Пролог

Дефенсор Озёрного округа, патер Северус, вздохнул и прикрыл глаза узкой, сухой ладонью. Надо же, раннее утро, а солнце печёт так, словно вознамерилось весь мир спалить; если не к обеду, то к ужину-то уж точно. Потёр пальцами опухшие веки, уронил руку на колени и вздохнул ещё раз.

– Слишком много слов, префектус, – проговорил, едва шевеля сухими, тонкими губами. Так говорят люди, привыкшие к тому, что их слушают. И не слушают даже – внимают. Не дыша, приоткрыв рот от усердия, в страхе пропустить хотя бы слово. Слишком дорого пропущенное слово может стоить.

– Коротко и по делу! Твой посёлок в моём округе не один, и даже не самый большой. Я слушаю.

Префектус промокнул влажное лицо скомканным платком и поглядел на дефенсора тоскливо, жалостливо. В отличие от поджарого патера он с трудом утянул до приличных размеров немаленький живот, а все остальные части тела прикрыл просторной одеждой: серая рубаха, серые штаны, чёрные, изрядно стоптанные сапоги… Но и так не получилось скрыть дородность и рыхлость префектусовых телес. На рубахе, на спине и подмышками, образовались огромные, чёрные, влажные пятна, и патер усмехнулся, чуть изогнув тонкие губы. Волнуется префектус, и даже боится. Вряд ли только от солнышка так взмокрел, хотя и не без этого.

– Погиб житель моего посёлка, – наконец сумел выдавить толстяк. – Убит.

– Это я и из сообщения понял, – устало напомнил Северус, с лёгким презрением глядя на мнущегося перед ним толстяка. – Ты не умеешь кратко излагать факты? Может мне подыскать на твоё место кого-нибудь поумнее?

– Я просто не в себе, патер, – покаянно пробормотал тот и вымучил жалкую улыбку. – Ведь и подумать не мог! Тихий посёлок, добрые люди и вот… Убийство!

– Поподробнее! – нетерпеливо фыркнул Северус и не сдержался, злорадно добавил. – Но покороче.

– Молодежь! Ума в башке нет, зато кровь горячая. Кипит, клокочет, спокойно жить не даёт. Вот и сцепились два парня из-за девки.

– Ну, а ты-то здесь для чего посажен? – удивлённо приподнял бровь дефенсор. – Твоя работа – управлять. Вот и определил бы девку к тому, по кому она сама сохнет – и всех дел. Ни к чему давать возможность выбора дурным кобелям; того и гляди глотки друг другу перегрызут. Или у тебя девок нехватка? Скажи, завезём.

– Когда их была нехватка? – с досадой махнул пухленькой ручкой префектус – вышло забавно. Показалось, что плюнет под ноги от избытка чувств, но не решился, конечно.

– Просто девка… Сама не знает, чего хочет. То перед одним хвостом вильнёт, то второму подмигнёт. И про остальных между делом не забывает, обнадёживает. Ну, а парни, понятно, копытами землю роют, готовы лбы друг дружке разбить. Я ж говорю – дело молодое.

– Повторюсь, хоть и устал уже, – патер царапнул толстяка колючим взглядом. – Ты здесь для того и посажен, чтобы вместо них думать, пока своими мозгами не обзаведутся. Не справился и вот результат: не дело молодое, а тело!

– Так ведь я всего ничего префектусом-то тружусь, патер! – толстяк прижал к груди пухлые ладошки и пот с лица не потёк – хлынул. Никакого смысла платком тыкаться, людей только смешить.

– Да, – вынужденно согласился дефенсор и презрительно скривил губы. – При старом префектусе такого бы точно не случилось. Ну, и где убийца?

– Уже послал парнишку с распоряжением, сейчас приведут. Кстати, вот отчёт за весну, если нужен. Сколько, чего и как.

Северус брезгливо взял за уголок замусоленный, бумажный листок, окинул взглядом столбики коряво нацарапанных цифр и неровные строчки слов.

– Не до того пока. Будешь за год отчитываться, тогда вместе всё и посчитаем. Прицепи к остальным.

– Да, патер.

Северус вновь вздохнул, что-то развздыхался сегодня, лениво посмотрел по сторонам. Из года в год ничего не меняется: всё те же серые, хлипкие домишки – едва ли не шалаши, вовсе уж крохотные баньки в лоскутных огородиках. Внизу, под горкой, на берегу озера – вытащенные на песок узкие лодчонки, выдолбленные из цельного куска дерева. Растянутые на жердях сети, отсюда видно, насколько старые и ветхие. Как в них ещё хоть какая-то рыба попадается – поди знай. Одно спасение, рыбы в озере много. Даже дырявой сетью помаленьку за день изрядно можно натаскать.

До меня здесь всё было так, – подумал безразлично, – и после меня будет так же. Будут жить люди, ловить рыбу, ковырять свои убогие огородики, рожать детей, хоронить умерших. Из года в год, из века в век. Как природой предусмотрено, без отклонений. Природа, как известно, всегда права.

Не заметил, как голова опустилась на подставленную руку, ладошка уютно подпёрла щёку, а глаза с готовностью закрылись, позволяя дрёме опутать себя сладкой, томной сетью. Совсем уж старый стал, – мелькнула ироничная мысль. Подремать в тепле уже в радость. Не то, что раньше, ох не то.

– Сейчас убийцу приведут, патер!

Дефенсор вздрогнул, несколько раз ошарашенно моргнул, потёр пальцами сонные глаза и непонимающе посмотрел перед собой. Разглядел прямо возле ног растрёпанного парнишку – видимо, того самого, что префектус посылал с распоряжением. Вот, докладывает.

Ничего особенного: такая же серая одежонка – хороших красителей нет, а от тех, что есть, сам потом не отмоешься; голые ноги в пыли и застарелых царапинах, заросших бурыми болячками; торчащие во все стороны тёмные волосы: не чёрные и не белые – средненькие; остренький, прямой носик и шустрые, карие глазёнки. На вид лет десять, но вполне может быть и постарше, худоба обычно возраста не добавляет. А росту высокого, даже если и постарше. Немаленький мужик вырастет. Дался мне этот босяк? – недовольно подумал Северус. Такой же, как и все остальные. Впрочем…

– Чей мальчонка? – спросил безразлично. – Почему лицо знакомое?

– Прежнего префектуса сынишка, – с готовностью бросился объяснять толстяк. – Родителей-то по весне волки загрызли, да вы знаете, а мальчонка один остался. На время к себе взял, не решили пока, к какому делу его пристроить, куда жить определить. Будет сход, там и подумаем. Но пропадать не оставим, как можно?

– Похож на отца, – задумчиво пробормотал Северус и насмешливо подмигнул замершему в ожидании мальчишке. – Отец грамоте обучил? Читать, писать, считать умеешь?

– Да, патер, – ответил тот, как положено. – И любой отчёт заполнить смогу без ошибок… почти.

– Учил отец всему, что префектус должен знать, – почтительно пояснил толстяк. – Себе смену готовил, да не успел. Кто ж думал, что так недолго проживёт?

– Кому сколько жить – природа сама решит, – назидательно молвил дефенсор. – Нам тут думать не о чем.

– Конечно не о чем, – согласился тот. – А только всё равно думается. Слаб человек, что с него взять?

Северус прищурился и насмешливо фыркнул.

– А из него, значит, ты префектуса готовить не планируешь?

– Так у меня свой сын есть, – смущённо пробормотал толстяк. – По правилам его готовить положено. Но если будет указание…

– Не будет, – заверил дефенсор. – Как заведено – так и поступай. Готовь своего. В своего-то, понятно, душу вложишь – и от этого делу польза немалая. Чужой же он и есть чужой… А, вот и наш злодей!

В маленький дворик возле домика префектуса, где расположился в тенёчке Северус, двое крепких мужиков ввели высокого парня. По всему видать, лет через десять заматереет, а пока ещё только костяк, мяско не нагулялось. Но рама добротная, чего уж там. Лицо симпатичное, только нос красный, распухший, да под левым глазом синенькое с жёлтеньким обильно расплескалось. И виновница в коротком, сером платьишке рядышком. Северус усмехнулся, ничего не сказал, но языком мысленно поцокал. Хороша девка, не мудрено и голову потерять.

– Патер! – воскликнул меж тем молодой убийца и плюхнулся коленями в пыль так, точно у него ноги враз отказали. – Я виноват, меня и суди. А её-то вовсе не за что!

Мотнул головой в сторону девушки и покаянно, взахлёб, вздохнул.

– Я виноват, я убил, но она тут совершенно не при чём.

– Ты ещё тупее, чем выглядишь, если так думаешь, – хмуро проговорил дефенсор. – И закрой рот, дождись пока тебя спросят.

Парень покорно свесил лохматую голову на грудь, замолчал. А Северус перевёл взгляд на девушку: подбородок гордо вскинула, глазки огнём горят, о раскаянии и не помышляет.

– Слышал, ты очень любишь, когда парни за тебя бьются? – спросил нарочито-добродушно, едва ли не по-отечески.

– А как же среди них лучшего определить? – задиристо выкрикнула девушка. – Как понять, кто больше других достоин?

– Чего достоин? – ненатурально удивился Северус. – Что в тебе есть такого, чтобы больше других стоить?

– Да уж есть, – нахально ухмыльнулась та. – Иначе парни меж собой не бились бы. Выходит – стою.

– Чего ты стоишь решать буду я, – дефенсор медленно, словно нехотя, поднялся, поправил тонкую, чёрную накидку с капюшоном, а кожаный, чёрный костюм расправился сам, только скрипнул чуть слышно. Добротная одежда, не изнашивается и не мнётся.

– И я решил, – проговорил негромко, но твёрдо и уверенно. Тотчас стало тихо в дворике, точно все звуки разом исчезли: ветерок стих и перестал листвой шуршать, насекомые в траве трещать перестали, затаились, а уж люди и вовсе дышать забыли, сжавшись в тревожном ожидании.

– Виноваты оба! – заключил дефенсор и вскинул острый подбородок. – Один в убийстве, вторая в подстрекательстве. Именем природы приговариваю к ссылке на виллу Карбо, для работы на руднике – навечно.

– Вместе? – неуклюже извиваясь, поднялся с колен приговорённый – связанные за спиной руки ловкости не добавляют. В глазах вспыхнула непонятная, горячечная надежда.

– Мы будем вместе?

– С какой стати? – взвизгнула девушка и красивое лицо покрылось безобразными, красными пятнами. – Я никого не убила!

– Убила, – Северус спокойно качнул коротко стриженой, седой головой. – И самое страшное, что этого даже не понимаешь. А значит убьёшь еще, если тебя вовремя не остановить.

Глянул на парня и насмешливо бросил.

– А вместе вы не будете, даже не мечтай. На вилле Карбо мужчин и женщин содержат отдельно.

– Патер! – в отчаянии выкрикнул тот и двое мужчин, уже ухватившие его за локти, в замешательстве остановились. – Ты же можешь заменить рудник на изгнание в Пустошь! Ведь для закона разницы нет, а мы, по крайней мере, будем вместе. Пусть и недолго.

– И будете жить – пусть и недолго? – удивился Северус. – Вы не заслужили жизнь. Вы заслужили полезную смерть. На рудник!

В этот момент лицо смертника жутко изменилось. Краски жизни покинули его, сменившись серым, смертным пеплом. Жалкая, просящая улыбка исчезла, превратившись в звериный, угрожающий оскал, а глаза помертвели, застыли и наполнились отрешённым, лютым мраком. Дико взвизгнув, он ухитрился вывернуться из крепких рук конвоиров, немыслимым усилием, с жутким хрустом и треском разорвал верёвку на руках и бросился на дефенсора. Северус отчётливо, точно время замедлилось и потекло с неторопливостью патоки, видел, как приближаются к нему сумасшедшие глаза простившегося с жизнью человека. Успел ухватить за ручку висящий на поясе кнут-флагелиум, и даже отвёл руку для замаха, но его опередили.

Огромная и стремительная, чёрная тень, бесшумно скользнула по воздуху к обезумевшему парню, сбила с ног и повалила на землю, накрыв беспомощное тело. Отчаянный крик приговорённого сменился хрипом и бульканьем, босые ноги несколько раз дёрнулись, загребая пыль, вытянулись и замерли. Конвоиры в страхе бросились прочь из двора, префектус и девушка замерли на месте, оцепенев от ужаса, а парнишка, только что с интересом наблюдавший за происходящим, шустро юркнул под стол и затих там, точно мышь под веником.

Чёрная тень медленно сползла с распластанного на земле человека и стало понятно, что это мощный, мускулистый пёс, с вытянутой мордой, острыми, торчащими ушами и длинным, лохматым хвостом. Шкура с короткой, чёрной шерстью словно обливает крупное, тяжёлое тело, благородно отсвечивая серебром на сгибах. Пёс медленно обвёл присутствующих внимательным взглядом больших, чёрных глаз, длинным, медленным движением языка смахнул кровь с морды и повернулся к хозяину. Дефенсор одобрительно кивнул и слабо улыбнулся. Телохранитель, как всегда, оказался рядом в нужное время, устранил угрозу быстро, жестоко и без рассуждений. Не понадобилось флагелиумом размахивать, зря только разворачивал.

Пёс в два длинных прыжка преодолел расстояние до Северуса и занял привычное место за его спиной.

– Ну что ж, он сам выбрал свою судьбу, – подытожил дефенсор и небрежно махнул рукой в сторону трупа. – Выдать тело родственникам – если кто-то изъявит желание его хоронить. Или делайте с ним, что хотите, это уже неважно. Девку привязать к моей повозке и рот замотать покрепче, чтобы не верещала всю дорогу, пока следом бежать будет.

Оглядел серые лица остолбеневших в шоке людей и презрительно скривил тонкие губы.

– А мне быстренько организуйте обед! Здесь я разобрался, можно ехать дальше. Как я уже говорил, ваш посёлок в моём округе не единственный.

Опустился в грубо сколоченное кресло – самое роскошное во всём посёлке – и с болезненной гримасой покрутил головой. Недовольно, сухо и громко, щёлкнули шейные позвонки. Мальчонка выбрался из укрытия и поспешно подвинул стол вплотную к Северусу. Тут же ожили и остальные. Вернувшиеся конвоиры схватили за ноги и уволокли тело погибшего парня, ещё один угрюмый увалень подтолкнул приговорённую девушку к воротам и сам отправился следом. Из дома, женщины с перепуганными глазами, взялись таскать блюда с нехитрой снедью: отварная рыба, печёный картофель, зелень и хлеб странного, землистого цвета. Дефенсор едва заметно поморщился, но лишь качнул головой и начал есть, аккуратно отламывая небольшие куски. Небогатый разносол, конечно, однако это лучшая еда в посёлке. Так что, уважение проявлено и правила соблюдены. Глянул на вернувшегося и замершего возле стола префектуса и понимающе усмехнулся. Судя по выражению печальных, круглых глаз, дефенсор сейчас беззастенчиво поглощает именно префектусов обед. Опечалишься тут.

– Мой человек накормлен? – спросил Северус порядка ради. Попробовали бы не побеспокоиться о слуге дефенсора!

Не попробовали.

– Конечно, патер, – подобострастно, насколько позволило брюхо, согнул спину префектус. – Слуга накормлен, конь обихожен, повозка почищена, колёса смазаны. Всё в лучшем виде.

– Вот и славно, – снисходительно кивнул Северус, глянул вбок и увидел голодные глаза прислуживающего паренька.

– Ты что это, парня голодом моришь, что ли? – спросил удивлённо. – Твой посёлок хоть и небогатый, однако вроде не голодает.

– Да он весь день жрать готов, только дай, – префектус сокрушённо покачал головой. – Сколь ни корми, всё равно в брюхе место останется.

– Хороший аппетит – признак хорошего здоровья, – философски заключил Северус, глянул на дородного префектуса и коротко хохотнул. – Уж тебе ли не знать.

Одобрительно посмотрел на парня и, сам себе удивляясь, вновь подмигнул. Откуда такая симпатия?

– Вижу, спросить что-то хочешь. Можешь спрашивать, пока ем. И поспешай, а то уеду и спрашивать будет некого. Да и некогда, я думаю.

– Мне много чего интересно, – стеснительно потупившись пробормотал парень.

– Вот и поторопись. Я ради твоего любопытства здесь задерживаться не собираюсь.

– Отец говорил, – поспешно собрался с духом паренёк, – что дефенсор значит – защитник. А какой же ты защитник, когда людей на смерть посылаешь?

Северус перестал жевать и повернулся к маленькому собеседнику. Мельком успел заметить, как вытянулось и точно похудело лицо префектуса, сочные краски схлынули, и кожа стала сухой и землистой – цвета хлеба на столе. Боится, прохвост, – заметил удовлетворённо. Как и все остальные. Как и полагается.

– Я и есть защитник, – разъяснил спокойно. – Только защитник не людей, а законов природы. Понимаешь?

– Нет, – отчаянно помотал вихрами паренёк. – Вернее, не всё. Я ведь не маленький, понимаю уже, что и как в природе устроено. Самцы за самку тоже бьются – значит так природой и задумано. Отчего же ты людей за то же самое именем природы наказываешь?

Префектус осторожно передвинул стоптанные сапоги, чтобы не шаркнуть неосторожно в присутствии высокого гостя, отошёл подальше – так, чтобы всего этого не слышать. А то ведь обозлится дефенсор и не станет разбирать, кто виноват, а кто просто по случаю рядом стоял. Виданое ли дело – в приговоре дефенсора сомневаться! Лучше уж подальше бесшумно ушаркать, здоровее будешь.

– А что, малец, прямо все животные так поступают? – спросил Северус вкрадчиво. – Или всё-таки кто-то без крови обходится?

– Ну-у… – мальчишка честно наморщил лоб и виновато улыбнулся. – Я не задумывался, но наверно кто-то и обходится.

– Обходится, – заверил Северус. – И не кто-то, а очень многие. Так почему ты не с ними человека сравниваешь, а с самыми безмозглыми, самыми твердолобыми? В природе и такие есть, что себе подобных не только убивают, но и съедают без зазрения совести – с них тоже пример будем брать? Для каждого вида у природы свои законы – вот их и будем выполнять!

Строго посмотрел на притихшего паренька и смягчил голос. Чего расшумелся, словно перед толпой?

– А то ведь вон как нехорошо получается: два мужика жизни лишились из-за того, что дурная девка вбила себе в башку невесть что. И все трое из-за неё решили жить по законам не своего вида. А ведь чего проще? Хочешь узнать человека – понаблюдай, и быстро увидишь, какой он: добрый или злой, умный или глупый, ленивый или трудолюбивый. Никто ведь тебя, дуру, не торопит! Присмотрись! А ей приспичило выбрать того, у кого лоб крепче… Это залог счастья, что ли?

– А если окажется злой, глупый и ленивый? – вытаращил глазёнки паренёк.

– Или умный, добрый и трудолюбивый, – хохотнул Северус. – Я ж говорю – смотреть надо, а не лбы расшибать.

– А почему же в природе не у всех так?

– Чем умнее существо, тем у него больше требований к избраннику, – вздохнул Северус. – Соответственно, чем меньше ума, тем проще выбор. У таких, как верно замечено: сила есть – ума не надо.

– Это что ж получается? – мальчонка с недоумением развёл в стороны худенькие ручонки. – Чем человек умней, тем он от природы дальше?

Северус от удивления даже перестал жевать. Задумался на минуту, проглотил то, что во рту было, глянул на притихшего паренька и призывно махнул мыкающемуся в сторонке префектусу. Тот подбежал, стуча растоптанными сапогами уже без опаски.

– Я так понимаю, тебе этот малец как собаке пятая нога?

– Как-то так, – пожал тот пухлыми плечами. – Но всё равно куда-нибудь пристроим и мысли, не в меру умные, из головы-то повышибем. В этом деле хворостина шибко полезна бывает.

– Всё бы вам вышибать, – недовольно поморщился дефенсор, но тут же поправился. – Это дело нужное, но кому-то умение мыслить вполне может пригодиться. Правда, в посёлке такие не нужны, от них одни неприятности.

– Так и я об этом же! – горячо поддержал префектус.

Северус громко хлопнул ладонями по столу, поднялся, стряхнул хлебные крошки с обтянутого чёрной кожей живота.

– Поэтому парня я у тебя забираю, – заявил решительно. – Собери ему поесть в дорогу, пусть попрощается, если есть с кем – и в путь. Похоже, парнишка смышлёный, и грамотный к тому же. Если сумеет экзамены сдать, пристрою его в школу дефенсоров. Сын префектуса, и не дурак – вполне подходящая кандидатура. Ну, а не сдаст… Работники везде нужны, а смышлёные особенно.