Глава 1

Северус с удовольствием оглядел ладную фигуру своего протеже, не удержался, поправил и без того безупречную форму дискипулуса школы дефенсоров.

– Красавчик, – проговорил растроганно и похлопал сухой ладошкой по крепкому плечу Люциуса. – Сегодня очень важный день для тебя.

– Я понимаю, патер, – серьёзно ответил тот хрипловатым голосом; не мальчишеским уже, но и не вполне мужским. Не выводится пока сочная строчка слов, нет-нет да и сорвётся голос в мальчишескую трель.

– Не совсем понимаешь. Ты думаешь, что экзамен – просто очередной этап твоей жизни, который нужно пройти. Это не так. Экзамен – это перекрёсток, на котором определится твоя дальнейшая судьба. Сегодня последний день, когда тебя официально нужно называть дискипулусом – учеником. А уже завтра, как я надеюсь, ты будешь гордо именоваться дефенсором! Пусть младшим, но тем не менее.

– Я буду очень стараться, – голос Люциуса предательски дрогнул, и он смущённо кашлянул, прикрыв рот ладонью. – Точно так же, как и все десять лет учёбы.

– Иначе тебя бы здесь не было, – насмешливо фыркнул Северус.

– Да. И я не хочу становиться префектусом в посёлке или модератором на рудниках – как не сдавший главные экзамены в жизни. Моя судьба – быть дефенсором, защитником. Другой судьбы не вижу.

– И не надо, – Северус ещё раз похлопал его по плечу, отступил на шаг, оглядел придирчиво. Похоже, волнуется тут не только ученик, – подумал язвительно. Старому, вон, тоже не по себе.

Люциус, по всему видно, одежду к экзамену готовил с вечера. Новенькая, серая куртка и штаны, чёрные, до блеска начищенные сапоги с короткими голенищами, ярко-синий платок на шее… Северус с удивлением отметил, что ученик уже на голову перерос старого патера, раздался в плечах и оброс приличными мускулами. Странно, когда успел? Не так давно виделись. Лицо затвердело, губы постоянно сжаты, длинные, чистые волосы аккуратно расчёсаны. Карие глаза спокойны и серьёзны. Готовый дефенсор, – заключил Северус, но виду не подал, строго прищурился.

– Не подведи! Экзамен у тебя будет принимать не кто-нибудь, а Дукс дефенсор, патер Овидиус. Представляешь, какие перспективы откроются, если твою аттестацию подпишет сам Главный защитник?

– Но как же это? – растерянно пробормотал Люциус и с трудом сглотнул – точно горло чем-то пережало. – Он здесь? Зачем?

– По моей просьбе, – довольно усмехнулся Северус и в прищуренных глазах мелькнула заслуженная гордость. Привычно пригладил седой ёжик на голове, глянул с лёгким превосходством.

– Мы с ним учились вместе, и он это не забыл. Конечно, пристраивать тебя на тёпленькое местечко он не станет, нет такого в наших традициях, скорей уж наоборот. Да и я не позволю. Не для того я тебя из захудалого посёлка вытаскивал, чтобы потом в какое-нибудь бюрократическое болото посадить. Но он подпишет твою аттестацию, а это… Ну да не маленький, сам понимаешь.

Люциус ошарашенно помотал головой, длинные волосы послушно качнулись из стороны в сторону.

– Он будет принимать экзамен у всех?

– Делать ему больше нечего, двадцать раз одно и то же выслушивать! – Северус едва не расхохотался, представив эту картину. – Выслушает он только тебя, да и то… Понятно, что курс обучения ты вызубрил, нет смысла проверять. Будь готов к тому, что придётся просто поговорить. И чтобы не заставлять патера Овидиуса ждать, ты пойдёшь первым.

Люциус опустил голову и зажмурился так, что разноцветные круги перед глазами устроили суматошную пляску. Северус понимающе кивнул, тоже замолчал.

Для разговора он вывел Люциуса на широкую, длинную террасу, что опоясывает здание школы. Внизу, на многочисленных спортивных площадках, старательно занимаются младшие ученики, проливают пот, накачивают мускулы. В отдельном, особо огороженном уголке, старшие ученики отрабатывают обращение с кнутом-флагелиумом. Энергетический кнут – оружие серьёзное, мастерства в обращении требует нешуточного. Недоглядишь – и самому себе так засветишь, что не скоро очухаешься. В небольшом, тенистом садике, под густыми кронами деревьев, развалились на травке телохранители дефенсоров – вольфсбаны. Специально выведенная порода, собаковолки: умные, спокойные, безжалостные и верные лишь одному человеку – хозяину. Да и не хозяину, пожалуй – другу. Даже другому дефенсору лучше близко не соваться, не рисковать. Северус углядел в траве своего вольфсбана, понимающе улыбнулся. Стар стал, дружище, всё в тенёчке полежать норовит, вздремнуть. Тут же едва не рассмеялся – словно о самом себе только что подумал. Взглянул на хронометр, прикреплённый к запястью правой руки, и решительно выдохнул.

– Всё, время! Ступай и докажи всем, что заслуживаешь звание дефенсора.

– Ты не пойдёшь со мной, патер? – удивлённо вскинул голову Люциус. – Разве это запрещено?

– Нет, – пожал плечами тот. – Просто не хочу, чтобы ты всё время на меня оглядывался. И в прямом смысле, и в переносном. Сам, дружище, отныне всё только сам. Вон та дверь.

Люциус хотел ещё что-то сказать, даже руку к патеру протянул, но тот решительно ухватил его за плечи, развернул и от души, звонко хлопнул ладонью по широкой спине, туго обтянутой серой тканью куртки.

За дверью обнаружилось просторное, светлое помещение, в котором Люциус за годы учёбы ни разу не был. Впрочем, ничего интересного в комнате и не нашлось: длинный стол в центре, ряды стульев вокруг него, да деревянные бочки с пышными, широколистыми растениями по углам. Одну стену, от пола до потолка, занимают полки с книгами, вторая – целиком окно, с удивительно прозрачными стёклами. И всё. Ничего величественного или даже просто важного. Подумалось, что возможно именно здесь собираются на совещания учителя школы, и тогда понятно, почему дискипулус Люциус тут ни разу не был. Не по чину ученику.

Из-за стола степенно поднялся тучный, бородатый старик в кожаном костюме дефенсора, но без полевой, защитной накидки. Люциус с уважением подумал, что старику, пожалуй, лет семьдесят – невероятно глубокая старость. Не каждому дано до такого возраста дожить, даже среди дефенсоров. А в посёлке и пятьдесят большая редкость. Префектус, которому нет надобности каждый день себя работой ломать, имеет шансы до полтинника докашлять – если какая-нибудь хвороба раньше не сточит. Ну или несчастный случай не подкараулит, что тоже не редкость. Вспомнил родителей и судорожно перевёл дух. Никто не застрахован; не то, что префектус, но и дефенсор. Перед природой все равны.

– Я Дукс дефенсор Овидиус, – мягким, тихим голосом представился старик и приглашающе махнул рукой. – Тебя я знаю, Северус о тебе хорошо отзывается, и учителя тоже. Присаживайся.

– Нет, – пискнул Люциус, сконфуженно откашлялся и постарался взять себя в руки. В конце концов, хвалят же, не ругают – чего голос терять?

– Позволь отвечать стоя, патер. Мне так спокойнее.

Овидиус сделал вид, что поверил. Понятно, не рискнул юнец рассесться в присутствии почтенного старца, да ещё такого солидного звания. Что ж, небольшой, но тоже плюс. Уважение к старшим – это важно. Для старших, по крайней мере.

– Владение оружием, знание правил и традиций я проверять не буду, – усмехнулся старик. – Учителя уверяют, что в этом ты один из лучших и у меня нет причин им не верить. Твой вольфсбан уже чему-то обучен?

Люциус вспомнил забавного, неуклюжего, лопоухого щенка и невольно улыбнулся.

– Пока умеет только есть самостоятельно, и не устраивать лужи в самых неожиданных местах.

– Всему своё время, – заверил Овидиус. – Очень скоро лужи будут устраивать те, кто с ним встретится.

Помолчал, неожиданно резко вскинул голову – так, что длинные, седые волосы отлетели за спину, и в упор уставился прямо в глаза оробевшему ученику. Люциус отметил, насколько твёрдый у старика взгляд – точно раскалённая спица меж глаз воткнулась. И удивительно молодые, светло-голубые глаза. Конечно, в молодости наверняка поярче были, но и сейчас ещё окончательно не выцвели. Поди ж ты, вот тебе и старец!

– Мне важно знать, понимаешь ли ты роль дефенсоров в жизни нашего мира? Знаешь ли, чем наше в нём появление вызвано? Готов ли доходчиво объяснить простым людям, почему мы столь ревностно защищаем законы природы? И самое главное – убеждён ли ты сам в нашей правоте?

Люциус онемел и уставился на улыбающегося патера. Как в этом можно сомневаться? Однако, спрашивает не кто попало – Дукс дефенсор! Овидиус правильно оценил смятение юнца.

– Начни с самого начала, – проговорил насколько возможно мягко. – С начала истории нашего мира. Представь, что перед тобой просто сомневающийся человек. И не какой-нибудь злодей, а искренне не понимающий. Разъясни, убеди.

– Да, патер, – кивнул Люциус и протяжно, шумно выдохнул – точно от сомнений избавился.

– Мать-природа долго терпела расплодившееся сверх всякой меры человечество, забывшее о том, кто и для чего дал ему жизнь.

Мельком глянул на старика – может не надо было сразу с этого начинать? Но тот лишь размеренно покачивает головой и даже глаза прикрыл. Люциус приободрился, продолжил.

– А люди, которых никто не останавливал, продолжали убивать собственную мать, не думая о последствиях. Они…

– Не надо перечислять злодеяния людей, – вяло отмахнулся Овидиус. – Верю, что можешь, но не надо. Дальше.

– И наступил момент, когда терпение природы закончилось. В истории этот момент получил название Великое Очищение или Катастрофа. В недрах природы вызрело и вырвалось на свободу страшное заболевание, от которого не было спасения. И люди, к тому времени уверовавшие в своё величие и безопасность, с ужасом поняли, что ничего не могут противопоставить гневу природы. Спасения нет!

– Натура семпре квиста! – тихо, но выразительно проговорил Овидиус.

– Природа всегда права! – торжественно перевёл Люциус и выпрямился так, словно выступал перед целым посёлком. – Люди в панике бросались прятаться в жалких убежищах, не понимая, что несут заразу с собой. И умирали, словно крысы в своих норах. Другие в лихорадочной спешке пытались придумать лекарство, но на это не хватило времени, и они умирали с бесполезными порошками в руках. А большинство людей просто глупо и бессмысленно метались, не в силах понять, что происходит и что делать. И умирали там, где застала смерть. Умерло столько людей, что казалось – умерли все!

– Как думаешь, сколько их было, умерших? – не открывая глаз спросил старик.

– Очень много, – уверенно ответил Люциус. – Миллионы и миллионы.

– Миллиарды, – едва слышно прошептал Овидиус, но ученик его не расслышал. – И куда эти умершие подевались?

– О них позаботилась природа. То, что она создала – она же и уничтожила. Но людям всё-таки был великодушно оставлен шанс начать всё сначала. На этот раз правильно, не уничтожая собственный дом. Оставшиеся в живых разделились на две неравные части. Меньшая часть – согитанцы, то есть Думающие, поселились на огромном Острове, на Крайнем Юге. Там было собрано всё наследие погибшего человечества: достижения науки и искусства, книги и картины – всё, что оставила после себя обезумевшая человеческая цивилизация.

– Зачем? – старец неожиданно оживился и даже слегка подался вперёд, точно силился получше разглядеть раскрасневшегося ученика. – Зачем хранить то, что однажды уже чуть не убило всех?

– Хранить – не значит применять, – рассудил Люциус как учили. – Не стоит уничтожать всё скопом. Более здравомыслящие люди, вполне возможно, найдут лучшее применение знаниям предков.

– Хотелось бы верить… А вторая часть выживших?

– А вторая, большая часть, рассеялась по землям опустевшего мира и получила название фасианцы – Делающие. Они живут по законам природы, то есть так, как изначально должны были жить люди. Не отравляя природу, питаясь только тем, что даёт природа, признавая право природы решать, кому сколько жить. И не калечат свой мир бесчисленным множеством механизмов и приспособлений; не калечат свой разум придуманными теориями, призванными оправдать самоубийство человечества.

– Молодец, – Овидиус откинулся на спинку кресла и в его голосе Люциусу почудилось… разочарование? Тогда почему молодец?

– Всё правильно сказал. Ну, а к какой части человечества принадлежим мы, дефенсоры? Или мы и не думающие, и не делающие?

– Дефенсоры – самое важное звено современного мира, – уверенно заявил Люциус. – Они соединяют между собой части человечества, скрепляют их и не позволяют людям вновь ступить на губительный путь самоуничтожения.

– И ты хочешь быть этим самым важным звеном? – с неопределённой полуулыбкой спросил старец.

– Одним из них, – вежливо уточнил Люциус, не поддался на провокацию. – И постараюсь быть достойным этой чести.

– В этом-то я как раз и не сомневаюсь, – насмешливо хмыкнул патер. – Только сейчас я хотел бы услышать от тебя кое-что другое – прежде чем решить, подписывать ли твою аттестацию? Или пусть лучше кто-нибудь из учителей свою закорючку тиснет? Дефенсором ты в любом случае станешь, заслужил.

Овидиус, кажется, устал от такой длинной речи. Прищурился, точно хотел разглядеть совершенно растерявшегося Люциуса во всех подробностях, аккуратно протёр тыльной стороной ладони уголки повлажневших глаз. Кожаный костюм громко скрипнул, но не угрожающе и не противно, а мягко, по-домашнему.

– Предупреждаю, юноша! Я быстро определю, если ты будешь говорить не то, что думаешь, а то, что в школе заучил. Не рискуй своим будущим, не пытайся мне понравиться, отвечай честно. Как я уже сказал, дефенсором ты станешь; да уже стал. Мне просто нужно понять – каким именно дефенсором?

– Да, патер, – Люциус покорно склонил голову, тёмные волосы, словно занавески, с двух сторон прикрыли растерянное лицо.

– Тогда ответь: для чего дефенсорам использовать язык давно исчезнувшего народа? Нашими стараниями все выжившие на Земле используют для общения единый язык – и согитанцы и фасианцы. Зачем же нам, кроме логичного знания единого языка, учить ещё и давно забытую всеми латынь?

Люциус в полном смятении поглядел в прозрачные, смеющиеся глаза Главного защитника.

– Но ведь все наши учебники и научные труды дефенсоров написаны на латыни! Как можно стать защитником, не умея их прочитать и изучить?

– Не старайся выглядеть глупее, чем ты есть на самом деле, – внезапно построжел Овидиус и недовольно скривил лицо. – Для чего-то эти книги писали на мёртвом языке? Для чего?

Люциус почувствовал странную, тянущую пустоту в груди. Самому этот вопрос в голову никогда не приходил; учителям, похоже, тоже. Зачем же на экзаменах спрашивать то, чему не учили? Это нечестно, в конце концов! Видимо угадав его мысли, старик понимающе хмыкнул.

– Вот это-то мне и интересно. Можешь ли ты думать самостоятельно, или горазд только повторять то, что тебе в голову вложили? Так что там с латынью? Для чего её используют дефенсоры?

– А потому, что не стоит кому попало знать, что написано в наших книгах! – с тихим отчаянием в осипшем голосе проговорил Люциус и понуро опустил крепкие плечи. – И ни к чему кому попало знать, о чём мы между собой говорим.

– Кому попало? – оживился Овидиус, всем телом подался к бедному Люциусу и внимательно прищурился. – Кто попало – это кто?

– Это все, кто не мы, – обречённо выдохнул тот, понимая, что блистательная карьера отныне блистать перестала. Интересно, есть ли в каком-нибудь захудалом посёлке вакантная должность префектуса? Придётся ехать в самую глушь, в приличных местах на эту должность очередь.

– То есть, на самом деле ты не считаешь, что дефенсоры – связующее звено между Думающими и Делающими? Кто же мы тогда?

– Дефенсоры – высшее звено, без которого вымрут и те и другие, – твёрдо отчеканил Люциус, а перед глазами замаячила вовсе пропащая должность модератора на руднике. Ниже уже просто некуда. В слуги-то, чай, не определят после прохождения полного курса школы? Или определят?

Овидиус неторопливо, с громким стариковским кряхтением, выбрался из кресла, подошёл к окну и несколько томительно-долгих минут разглядывал что-то во дворе. Как будто там действительно может происходить что-то интересное! Люциус понуро замер на месте, время от времени царапая спину Главного защитника осторожными взглядами.