советский драматург, певец военного флота Александр Штейн согласился переделать пьесу для Театра сатиры. Андрею замысел Плучека понравился.

Увы, стоит бочке наполниться мёдом, как провидение тотчас же добавит туда же щедрую порцию дёгтя. У Татьяны был жених, которого звали Виктор и о котором она почти забыла. Виктор с друзьями приехали в Ригу из Москвы на машине. Он пригласил Татьяну на дачу к его знакомым. Татьяна приняла предложение, а скорее всего попросту не смогла отказаться, и уехала из Риги на три дня.

Богато было на даче у Андрея. Богато и, если честно, безвкусно, ведь чрезмерная красота столь же отталкивающа, как и её отсутствие. Обстановка позволила наблюдательной Татьяне сделать кое-какие выводы, касающиеся Марии Владимировны, ведь дизайном, как и всем прочим в семье, руководила она.

Для того чтобы быть артистом, надо, по-моему, уметь радоваться жизни, находить эту радость во всём – в природе, в искусстве и, конечно, в первую очередь – в людях» .

Дон Жуан в исполнении Миронова был порывистым идеалистом, надеявшимся подчинить жизнь незыблемости математических уравнений и чёткости геометрических фигур.

осыпалось не до конца – осталась вера в нравственную чистоту, торжества совести над подлостью, победу высокого над низменным. Миронову удалось поднять режиссёрский замысел на небывалую высоту. Именно потому старая пьеса зазвучала по-новому, свежо и остро, за что и была снята