Глава 1

Старый дом стоял заброшенным давно. Никто не помнил, когда бывшие владельцы его покинули, но люди говорили о какой-то старухе и ее семье, которые там жили лет десять назад. Дом оброс зеленью, словно стеной, и даже издалека его очертания пропали из виду. Первый этаж затянули кусты, второй заслонили деревья. И вскоре о существовании дома практически забыли. Иногда к засохшему каналу, неподалеку от дома, забредали мальчишки. Некоторые из них бросали камни в окна. Скучное занятие, когда в ответ лишь мертвая тишина. Рассказывали, что девочка, жившая там, сначала пропала при странных обстоятельствах, потом ее тело обнаружили в еще тогда не иссохшем канале. Говорят, был еще маленький мальчик, который тоже пропал по непонятным причинам. Маленькие городки всегда за душой имеют какие-то городские легенды, которые с годами обрастают еще более странными историями. После этого старуху живую никто никогда не видел, даже бакалейщик, приносивший еду. Сквозь занавески маячила тень кого-то, за дверью скрипела половица, было слышно шарканье ног, но на улицу никто не выходил. Возможно, старуха просто не смогла смириться со смертью близких, которые неизвестно кем ей являлись, поэтому изолировалась от мира сего навсегда. Никто не помнил, когда она умерла, десять лет назад или еще раньше, но говорят, обнаружил ее парень, который по просьбе администрации города приносил ей продукты. Еду с порога она так и не забрала, когда он пришел в очередной раз. Вскоре о доме совсем забыли. Канал, проходивший рядом, высох, а пустырь вокруг здания заполонили всевозможные сорняки, будто специально скрывшие дом от посторонних глаз.

Черные тучи затягивали небо, по крыше дома хлестал дождь, времена года менялись, а он так и стоял, будто изгой вдали от людской суеты. Так он и оброс не только зеленью, но и историями, которые рассказывают друг другу ночью у костра. Историями, после которых мерещится всякое.

* * * *

– Я думал, ты ссышь, пацан, – тыкнул пальцем меня в плечо Бобби. Он был еще тем забиякой, но мы с ним ладили. Правда, не всегда.

– Я выпил эликсир храбрости, – уверенно ответил я. Хотя вдруг в животе заурчало и на меня нахлынуло странное чувство. Такое, как тогда, когда получил по шее от мамы, за то, что с друзьями разорвали повседневную одежду и измазались красной краской с ног до головы, дабы изобразить зомби. Да, это же чувство, сейчас! Чувство страха. Да я боялся этого дома до чертиков, но пытался подавить это чувство в себе всеми способами.

– То есть хочешь сказать, что ты не боишься?

– Боюсь! – засмеялся я. Смех получился слегка наигранным.

– Историй тебе на дорожку рассказать? – остановил велосипед Бобби. – О, черт! Посмотри на окно на втором! Там кто-то есть!

И правда, среди ветвей деревьев, похожих на костлявые пальцы, виднелось окно с темным силуэтом за ним. Черное пятно за грязным стеклом. Им вполне мог оказаться подсвечник, статуэтка, либо какие-нибудь часы на столе по ту сторону. Я сконцентрировался, глядя на окно и пытаясь разглядеть хоть какое-либо движение. А сам в голове образно начал забиваться с нарастающего страха под кровать. Тут резко что-то мягкое коснулось моего плеча. Я подпрыгнул, и сердце в груди вместе со мной.

– Бу! – это был Боб. Он неожиданно хлопнул мне ладонью по плечу, отчего я подскочил на месте, будто по ногам мне начали палить, как в телевизоре в каких-нибудь вестернах делают ковбои.

– Ты сволочь! – сказал я ему, держась за грудь, – я, кажется, обделался.

Друг засмеялся, потом я его поддержал, перед этим хорошенько пнув под зад. В окне не было никого. Лишь неподвижная тень, которая всё равно вызывала какое-то ощущение беспокойства. Я старался больше не смотреть в это окно. Но казалось теперь кое-что другое. Окно смотрело на меня. Черт подери, я серьезно! Сквозь грязные занавески, пыльные стекла нечто с той стороны, словно из другого мира, не сводило с меня своего взора. Будто пыталось проникнуть ко мне в мозг, в душу, забраться под кожу. От этих мыслей пробирало до костей. Я отмахнулся от них, как от назойливо жужжащего над ухом москита.

Мы подкатили велосипеды прямо к стене из кустарников. Зелень торчала хаотично и была местами выше головы. Вот что происходит, когда не стрижешь газон. Едва различимая тропа уходила к фасаду дома, скрытому благодаря зарослям. Проход на крыльцо зарос, но маленький портал остался. Словно какой-то карлик бывал здесь иногда и оставил прорезь себе на будущее.

– Через дверь я явно не пройду, не думаю, что она открыта.

– Залезь через то окно, – указал Бобби на второй этаж.

Я опять посмотрел на темное пятно за стеклом. Ни малейшего движения. Где-то вдалеке каркнула ворона.

– Ну уж нет! Я, конечно, могу забраться по сливной трубе на крышу, а потом залезть в окно, но я же никакой-то там вор! Спор был какой? Забраться в дом и притащить какую-нибудь безделушку. Так?

– Ты с кем там разговариваешь, а? – послышалось из-за спины. Я обернулся и обомлел. Метрах в десяти стоял Бобби с велосипедом. Он опять шутит?!

– С тобой вообще-то, ты же тут стоял, – указал я рядом с собой пальцем, ухмыляясь.

– Ты дурачок, это ты там с кем-то лялякаешь. Я здесь был, а ты ушел вперед. У меня камень в кроссовок попал.

– Шутки твои ни в какие ворота, – показал ему кулак я, а потом превратил его в кулак и средний палец. Бобби подошел ближе, лениво волоча за собой велосипед. Переднее колесо почти превратилось в восьмерку, но все равно крутилось как ни в чем не бывало.

– Ну, так ты готов?

– Да, – сухо сказал я. Потому что я не был готов. Желание сбежать отсюда росло с каждой минутой.

– Я слышал, что старуха убила свою дочь. А потом и мелкого, пацана.

– О, да. Продавец комиксов сказал, что девчонку нашли обезглавленную. Много кто чего рассказывает.

– Кстати, знаешь же, что голову так и не нашли? Говорят, тот, кто нашел труп старухи, видел ее сидящим в доме рядом с маленьким гробиком. Она умерла, облокотившись на него. Он был пуст, а тельце мальчика так и не обнаружили. Удобный момент я выбрал для рассказов? – расплылся в улыбке друг.

Меня передернуло. Я думал, что это все выдумки, хотя может и так, но видимо многих подробностей я не знал. А слухам верить, что верить в существование Санта Клауса.

– Давай ты не будешь меня пугать, а то сам туда полезешь, – я толкнул Боба в плечо. – Достал уже.

– Ладно, – почесал за ухом друг. – Мы так и будем болтать тут до вечера? Или все-таки возьмем ноги в руки и пройдем хотя бы дальше забора?

Я кивнул, положил велосипед на бок, Бобби повторил за мной. Протиснулись в проход из зелени, и дом предстал пред нами во всей красе. По правде, то, что я увидел, не имело ничего общего с понятием красоты. Дом напоминал громадную голову скелета из какого-то приснившегося кошмара, где глазами были окна, а ртом являлась входная дверь. Переносицей служил навес между первым и вторым этажом. В пустом дворе раскачивалось сидение от старых качелей, болтаясь на остатке цепи, краем бороздя по земле. Нижняя распорка у конструкции была так перекошена, что того и гляди завалится на бок в любой момент. Старый сад давно завял, хотя вокруг дома растения – сорняки чувствовали себя достаточно уверенно. Скелеты некогда плодовых деревьев торчали будто столбы из выжженной земли. Поодаль расположился потрескавшийся по окружности фонтан. Сверху него на нас уставился ангел, статуя которого осыпалась со временем и почти потеряла прошлые очертания. Внутри, в зеленой воде, плавали какие-то непонятные черные мешки. Будто утопленники, которых вытолкнул воздух со дна.

Подходить к фонтану я бы не хотел, одного вида издалека хватило, чтобы живот опять недовольно заурчал.

Слева был сарай, дверь которого болталась взад-вперед на одной единственной петле от малейшего ветерка. Внутри виднелась садовая утварь, видимо до того старая, что за все время отсутствия жильцов в доме ее никто так и не утащил. Бобби вприпрыжку оказался у входной двери в дом, а потом дернул ее на себя. Та со скрипом поддалась. Но распахнув ее, мы увидели лишь заколоченный изнутри проход. Неведомо кто закрыл его от любопытного взора широкими плахами с той стороны.

– Ну, значит только через крышу, – ухмыльнулся друг, возвращая дверь в исходное положение.

– Подсадишь?

– Конечно! Только давай сперва осмотримся, может лестница у старых жильцов где-нибудь завалялась!

Я с охотой согласился. Мы заглянули в сарай. Ничего подходящего не найдя, завернули за дом, обойдя крыльцо. Окна на первом этаже были разбиты, а изнутри заколочены, как и входная дверь. На втором этаже окна с этой стороны были первозданного вида. За домом был маленький сад. Был, потому что все, что когда-то здесь цвело, превратилось в сухие палки. По земле разбросаны ведра, несколько лопат, чуть дальше в кучке отсыревших поленьев в чурбане торчал топор. Ничего живого. Словно тот, кто когда-то здесь работал, просто исчез, побросав садовые принадлежности. Я наступил ногой на какой-то старый побег на земле. Тот издал хлипающий звук, лопнул прямо под ботинком, как хлопушка.

– Фу, – вскрикнул я, прыгая на одной ноге. – Что это за гадость?!

Бобби заржал, посмотрев на меня. А мне было не до смеха.

Я стряхнул овощ или фрукт неизвестного происхождения с подошвы. Он был черный, сморщенный, будто пролежал здесь сто лет.

Бобби подкатил бочку от дальнего угла дома, ржавую, с налипшей грязью. Из которой уже проросла мелкая трава по всей поверхности.

– Давай сюда! – махнул он мне рукой, вмиг забравшись на нее.

Я подошел, забрался на бочку, потом встал на предоставленные мне руки Бобби, сомкнутые в замок. Наступил чистой ногой и оттолкнулся, вытянувшись вверх. Пальцами сравнялся с карнизом, чуть ниже окна. Подтянулся, зацепился за подоконник, ногами встал на карниз. Окно было темным. Посередине отверстие, от которого тянулся по окружности узор из трещин. Снял кепку, держась за карниз, натянул на кулак и аккуратно толкнул стекло внутрь. Повторил это, пока проем не стал безопасным. Сердце бешено стучало в груди. Вниз я старался не смотреть.

– Ну что там? – раздался голос под ногами. Бобби отошел в сторону, дабы я по случайности не спрыгнул ему на голову.

– Все хорошо, я полез. Будь тут! – ответил я и протиснулся в оконную раму. Я провалился в темноту, и едва устоял. Ногами нащупал что-то мягкое, это была кровать. Оттряхнул кепку и натянул обратно на голову. Хоть глаз выколи.

– Толстяк! – раздалось в тишине. Голос Бобби доходил сюда, будто из другого мира. Мира светлого, не накрытого толстым одеялом мглы, которая окутала меня со всех сторон. Я протиснулся обратно в окно, стараясь не угодить руками в осколки. Выглянул на задний двор. Бобби вытанцовывал в засохшем саду. Ему там хорошо, пронеслось у меня в голове. Зря я на это подписался.

– Фонарь давай!

– Блин, я щас! Он в сумке на велике остался, – и Боб скрылся из виду.

Стоя на кровати, я огляделся. В свете, проходившем сюда с улицы, виднелась только пыльная простыня, да одна рваная занавеска, вторая почему-то отсутствовала. На кровати лежал камень – видимо им когда-то и нанесли ущерб окну. Вернулся Бобби, размахивая фонариком в руке. Со второй попытки он забросил его в мои объятия, и я едва не свалился от полученной подачи.

– Я пошел, – я махнул ему рукой и скрылся внутри дома. Щелкнул переключателем на рукояти фонаря и сноп света озарил комнату. Забегали причудливые тени. Я чуть не взвизгнул, когда луч упал на зеркало, а в отражении была моя физиономия.

– Господи.