Прошло время познания; теперь я был готов, так сказали они и Калон, перед которым я сейчас стоял. Мне не терпелось отправиться на границу; эта размеренность была не по мне. Тогда я ещё не знал, что меня ждёт.
— Не теряй головы, Эйрил, — сказал Калон. Я же, по сути, ждал отмашки. — Осталось последнее.
— Мой напарник в этой вечности, — продолжил я за него и был спокоен.
— И во всех последующих, — добавил древний. За моей спиной открылась дверь, и я услышал приближающиеся шаги. — А вот и она…
Калон был крайне доволен; можно даже было допустить, что он впервые в жизни был счастлив. Я обернулся, и это была она. Она здесь, стояла рядом со мной; улыбка, глаза, фигурка. Я невольно схватился за стол древнего, чтобы устоять.
— Привет, Эйрил, — сказала она. Я не знал, что со всем этим делать…
— Кали, — ответил я, отвёл глаза на пол, думая, что этого не может быть. Затем снова взглянул — она стояла там же. Кажется, я непроизвольно произнёс ещё раз её имя.
— Смотри, как он залился краской, будто человек! Мне впору встать и поддержать его, а то колени его стали слабее моих, — она засмеялась. И всё, что я смог сделать, это отцепиться от стола и молча направиться к выходу.
— Вот так всё бросишь, ничтожество? — с иронией произнесла она.
Я обернулся: старик не смотрел на меня, а лишь улыбался ей. Её лица я не видел и не хотел. Слишком много в нём было написано для меня. В два больших шага подошёл и склонился над стариком.
— Наедине, — резко сказал я. Он кивнул.
— Прошу извинить нас, дорогая, — заявил он. Она вышла, и древний стал суровее тучи. — За одну такую выходку ангелы теряли свои крылья.
— Почему она? Это шутка какая-то, Калон? — меня взяло в озноб.
— А в тебе совсем нет страха сейчас; он весь в ней! — Он бегал глазами по моему лицу и диву давался.
— Я не буду её напарником; пусть это будет любой ангел, да хоть один, но не она, — громко ударил я по столу, и бумаги разлетелись.
— Я принял решение, и изменить его ты можешь только убив меня, — он ехидно смотрел на меня. — Серьёзно? Ты и правда думаешь об этом? Считаешь, это будет легче, чем подчиниться?
— Я пас, забирай крылья; ничто не стоит так дорого. — Я уже всё решил, ведь речь шла о ней.
— Риан говорил, что ты так глубоко закопал память о ней, что и он с трудом её увидел, — Калон испытующе смотрел на меня.
— Не без основания. — От его взглядов мне хотелось провалиться; мир слишком сильно сомкнулся на ней.
— Ступай, подумай; здесь душно, и нет простора для мыслей. — Он посмотрел на беспорядок на своём столе, а я ушёл.
— У тебя уже появился напарник? — спросил Арок под солнечным небосводом.
— Лучше бы и не появлялся, — ответил я.
— Неужели она так дурна собой? — в напарниках всегда разный пол, это правило как на небесах, так и в преисподней.
— Не в этом дело; я знаю её ещё с Земли… — после того как я увидел её, всё пробудилось, то, что я так глубоко закопал.
— Ты на себя не похож; что там было? — было, было, было; я только и думаю об этом.
— И не спрашивай. — Какое-то время мы молчали, а потом я произнёс. — Я думал, что больше её не увижу; мне больно её видеть и…
— Понимаю, — не сразу ответил Арок.
— Правда? — это был риторический вопрос, но он ответил.
— Так невыносимо, потому что было всё так отлично, а потом… и ты не в силах был; просто уже не осталось сил…
— Тебя тоже кто-то окрылил, а потом низвергла… — а может, это мы низвергли их, подумал про себя я.
— И тоже напарница, только я не знал её раньше, в отличие от тебя, — он не смотрел больше вперед. Светило уже стремилось в закат, и его голос стал преисполнен горечи.
— Не говори, если не хочешь. — Я не хотел его терзать, и во мне не было сил поддержать друга.
— Мне хочется рассказать. — Он замолчал, закрыл глаза и начал. — Это и сейчас стоит передо мной, как на мох глазах: её казнит архидемон Залан, а меня держат его демоны, а потом убивают мою оболочку.
— Мне очень жаль… — проронил я, положив ему руку на плечо.
— Когда нас схватили, и он подошёл к ней, я молил забрать меня, а она безотрывно смотрела на меня, говоря, как любит меня. Эйрил, она знала, что вот сейчас ещё миг, и он решит; его меч опустится на неё… — он глотнул и не продолжил.
— Это погасило твою искру, и теперь ты ищешь смерти, жаждешь её. — Я видел это в нём, но не знал до сегодняшнего дня, что именно рвёт его изнутри.
— Сколько раз я пытался, но никто не приносит мне покоя; я даже просил архангела сразить меня, но в ответ получил только презрение. — Арок сокрушался, а я молчал. — Так что не глупи; она здесь жива…
— Я не в состоянии быть рядом с ней, мне это не под силу, — на одном дыхании сказал я.
— Боишься навредить… — проронил Арок.
— Я боюсь всего, что связано с ней. — Это правда: я боюсь снова быть с ней рядом, и дело не в вечности, но я рад, что с ней всё хорошо.
— Страх тебе не союзник в этом деле, как и бегство, — сказал он, а я лишь думал, что мы оба бежим.
— Мы можем только выслушать друг друга, но не помочь, — произнёс я; мне не хотелось больше говорить об этом.
— К сожалению, это так. У каждого свой рай и ад, и порой в одном есть другое. — Необъятная даль раскрасилась в уходящую зарю, и мы ещё долго сидели там молча, думая обо всём и ни о чём одновременно.
О проекте
О подписке
Другие проекты