Она ненавидела офицера, если была бы возможность, то задушила, застрелила, убила бы его любыми способами. А ему нужно было командовать, научить своих подчинённых так, чтобы в боевых условиях, никто не подвёл своих товарищей, остался жив и выполнил задачи… Для него не было разницы между рядовым и рядовой, между парнем и девушкой, в эту минуту они были для него солдатами… Требования были одинаковыми, научить нужно было каждого. Война не прощает ошибок и слабостей… А рядом в нескольких сотнях километров от границы рвутся снаряды, не замолкают пулемёты и главное – гибнут люди…

После года усиленных тренировок девушка уволилась из армии и стала обычным гражданином своего государства. Он получил новобранцев и начал их обучать военным премудростям…

На одной из вечеринок они встретились. Сначала её передёрнуло от воспоминаний, связанных со службой в армии, но то, что было, то прошло. Разговорились, вспоминала дела давно минувших дней…

Утром ему от неё пришло сообщение, он ответил на него…

Что произошло между ними дальше, называется одним словом: «любовь». Красивая пара молодых крепких людей, прошедших огонь, воду и медные трубы, закалившихся физически и морально, теперь они вместе, как одно целое…

Таксист

Светлана вызвала такси. Назвала точный адрес и даже объяснила, куда нужно подъехать. В нужное время спустилась и стала ожидать. Если бы не огромный чемодан и большая сумка, поехала бы на общественном транспорте, но тащиться с багажом через весь город не хотелось.

У подъезда машины не оказалось. Позвонила диспетчеру. Та удивилась и сказала, что такси на месте уже как пять минут. Светлана огляделась, возможно, подъехал к другому подъезду, может, остановился где-то так, что его не видно. Но зрение её не обманывало, поблизости и в зоне видимости никакого даже намёка на такси. Его нет. Снова набрала диспетчера, та аж рассердилась и пообещала сбросить номер телефона таксиста. Водитель ответил сразу:

– Женщина, я вас уже десять минут жду, а? Вы где ходите? За простой будете платить, – голос был очень неприятным, гнусавым, с каким-то акцентом, не кавказским или азиатским, другим.

– Где вы стоите?

– Где-где в Караганде, на дороге я стою, а!

– На какой дороге?

– На асфальтированной, женщина, вы едете или нет?

– Я стою около своего подъезда и жду вас, диспетчер сказала, что вы уже подъехали, но я в округе вас не замечаю, – расстроенная от такого хамства проговорила Светлана. Она понимала, что время её поджимает и надо скорее ехать, но пока не понимала, где стоит горе-таксист.

– Меня навигатор привёл в эту точку, я здесь вас жду.

– Какие объекты, магазины, ларьки есть возле вас?

– Э, я не Шерлок Холмс и не Эркюль Пуаро, откуда я знаю. Вы сказали адрес, я приехал, а подъезд-шмадъезд это уже не моё дело. Остановка здесь и большой дом, а ещё цветы женщина продаёт, а.

Светлана поняла, где находится водитель и попросила его подъехать к её подъезду, на что он демонстративно дал отказ. Ничего не оставалось путешественнице, как двигаться в сторону остановки и женщины с цветами. Чемодан был с колёсиками, сумку удалось взгромоздить на него и таким образом тащить это к такси.

Машина стояла с другой стороны дома, в котором было десять подъездов, и, чтобы его обойти, нужно было преодолеть приличное расстояние. Светлана, хоть и немолодая женщина, но спортом периодически занималась. Но спешка и волнение всё время творили чёрное. То опрокидывался чемодан и с него слетала сумка, то колёса блокировались, и тогда багаж нужно было тащить юзом. С горем пополам она дотелепала до такси. Погрузив чемодан и сумку, Светлана назвала адрес дальнейшего движения.

– Сейчас навигатор включу, и ты всё сама ему скажешь, – прорычал водитель.

– А вы не знаете, куда ехать, – разочарованно на выдох произнесла женщина.

– Он короткий путь покажет…

Поехали. Светлана сразу поняла, что едут они абсолютно в другую сторону. Она обратилась по этому поводу к водителю, но тот даже слушать её не стал. Только громче включил музыку. Потом они чуть не врезались в автомобиль, двигающийся перед ними, выручили тормоза и крик путешественницы. Ситуация через минуту повторилась, только теперь причиной аварии мог стать столб.

– Вы что не видите, куда едете?

– У меня нет очков, а без них я почти ничего не вижу, а, – произнёс таксист.

После этих слов, Светлана потребовала остановить машину и вылезла из неё. Она понимала, что опаздывает, но рисковать жизнью не хотела.

Позвонила в службу заказов такси, попросила машину, диспетчер радостно сообщила, что через минуту к ней подъедет автомобиль. Так и произошло…

На секунду она задумалась, и в этот момент к ней подъехала та же машина.

– Э, что поехали, а то ерепенишься…

Это был тот же таксист. Светлане стало плохо, и она окончательно решила, что дальнейший путь продолжит на общественном транспорте…

Минёр

Полковника Петровича в военной академии знали все, начальство ценило его за грамотность и профессионализм, коллеги побаивались, а для курсантов был своим парнем. Он был невозмутимым, абсолютно спокойным человеком, несмотря на его высокое звание и чин, всегда со всеми на одной ноге. Офицер прошёл Афганистан и Чечню, был в самых сложнейших ситуациях, на грани жизни и смерти, но при любых обстоятельствах оставался человеком, за это его уважали и почитали…

В военной академии он был как свой среди чужих и чужой среди своих. Штабные работники и тыловики вряд ли поймут человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы. Поэтому Петрович не отвлекался на сплетни, жил своей солдатской жизнью и верил в одно, что его знания и опыт могут спасти чью-нибудь жизнь. Учил курсантов так, чтобы в самый экстремальный момент они понимали, что делать с взрывными устройствами, обучал думать и не паниковать, а действовать чётко, быстро, со светлым разумом, а не с юношеским максимализмом и самопожертвованием. Именно так он поступал, когда разминировал дороги в Ичкерии, когда обезвреживал у русских солдат пояса смертников, надетых моджахедами… Бойцы его обожали, офицеры недолюбливали…

Шёл обычный, ничем не приметный день в академии. Закончились занятия в группах курсантов. Все готовились к отдыху. В обеденный перерыв преподаватели устремились в отдел кадров, в кабинете было пространство, где обычно оставляли свои портфели и портупеи офицеры, своего рода камера хранения для личных вещей. Когда все было разобрано, в отделе кадров остался Петрович и гражданские женщины. В углу, прижавшись к стене, находился никем не востребованный чёрного цвета, сильно побитый временем саквояж. Петрович открыл его и…

В голове у боевого офицера сразу всё выстроилось в строгий упорядоченный план: сумку с проводами, часовым механизмом и взрывчаткой надо вынести из корпуса в безопасное для людей место, подальше и быстрее. Всё могло произойти в мгновение ока. Времени на обдумывание не было. Офицер начал действовать…

В этот момент Петровича было не узнать, его крик и приказной тон были слышны во всех уголках академии. Воспитанники вместе с офицерами быстро покидали здание, а в этот момент подрывник нёс аккуратно сумку по лестнице на первый этаж… В эти затянувшиеся секунды он испытывал те же чувства, что и на войне, но прощаться с жизнью было для него рановато. Вокруг царила немая тишина. Только были слышны часы, которые монотонно издавали звуки из сумки, дёргая нервы офицера. «Зачем я взял в руки этот саквояж. Ведь знаю, что незнакомые вещи лучше не трогать. Война сколько раз учила, что даже самая простая записная ручка таит в себе опасность. Я, видевший столько смертей от простого разгильдяйства, поддался на эмоции. Но с другой стороны, кто мог принести взрывное устройство в военную академию? Может, это провокация, или шалость воспитанников, или теракт? Вот тебе и мирное время. Ну что ж, на войне как на войне…», – про себя думал видавший в этом мире сотни мин, растяжек, фугасов Петрович, полковник, кадровый сапёр и минёр.

Он был хладнокровен и не терял самообладания. За его спиной полторы тысячи курсантов и преподавателей. Быстро отдавал команды, на ходу кидал фразами распоряжений так, чтобы было слышно всем…

Начальник академии, генерал-майор, услышав громкий крик минёра, достал из комнаты хранения единственный в учебном заведении сапёрный костюм, по дороге захватил пару бронежилетов и поспешил к нему. Тот уже проделал большой путь до подвала, в котором стены были очень толстыми, сделанными для бомбоубежища. Вот и это помещение могло пригодиться в мирное время. Руководитель передал ему вещи, но не уходил, находился с подчинённым. Едва Петрович положил сумку и накинул на неё бронежилеты и сапёрный костюм, как раздался оглушительный взрыв… Обоих влепило в стену так, что из голов хлынула кровь…

Прошло несколько дней с момента происшествия. Слава богу, все остались живы. Только руководитель академии и минёр пострадали от взрывной волны. Небольшие переломы и контузия у генерала…

Петрович только-только пришёл в себя, а около его кровати уже суетились следователи военной прокуратуры. Они уже произвели обыск в его квартире и кабинете и вынесли свой вердикт…

Через месяц Петровичу военным трибуналом дали срок и установили время ареста. Он не мог больше служить в армии, его признали виновным в трагедии…

Любит, не любит…

Сегодня слова зачастую ничего не значат, а ведь ещё сто-двести лет назад достаточно было одного слова, и могло всё закончиться дуэлью или свадьбой…

Вот танцуют на вечере двоё влюблённых, и он в порыве страсти шепчет на ушко девушке, что любит безмерно. Всё! Клетка захлопнулась! Это знак к тому, что на следующий день в доме невесты должны быть сваты, это означает одно, скоро быть свадьбе. Передумать невозможно! Всё!..

Поэтому, чтобы меньше было словоблудия, дорожили словами. А молодые пары придумывали разные символы. Было так называемое цветочное письмо.

Подарил парень девушке красную розу, девушка понимала, что любовь молодого человека к ней его истощает. Отвечает она ему веточкой можжевельника, и молодой человек понимал, что девушка благодарит его. Он посылает ей букет из хмеля, а это означало, что он хочет её обнять… Она в ответ присылает букет из крапивы, и парень понимает, что его отшили, «мол, ты мне не нравишься, поищи какую-нибудь другую девушку». Всё без слов, всё изысканно и нежно.

А через какое-то время снова от неё букетик, игра продолжается. Парень держит в руках букетик диких роз и понимает, что она просто ревнует его…

А на балу другая игра. Приносят молодые с собой картинки, а на них присутствуют названия цветов, а каждому растению соответствует некоторая фраза. Влюблённые говорят вслух название цветка и передают карту собеседнику. Партнёр по этой карте и озвученному названию узнаёт, что ему хотели сказать. Таким образом, только два человека знают истинное содержание разговора, для остальных же это – просто название цветка.

Но иногда таких знаков не хватало, и в игру вступали атрибуты одежды, аксессуары. Бросил в лицо перчатку из-за страшного оскорбления, дело к дуэли… В перчатках представителям сильного пола не разрешалось обмениваться рукопожатиями, находиться на похоронах, празднествах и в церкви. Драться при женщине, обнажившей голову, было преступлением. Если мужчины конфликтуют, женщинам, по умолчанию, вмешиваться не положено, но когда такое происходит – мужчины расходятся. Столкновение на глазах у женщины – недопустимый моветон.

Но бывали уникальные случаи. Забывчивая девушка обронила в доме у молодого парня веер. Он напридумывал, нафантазировал, а потом все его воздушные замки развалились. Слуга от девушки пришёл и попросил веер, оставленный по забывчивости, вернуть хозяйке…

Так что иногда всё-таки слова важнее символов, особенно в отношениях. Лучше сказать что любишь, чем розами алыми объясняться, а вдруг милая их не понимает!

Мэр или не мэр

В одном небольшом городе, где-то в Подмосковье, был организован педагогический фестиваль. Мы с коллегами в школе провели открытые уроки, показали творческие мастерские и уже собирались уходить, как в кабинет влетел взъерошенный мужчина, взял нас под руки и повёл к выходу. Мы не сопротивлялись и думали, что это какая-то задумка организаторов. Директор учебного заведения посторонилась при виде процессии. Мы не успели поблагодарить коллектив школы за приём, потому что все внезапно с нашего поля зрения исчезли…

Нас усадили в большую красивую чёрную машину. Мы смотрели друг на друга и не могли ничего понять. Нас повезли, Евгений не выдержал и спросил у взъерошенного и очень бандитского вида гражданина, куда нас везут и кто он такой.

– Кто я такой? Я мэр этого города.

– Вы мэр? – переспросили мы. На шее у джентльмена висела большая золотая цепь (да-да именно цепь, не цепочка, не бижутерия какая-то, а самая настоящая золотая увесистая цепь). На пальцах рук красовались огромные перстни-печатки. Ковбойская рубашка была расстёгнута практически до пупа. Волосатую грудь закрывал крест, осыпанный разноцветными камнями, наверняка, натуральными.

– Самый настоящий. Не верите? Тогда смотрите, – мужчина набрал на сотовом телефоне какой-то номер и произнёс: «Отключи свет на улице Ленина минут на десять».

В этот самый момент уличные фонари погасли, а вслед за ними потухли окна в многоэтажных домах. В одно мгновение улица из освещённой превратилась во тьму кромешную. Лишь свет от фар нашего дорогого автомобиля вырывал у темноты фрагменты. Мы не ехали, мы летели с такой скоростью, что невозможно было уцепиться взглядом за какие-нибудь объекты. Вокруг нас не было ни одного автомобиля. Дорога была пустой, словно по мановению исчезли все машины…

– Теперь вы верите? Я Мэр!

– Мэр, так мэр…

Байка о рыбалке

Мой отец и брат Боря – заядлые рыбаки. Как только выдавалось немного свободного времени, они мчались к озёрам, чтобы насладиться клёвом…

Этот день был насыщенным на всевозможные дела, поэтому выехать смогли только после обеда. Дорога была быстрой, и ещё до академической ночи было время на вечерний клёв. Подготовленная лодка (а это последнее слово технической мысли: огромная камера от трактора, обшитая брезентом), уже спущена на воду, снасти подготовлены, и брат был готов выходить спиннинговать, но именно в этот момент к берегу причалили известные в округе рыбаки. Они были грустными и утомлёнными. Вердикт был однозначным: здесь рыбы нет. Три часа мужики кидали спиннинги – и ни одной поклёвки. Конечно, расстроились.

В замешательстве оказался и брат: выходить на рыбалку или остаться на берегу и попробовать что-нибудь поймать на удочку. Но надо знать Бориса… Он решил попробовать, сел в лодку, оттолкнулся вёслами от берега, и через пять минут мы его уже не видели…

С берега рыбачить сложно, обычно заросли камыша мешают подойти к гладкой воде, но, как говорится, плохому танцору всё мешает. Приспособились, поклёвка не дала себя долго ждать, и не спеша мы натаскали рыбёшек и на уху, и на жарёху…

Вечерело, уже скрылось за горизонтом солнце, и быстро наступала тьма. Южные звёзды и яркая луна освещали озёрную воду, но брата не было видно. Мы начали беспокоиться, по мере того, как всё вокруг погружалось в черноту, наше волнение переросло в панику. Мы разожгли костёр на берегу, чтобы был ориентир для Бори, и ждали…

Только ближе к полуночи мы увидели медленно движущуюся к нам лодку. Явно она была перегружена…

Мы еле-еле вытянули её на берег. Она была полна жереха, одного калибра, а брат говорил, что не мог остановиться. Рыбины цеплялись одна за одну…

Вот теперь не верь в удачу. Одним не повезло, и они ни с чем уехали домой. А брат, который взял в руки спиннинг, может быть, первый раз в жизни, наловил столько, что мы до утра разделывали… А, может, новичкам везёт…

Трудная работа

Алевтине надоело работать в школе. Вечные проверки, глупая, никому ненужная отчётность, пустые совещания, длящиеся неимоверное количество времени, многочасовая подготовка к урокам. Однажды она поняла, что дальше это безумие продолжаться не может. Закончились силы, хотелось покоя, отдыха и спокойствия в семье. И в этот момент подвернулось предложение, от которого отказаться было невозможно, место специалиста в налоговой инспекции…

В девять часов утра Алевтина перешагнула порог нового для себя профессионального поприща. Руководитель поблагодарил за пунктуальность и попросил разобраться с делами предшественника. Быстро изучив две тоненькие папки, она пошла к начальству с просьбой, загрузить её работой…

– Вам что заняться нечем, изучайте дела, знакомьтесь со спецификой и не мешайте руководить подразделением, – слегка раздражённо воспринял приход начальник.

Пришлось окунуться с головой в масштабные проблемы, происходящие в кулуарах налоговой инспекции. Её соседки, пришедшие на работу чуть с опозданием, достали свои косметички и в течение часа наводили порядок на своих лицах. Завершив трудоёмкое занятие, перешли к более сложному. Начали аккуратно готовить пальчики к нанесению лака, вся процедура маникюра заняла ещё целый час. Потом, взглянув на часы, кто-то проговорил: «Пора!». И женщины стайкой с кружками устремились к чайнику. Следующий час, медленно попивая чаёк, дамы обсуждали наряды своих коллег. Вот это занятие Алевтину раздражало больше всего. Обмывать кости, да так, что страшно становилось за себя родную. Что о новенькой сейчас говорят в кабинетах? Обсуждают её джинсовый сарафан или её стоптанные временем босоножки, или её сбитые давно не крашенные волосы. Алевтина то краснела от стыда, то её бросало в дрожь от ужасных сплетен, которые она слышала от соседок, то и вовсе хотелось закрыть уши берушами, чтобы не участвовать в этой казне позора!

Потом по очереди женщины начали с сумками исчезать из отдела, оказалось, что они бегали на рынок купить продукты и разные вещицы, необходимые по хозяйству. Затем рассказывали о покупках, делились впечатлениями от цен и беспринципности и недалёкости продавщиц.

Всё закончилось, когда на часах наступило время обеденного перерыва. Дружно покинув помещение, специалисты налоговой инспекции устремились в буфет, там обсуждение и перемалывание костей друг другу продолжилось.

Сразу после обеда началось чаепитие. Оно продолжалось практически в тишине. И только после этого дамы полезли в шкафчики, достали папки с документами и начали аккуратно их раскладывать. В этот момент в кабинет постучал посетитель:

– Можно к вам с вопросом? – учтиво и скромно втиснулся в щель двери худенький мужичок, видимо, он не первый раз пытается попасть к государственным служителям.

– Закройте дверь, мы вас вызовем, не видите, срочные дела выполняем. Ждите, – грозно, командным голосом выкрикнула одна из специалистов, наверное, она отвечала в кабинете за спокойствие.

Ещё полчаса дамы вздыхали, что-то разглядывали в бумагах и снова собирали их в папки. Когда это дело было завершено и папки вновь перекочевали на полки шкафов, вспомнили о посетители.

– Мужчина, заходите. Что вам надо?

– Мне бы узнать, как заплатить налог за…

– О, это не к нам, вам в другой кабинет…

Этот диалог был самым запоминающимся для Алевтины за весь рабочий день. За полчаса до окончания рабочего дня специалисты налоговой инспекции начали спешно собирать сумки, потом они ждали, как спортсмен на старте стометровки, когда минутная стрелка коснётся цифры двенадцать…