Цитаты из книг автора «Андрей Рубанов»

Лешак людей не любит, ответил он мне. И он не трогал Зорю; это точно. Лешак может запутать и погубить зимой какого-нибудь пьяного дурака, и то если пьяный дурак сам грубо навредит лешаку: например, не то дерево повалит на дрова. А чтоб лешак забрал юную девочку, ушедшую собирать перлы, – такого быть не может; князь лесной хоть и дух, а всё ж не глупец и не враг людям. Так сказал Отец Упырей, и махнул рукой, напутствуя меня и прощаясь.

Есть то, что я и запомнил, и понял. Есть то, что я запомнил, но не понял сразу, а понял только потом, или вовсе не понял. Есть то, что я не запомнил – зато понял.

Он говорил, что нет никакого нижнего мира; нет и верхнего. Он говорил, что миров ровно столько, сколько живых людей, то есть – неисчислимое количество. Каждый человек образует вокруг себя свой собственный мир: Креп называл его – «поселенный пузырь». Каждый живущий обитает в собственном поселенном пузыре: своём и только своём. У одних этот пузырь велик, у других – мал. У одного – дом, дети, лес, огород, хозяйство. У другого – вся долина: семь лесов и четыре озера. У третьего – не только долина, но и земли за перевалом, южные леса и степи далеко за лесами, и моря далеко за степями, и люди, живущие в тех лесах, и в тех степях, и на берегах тех морей. Любой из нас, говорил мне Отец Упырей, укрепляет свой собственный поселенный пузырь, и бывает так, что у одного человека такой пузырь – маленький и тесный, зато очень прочный. А у другого – пузырь огромен, и вмещает многое, но при этом едва держится и в любой миг лопается и рвётся на части. Поселенный пузырь вмещает всё, во что верит человек. Всё, что он видел. Всё, о чём он мечтает. Поселенный пузырь нельзя сузить – можно только увеличить.

Вам следует понять, как это выглядело. Двенадцатилетний паренёк, потерявший в лесу подругу, пришёл искать совета у существа, которое было человеком не полностью. Внешность Отца Упырей в корне отличалась от моей, и моих родственников, и прочих людей долины. Старый пращур имел плоский вдавленный нос, покатый лоб и очень маленькие, глубоко посаженные глаза. Всё сложение его тела показалось мне чужеродным. Слишком короткая шея, слишком широкая и выпуклая грудь, слишком кривые ноги. Слишком низкий лоб, слишком грубый голос. И его выговор, странная манера подкашливать и рычать, с усилием выхаркивая обыкновенные, простые слова, которые легко произнесёт и ребёнок, – выдавала в нём иноплеменника.

Для мужчин, которые будят своих женщин, в аду есть особое место.

Это был не каприз. В сорок два года надо или умереть, или начать

Жрать, наверно, не дадут, – грустно предположил Потык. – Дадут, – сказал я. – Старуха обязана. Договор есть. Один раз она кормит на пути туда, и один раз – обратно. И ещё баню должна истопить, между прочим.

Девка аккуратно поставила лохань у своих ног, отступила назад и положила пальцы на рукоять ножа – и это движение, очень особенное, воинское, медленное и плавное, выдало её с головой. Она ничего не боялась, дралась часто, и была, скорее всего, очень опасна. Глаза её, большие, ярко-зелёные, смотрели пристально и как бы в никуда – вроде мне в грудь, а на самом деле она видела всех троих, и ещё дверь сбоку, и угол дома. – Как тебя зовут? – спросил я. – Марья, – ответила она.

Воровская постанова везде одинакова

За многие годы организмы стариков переродились и не умеют принимать ничего, кроме чая, конфет и курева