В соседней клетке находился еще один пленник, Захар, деревенский кузнец. Всю жизнь это был здоровый дерзкий парняга, который никогда ничего не боялся. Он легко мог встретиться в лесу со зверем нос к носу, как говориться, а также зачастую провоцировал драки. Как правило, его нисколько не волновало, сколько противников выступало против него. Порция местного спиртного стирало в его голове любые инстинкты самосохранения. Теперь же все было по-другому. Захар сильно изменился. Ночью в деревне он стал невольным свидетелем, как его родителей растерзали эти монстры. Сам же он в тот момент ничего не мог сделать, его держали трое дикарей, связывая по рукам и ногам какими-то веревками. После нападения, ноги ему освободили, чтобы он мог сам шагать по лесу, а после того, как пленников рассадили по клеткам, что-то в мозгу Захара щелкнуло. Теперь Маруся смотрела на тихого мужчину, который все время сидел по середине своей клетки и без устали качался из стороны в сторону, ни на кого не реагируя.

Раньше их было шестеро, почти весь ряд клеток был занят. Всего четыре женщины и двое мужчин. Маруся до сих пор старалась не вспоминать второго мужчину, иначе ее тут же начинала душить паника от отчаяния и безысходности. Евгений Александрович был местным охотником. В деревне он был нелюдимым мужиком, который предпочитал проводить время в лесу, нежели дома. Никто из деревенских особо не питал к нему дружеских чувств, да и было отчего. Евгений слыл грубым неадекватным человеком. Маруся не знала, может одиночество в лесу сделало его таким, а может из-за такого характера он и прозябал бобылем, но общаться с ним никто лишний раз не жаждал.

Так и в этот раз, сидя в клетке, он на чем свет материл напавших на деревню монстров. Стучал по клетке и требовал выпустить его, пока он не показал всем, по чем фунт лиха. Односельчане просили его угомониться, не привлекать к себе внимания, а то, не ровен час, накличет беду не только на себя, но и на остальных. Однако Евгения этот аргумент особо не трогал. Ему не было дела до остальных. Он вцепился своими огромными ручищами в деревянные прутья решетки и старался выломать их или расшатать. Один раз, когда он особо громко кричал, к клеткам подошел один из дикарей. Он с яростью смотрел на буйного пленника и издавал какие-то звуки, по-видимому, требуя того утихомириться, но Евгений лишь расходился. Вот тогда это и произошло. Вспомнив тот день, Маруся всхлипнула и плотно закрыла глаза, но картинки прошлого все равно возникли в голове и во всех красках предстали перед мысленным взором бедной девушки.

– Ну, давай! Иди сюда, урод! Я объясню тебе, кто ты и что ты! – Бесновался Евгений, не сводя взгляда с ближайшего дикаря. Тот уже какое-то время предпринимал попытки успокоить шального пленника, проводя дубиной по прутьям решетки, но безуспешно. – Открой клетку! Ты, папуас! Выпусти меня, пока я тут у вас все не разворотил!

По-видимому, крики добычи не на шутку утомили дикаря. Он спокойно подошел к клетке и, отворив дверь, вошел внутрь. Без каких-либо прелюдий он размахнулся своей дубиной и нанес пленнику сокрушительный удар по голове. Евгений, как подкошенный, рухнул на землю и затих. Из раны на виске по лицу потек небольшой ручеек крови. Мужчина находился без сознания, поэтому не почувствовал, как дикарь схватил его за руку и потащил волоком из клетки. Никто из односельчан не рискнул привлекать к себе внимания каким-то выкриком или протестом. Каждый пленник видел, что происходит с теми, кто сильно шумит и негодует.

Огромный дикарь без видимых усилий тащил бесчувственное тело по полу пещеры. Вокруг него горели несколько костров, у которых стояли остальные войны племени. Старики и женщины держались особняком у противоположного края пещеры. Дикарь медленно шел к каменной площадке, находящейся метрах в пятидесяти от него. Она имела неровную квадратную форму примерно полметра высотой. На каждом углу площадки были закреплены ремни из шкуры животного. Поверхность камня была вся черной от старой засохшей крови. Вокруг нее роились мухи, обожающие вонь разлагающей мертвечины.

Приближаясь к площадке, дикарь вдруг остановился и посмотрел на тело мужчины. Через мгновение Маруся увидела, как челюсти монстра раскрылись, и острые клыки, блеснув в отблеске костра, с чавкающим звуком погрузились в правый бицепс мужчины. Женщины в соседних клетках заскулили. Откусив огромный кусок мяса, дикарь двинулся дальше, пережевывая по дороге лакомство. Дойдя, наконец, до цели, дикарь легко закинул пленника на площадку. Ударившись спиной о каменную поверхность, Евгений застонал, медленно приходя в себя. В это время монстр спокойно привязывал его руки и ноги ремнями. Его равнодушный вид делал всю процедуру какой-то бытовой обыденностью. Будто мы у себя на кухне чайник ставим, чтобы испить горяченького. Все это приводило в еще больший ужас от происходящего. В то время, как конечности мужчины были раскинуты в стороны и привязаны крепкими путами, их владелец уже окончательно пришел в сознание и непонимающим взглядом озирался по сторонам, пытаясь сфокусироваться на окружающем и на кровоточащей ране на руке. Евгений больше не кричал, он понимал, что сейчас не время, что теперь наверняка пришло время расплаты за свою дерзость. И эта расплата наверняка ему очень не понравится.

Его глаза наполнились животным ужасом, когда он увидел, как дикарь нагибается и поднимает что-то с земли, это оказался каменный топор.

– Нет! Нет! Постой! – Непослушным языком произнес Евгений. – Ты не можешь так! Ну все, я все понял, понял!

Не обращая внимания на слова пленника, дикарь подошел к его телу и оскалился. С его клыков по подбородку текла густая кровь. Маруся понимала, что сейчас произойдет. Она хотела отвернуться, закрыть глаза, заткнуть уши, но ничего этого не делала. Девушка будто под гипнозом смотрела на палача и его жертву и старалась лишь удержать себя в сознании.

Дикарь поднял топор над головой и с глухим рыком опустил его вниз. Лезвие воткнулось в руку чуть ниже плеча и с хрустом отделило конечность от тела. Безумный крик боли оглушил Марусю. Евгений затрясся всем телом, фонтан крови из культи забрызгал все вокруг, включая дикаря, но тот даже не среагировал. Он спокойно перешел на другую сторону площадки к другой руке и снова поднял над головой топор. Еще один удар, и вторая рука отделилась от тела. Евгений продолжал кричать. Ему еще ни разу в жизни не приходилось испытывать подобной боли. Все тело горело огнем, а мозг захлебывался от импульсов, которые посылали к нему нервные окончания.

Дикарь не останавливался, не давал времени перевести дух. Для него это не было чем-то из ряда вон выходящим. Как человек, разделывающий дичь, которую поймал на охоте, или, как хозяйка, которая разделывает курочку, чтобы сварить куриного супчика, так и этот монстр разбирался со своей едой. Подойдя к ногам еще живого Евгения, чудовище удобней пристроился с боку. Еще один взмах топора, и его лезвие завязло в бедренной кости. Вытащив топор из раны, дикарь нанес еще один удар, и в этот раз у него получилось, нога мужчины была отрублена. После этого сердце, наконец, сжалилось над телом и остановилось. Евгений умер.

Проигнорировав сей факт, монстр закончил свое занятие. Последний удар пришелся на шею. После разделки пищи, он собрал отрубленные конечности и прошелся вдоль костров с воинами, кидая к каждому костру, то ногу, то руку. Довольные воины с наслаждением лакомились свежатиной. Голову дикарь преподнес вождю. Тот восседал в рогатом шлеме на чем-то вроде трона, укрытого шкурами животных, и наблюдал за всем происходящим со стороны. Приняв преподношение, он принялся разделывать череп, стараясь добраться до его содержимого. Что касается оставшегося на площадке торса, то на него накинулись женщины и старики. Они буквально дрались между собой за право вонзить свои зубы в свежую плоть. Маруся больше не могла смотреть на происходящий ужас. Она упала на колени и ее вырвало. Через мгновение перед глазами все поплыло, и девушка потеряла сознание, упав прямо в жижу, что только что была в ее желудке.

Сколько Маруся находилась без чувств, она не знала. Медленно приходя в себя, она не хотела открывать глаза. В первые мгновения, находясь еще в сумеречном состоянии, она думала, что спит у себя в избе, что сейчас вот откроет глаза, спрыгнет с печки, нырнет в огромные колоши и прямо в сорочке по морозному утру побежит в туалет. После чего вернется на печь и укутается в теплое стеганное одеяло, а мама начнет печь ароматные пирожки, и Маруся не слезет с теплого места, пока ее не позовут завтракать.

Все это призрачным видением рассеялось, как только девушка открыла глаза. Она лежала у себя в клетке. К ее щеке прилипли засохшие частицы ее собственной рвоты. Маруся села, утерлась и медленно огляделась по сторонам. Вокруг все оставалось, как прежде, хотя, некоторые изменения, все же, произошли. К этому моменту племя закончило свою трапезу. Теперь кости Евгения лежали сваленные в небольшую кучку рядом с остальными кучами костей. Это кладбище останков Маруся увидела намного раньше, еще в свой первый день заточения. Ее еще тогда взяла дрожь от увиденного. В некоторых кучах девушка заметила человеческие черепа.

Маруся почувствовала, что ее мочевой пузырь требует опорожнения. Девушка еще раз посмотрела по сторонам. Женщины в клетке лежали не шевелясь, будто спали. Захар сидел у края своей клетки и практически не моргая смотрел на дикарей. Те же, в свою очередь, вовсе не обращали на пленников никакого внимания. Они были сыты, и до следующего раза пища их не интересовала.

Маруся медленно поднялась на ноги и отошла к дальней стенке своей темницы. Она очень стеснялась справлять нужду вот так вот, открыто, на виду у всех, но другого выхода она не видела. Поразмыслив, она решила, что нет смысла терпеть и сдерживаться. Организм не обманешь, не сейчас, так позже, но ей придется справлять свои потребности, тогда к чему все эти старания и ущемления.

Однажды, когда она с родителями ездила в город, ей на глаза попался какой-то бродяга, который лазил в мусорных бачках, стараясь найти что-нибудь съестное. Он нисколько не стеснялся прохожих, которые косились на него и старались пройти мимо, как можно быстрей. Маруся помнила, как в тот момент подумала о том, что должен пережить человек, чтобы переступить некую черту, за которой он переставал стесняться окружающих, беспокоиться о том, что о нем подумают другие. Так вот свою черту Маруся перешагнула прямо сейчас. Она приспустила белье и присела на корточки.

С тех пор прошло два дня. Еще двух женщин дикари разделали на своей площадке. Еще два раза племя было сыто и довольно. Ряд клеток заметно опустел. Сейчас в них оставалось всего три пленника: сама Маруся, Захар и Людмила Ивановна. Девушка понимала, что уже завтра она может быть выбрана в качестве обеда. Рассчитывать было не на что, даже мечтать о спасении было бессмысленно. Она обречена, как и все остальные. Ну, не съедят ее завтра, так сожрут послезавтра. Максимум через два дня. От этих мыслей по щекам девушки потекли горькие слезы, оставляя под глазами грязные дорожки. Маруся всхлипнула, прижала колени к себе и крепко обхватила их руками.