Цитаты из книг автора «Андрей Шарый»

“Евреи были главным космополитическим элементом, объединявшим всю Центральную Европу, – справедливо заметил чешский писатель Милан Кундера в эссе ‘Похищенный Запад, или Трагедия Центральной Европы’, — были ее интеллектуальным цементом, концентратом ее духа, созидателями ее духовного единства”.

Как отмечает франко-венгерский историк Франсуа Фейтё, “принятие немецкого языка и культуры было, возможно, само собой разумеющимся в Австрии или Германии, но в Чехии, Венгрии и Галиции оно принимало иной смысл. Евреи, решившиеся на такой шаг, представлялись естественными союзниками немцев против чехов, венгров, поляков. Так же обстояло дело с евреями, которые перенимали венгерскую культуру в Словакии, Трансильвании, Хорватии или Далмации: они делали это как бы против румынского, хорватского и т. п. большинства”.

Аурела Поповича “Соединенные Штаты Великой Австрии”

В середине XIX века венгерский был родным или обиходным языком для меньшинства (!) населения королевства – примерно 48 %. К 1910 году вследствие политики мадьяризации этот показатель вырос до 55 %

Государственное единство обеспечивалось особой австрийского императора (он же – апостолический венгерский король), который был верховным главнокомандующим вооруженных сил, определял характер внешней политики и контролировал деятельность трех общих министерств Австро-Венгрии – военного, финансов и иностранных дел.

замке Шпильберк в Брюнне (теперь Брно в Чехии), самой строгой габсбургской тюрьме; как раз она получила у европейских революционеров название “тюрьма народов”

Франц Иосиф имел все основания писать матери: “Хотя теперь у нас будет какая-то парламентская жизнь, власть тем не менее остается в моих руках…” Так или иначе, это был первый реальный опыт парламентаризма в истории империи Габсбургов.

реализовать мечту Иосифа II о централизованном государстве, управляемом немецкоязычной бюрократией, мечту об империи, все жители которой чувствовали бы себя в первую очередь “австрийцами”, подданными габсбургского государя, и только потом – представителями того или иного народа. Такой стала консервативная политика “баховского абсолютизма” (по имени императорского министра внутренних дел Александра Баха, некогда революционера, выходившего в 1848 году на баррикады в Вене).

Как пишет австрийский историк и правовед Валентин Урфус, “новый титул был титулом династическим, а не государственно-правовым, он принадлежал государю, но не обозначал государства. Речь шла лишь о том, чтобы Габсбурги оставались императорами и после исчезновения Священной Римской империи. Новый титул ничего не изменил в государственно-правовом положении стран, входивших в габсбургскую монархию”. Тем не менее в восприятии как подданных Австрийского дома, так и иностранцев “наследственные земли” после 1804 года во все большей степени становились единым государством – Австрийской империей.

“Быть австрийцем означало быть свободным от своей национальности, вернее, это означало – не иметь национальности”