КАМЧАТСКИЕ ЭНДШПИЛИ

Прятки с медведем

Сонька была тихоней и красавицей, парни к ней боялись подойти, но тут девушка в новой обстановке шагает наравне со всеми, не хнычет и не ревёт, а поход – дело тяжёлое, не всякий парень выдержит. А ей хоть бы хны. Ни комар её не берёт, ни гнус, ни погода отвратительная.

Идут по лесу. Трава густая, выше роста человеческого. Три шага сделал, и тебя уже не видно. Решили ребята, Женька с Сашкой, разыграть свою подругу.

Думают: спрячутся в траве, Сонька будет мимо идти, а они зарычат, траву подомнут, будто медведь-шатун объявился, и напугают красавицу.

Женька первым с тропы сошёл в кушери, а метров через десять и Сашка себе место подыскал. Ждут… Минут пять прошло Сашка кличет Женьку, а тот не откликается, только трава подминается, и рычание рядом слышится, вместе с треском. «Красавчик, как настоящий медведь, один в один, не отличишь от настоящего», – думает Сашка и сам начинает рычать, траву и куст шатать. Только не слышит удивлённого возгласа от своего товарища, в ответ шелест травы и рычание медвежье. Снова Сашка думает, что товарищ- то его уже полностью перевоплотился, ему бы в театре каком-нибудь играть, а не девок пугать, и решил к другу поближе подобраться. Шаг, другой – рычание всё сильнее, шорохи всё слышнее…

– Женька, ну ты настоящий артист… – Сашка, сделав ещё пару шагов навстречу рычащему товарищу, замер…

В метре от него стоял косолапый, который держал своим взглядом Женьку. Тот обездвиженный и прижатый к стволу берёзки не то что рычать, слова обмолвить не мог. Картина патовая: медведь в двух шагах от Женьки и от Сашки, рычит, волнуется, но действий никаких не предпринимает и парни, у одного штаны на мокром месте, у второго дыхание так подпёрло, что чуток и задохнётся…

Спасла ситуацию Сонька, которая в этот момент по тропе шагала да песню громко напевала. Мишка голос услышал, качнулся было в сторону Женьки да несколькими прыжками в траве скрылся. Стоят парни, как вкопанные, для них будто время остановилось… Разыграли девушку, ох, хорошо разыграли…

Голышом

Сонька решила, пока все ребята дрыхнут, принять ванны. Река рядом, вода прозрачная, как слеза. Ещё с утра и солнышко пригревало. Разделась девушка догола, нырнула в реку, плещется. После недели жития-бытия в лесу тело просто задыхалось от пыли, грязи и требовало простого омовения…

Сонька и сама всё это понимала, чувствовала, что от неё скоро будут шарахаться не только подруги, но и ребята, которые первые дни ещё заигрывали с ней, вдруг как-то отрешенно и застенчиво стали посматривать в её сторону… Она стеснялась оголять своё тело перед девчонками, которые каждый вечер ходили и обмывались. Ей было стыдно… Сонька была очень брезгливой, но ещё больше она боялась, что на неё будут пялиться чьи-то глаза, высматривать изъяны. Она считала своё тело не идеальным, несмотря на то, что и талия, и бёдра, и грудь были то, что надо, как у модели – 90*60*90…

Водичка освежала, капли шампуня облизывали её волосы, омоложение происходило моментально. Как было хорошо, такого удовольствия Соня не получала уже давно. Она пыталась найти сравнения своим ощущениям с чем-либо, но всё, что приходило на ум, было каким-то мелким по сравнению с новыми восхитительными эмоциями. Тело девушки трепетало, наливалось энергией, прохладная вода, словно волшебный эликсир, успокаивала зудевшие раны, а ноги, болевшие от длительных переходов, перестали болеть. Она почувствовала какую-то необыкновенную лёгкость. Прозрачная кожа натянулась, порозовела, девчушка оглядывала её, периодически натирая воспалённые от укусов гнуса места намыленной мочалкой, а затем ныряла в затон, выпуская под водой весь воздух. Потом лёгкими движениями выскакивала на зелёную, покрытую росой траву, и на берегу в солнечных лучах крутилась то в одну, то в другую сторону, подставляя светилу то левую, то правую часть своего волшебного тела. Соня была идеальна, по крайней мере, ей в эти мгновения так казалось. Она светилась в утреннем свете и была жемчужиной в этом девственном лесу…

Вдруг что-то напряглось, в её голове промелькнули, словно выстрел, мысли. Ей показалось, что на неё кто-то смотрит. Она вспомнила про одежду, которая была оставлена в нескольких метрах на ветвях молодой берёзки, пытаясь руками прикрыть девичьи заветные места и оглядываясь по сторонам в поисках наблюдателя, она вертела головой. А он стоял совсем рядом, огромный, трёхметровый, злой, не понимающий, на каком таком основании она вторглась в его владения…

Они на мгновенье встретились взглядами. Сонька вытаращила глаза от изумления, бурый мохнатый хищник медленно шёл на неё. Девушка сначала руками прикрыла грудь, потом перенесла их в нижнюю часть, потом начала прикрывать то одно, то другое место, не зная, что для неё в этот момент важнее…

Одежда осталась за спиной медведя, Сонька вспомнила всё, что рассказывали мальчишки о поведении местного хищника и как при встрече с ним поступать. Она подняла руки и на цыпочках, глядя в глаза зверю, стала пятиться в сторону палаток. От страха девушка забыла, что на ней кроме крестика на верёвочке больше ничего нет. «Поворачиваться спиной нельзя, кричать нельзя, бежать нельзя», – она шептала эти слова, будто заклинания, и пятилась маленькими шажками, тело дрожало не от холода, от страха. В такой близи Сонька просто не ожидала увидеть медведя. А он, заметив, что жертва отступает, опустился на четыре лапы и начал мотать головой в разные стороны, рычать и лапами ковырять землю, которая комками разлеталась во все стороны.

Девушка думала только об одном: быстрее очутиться рядом со своими товарищами, разбудить их, и они точно смогут отпугнуть зверя и спасти её. Глаза выдавали отчаяние, из них рекой начали литься слёзы. Сонька уже тысячу раз пожалела, что поддалась эмоциям и требованиям своего грязного тела и пошла мыться одна…

Мишка, отпугнув от реки незваную гостью, остановился. Он рычал, рвал когтями землю, но нападать на жертву и не думал.

Сонька, очутившись в центре палаточного городка, пыталась что-то крикнуть, но кроме стона у неё ничего не получалось. Она, повизгивая, залетела в первую попавшую палатку и начала зарываться в спальники. Зубы отбивали чечётку, а тело не только покрылось испариной, но и дрожало, будто работал отбойный молоток.

Парни проснулись и, увидев в центре голую Соню, бьющуюся в конвульсиях и издававшую вместо слов стоны, опешили…

Только ближе к обеду девушка пришла в себя и рассказала ребятам, что с ней произошло…

Заядлые туристы

Вездеход пёр в гору, невзирая на разбитую дорогу, серьёзный уклон. Машина-зверь ревёт и монотонно тянет вверх, порою переваливаясь и задирая кабину так, что кажется, будто вот-вот встанет на попа. На тяжёлых деревянных лавках пристёгнутые крепкими капроновыми ремнями сидят туристы, упираясь ногами в огромные рюкзаки. Они едут покорять очередную вершину, поэтому периодически в воздухе витают истории бывалых, заядлых, видевших виды путешественников. Но с виду ребята молоды и экипировка чересчур новая, будто только что купленная в спортивном магазине: армированные куртки, жёсткие тёмно-коричневые берцы, натянутые сверху них яркие колокольчики и рюкзаки, огромные с привязанными ковриками и газовой болтающейся во все стороны горелкой. Выдают «бывалых» два больших пластиковых пакета, набитых всякой снедью, купленной в каком-то супермаркете и явно не рассчитанной на тяжёлый многодневный поход.

А байки о встречах с хищниками, об ураганных ветрах, сносящих всё на своём пути, селях и потопах, которые прокладывают новые пути, о смелости и храбрости молодости, противостоящей стихиям и напастям…

Бурные обсуждения будущего восхождения сменяются спокойными расспросами проводников о проблемах, которые могут возникнуть, о базовых туристических приютах и местах, куда можно будет спуститься после похода.

И снова байки о восхождениях на семитысячники, о встрече с шакалами в Тянь-Шане, о страшно аномальной погоде на Чегете и о покорителях, которые всё перетерпели и с честью завершили путешествие. Слушаешь и не наслушаешься. В мыслях одно: какие молодцы, вот и я в их возрасте совершал то сплав по Катуни, то тяжёлый переход на Бельсу, то сложные каскадные водопады на Казыре…

Но молодость прошла, а горы тянут своей неповторимостью и какой-то загадочной притягательностью. Отважиться на большие походы уже и сил нет и той молодецкой энергии, а вот так за один день километров семнадцать, двадцать отмахать, ради красивого пейзажа, ещё здоровье позволяет.

– А газа нам хватит?

– А продукты надо по рюкзакам распихать?

– Может, всё не будем брать, тяжёло будет нести? – возникает умная мысль у молодёжи. Мы в своё время всё по граммам измеряли, много сушили, чтобы хоть как-то облегчить свои поклажи, а эти два огромных куля…

– А что если дождь пойдёт, всё равно остаёмся… – неожиданный поворот, грязевые потоки и ураганы им нипочём, медведи и шакалы их не испугали, а дождик… Когда он был в походе помехой? Порой за день три четыре таких ливня пройдёт, что сухого места ни на теле, ни в рюкзаке найти нельзя, спасал костёр, который и согреет, и высушит, полиэтилен, которым накрывали палатки, прилипнет, чуть прослезит, но брезентовую палатку от протечек спасёт, а утром мороз, всё колом встаёт так, что крепче железа, и ничего, огонь распалили, каши наварили, и в путь-дорогу, пока идёшь жарко, только присел, замёрз. А этих «бывалых» дождик разве напугает? Шутят, наверное…

И снова молодёжь перетасовывает рюкзаки… Из них вываливаются спальники и ещё какие-то хаотично собранные вещи… И опять в голове нестыковка. Столько всего нарассказывали, а вещи упаковали, как первый раз… Может, перепакуют, ну хотя бы спальник, да свитера завернут в какой-нибудь полиэтиленовый мешок, иначе дождик сделает своё мокрое дело и килограммов двадцать как минимум спальник в себя водички впитает…

А вездеход медленно, но верно тянет нас всё выше и выше. Скоро базовая стоянка, а от неё ещё километры топать по леднику и каньону туда, где около вершин белоснежные облака сделали себе лежанку…

Вокруг белая пелена тумана… Изредка вычерчивали свои отроги скальные вершины, и снова туман пеленал их. Зверь-машина прорезала дорогу сквозь это серо-белое пространство. Молодёжь в очередной раз переговаривалась о возможных ситуациях и походе…

Через четыре часа вертикального подъёма вездеход остановился. Площадка была небольшой, но именно отсюда открылись виды на горные вершины, висящие между землёй и небом, где-то внизу, словно пачки на балеринах, виднелись облака. Вид был завораживающий настолько, что хотелось вдыхать всю эту красоту. Кедровый стланик окаймлял пространство, делая картину совершенной.