Я запустил пальцы в шкатулку, и, к моему удивлению, они наткнулись на что-то твердое и ребристое. Старик пристально наблюдал за каждым моим движением, напрягшись, как натянутая струна. Поддев «это» пальцем, я осторожно вытащил его из шкатулки и положил себе на ладонь. Размер его был примерно со средней величины грецкий орех. В тусклом свете ламп начали слабо проявляться очертания предмета, в конце концов слившиеся в единый призрачный образ. Я посмотрел на него через лупу. Без сомнения, на моей ладони лежало что-то очень похожее на алмаз, которого коснулась рука искусного ювелира. Причем алмаз чистой воды. Я стал рассматривать его пристальней, что стоило мне огромного труда, так как пришлось сильно напрягать зрение. Такой огранки сейчас не используют. В ювелирном деле применяют чаще два ее вида: бриллиантовую с треугольными и клиновидными гранями и изумрудную с прямоугольными, расположенными ступенями гранями. Здесь же минерал был огранен в форме октаэдра. Такую технику огранки применяли древнеиндийские ювелиры. Но самое главное было то, что он был прозрачен, можно сказать, невидим. Это, без сомнения, означало, что он практически полностью пропускал сквозь себя свет. Доказательством тому служило практическое отсутствие тени от этого минерала. Я перевел взгляд на старика. Правая его рука теребила край шляпы и при этом сильно тряслась. Не скрою, в тот момент мне захотелось оказаться в своей лаборатории, чтобы досконально разобраться в структуре этого невозможного чуда. Чтобы этот старик провалился сквозь землю вместе со всей его мистикой, а сокровище, как он его называет, осталось бы у меня навсегда. Ведь то, что я держал в руках, несомненно, представляло огромный интерес для науки. Но я отбросил эти мысли в сторону.

– Спасибо, – переборов себя, сказал я, кладя камень обратно в шкатулку, заметив при этом, что это стоит мне определенных усилий. Я поймал себя на мысли, что не хочу отдавать его старику. – Спасибо, что дали возможность прикоснуться к чуду.

– Я жду, – резко бросил старик, мгновенно засунув шкатулку обратно в карман.

– Много я сказать не могу. Предположу, что это минерал и он является не чем иным, как алмазом чистой воды, к которому была применена древнейшая технология огранки. Минерал подвергается шлифовке, чтобы улучшить в нем игру света. Но в данном случае, так как алмаз практически невидим, огранка явно применялась не для получения блеска и игры, а для того чтобы он был хоть сколько-нибудь различим на свету. Значит, сам минерал просто неразличим человеческим глазом, по крайней мере. Проще говоря, он был огранен, чтобы не потерялся. В природе таких минералов не встречается, или мы просто о них ничего пока не знаем.

– То есть однозначно сказать, что это алмаз, нельзя? – прошептал старик.

– Такого беглого осмотра недостаточно для верного заключения. На природный минерал это не совсем похоже.

– Божественный, – еле слышно прошептал старик и громко добавил: – Ты сильный человек, Эрл Зимин. Ты оказал мне неоценимую услугу. Я знал, я знал это. Теперь он будет моим до конца, и когда уйду я, тогда вместе со мной уйдет и он. – С этими словами старик медленно поднялся. – Карточка твоя, – он кивнул на пластиковый прямоугольник, лежащий на столе. – Там достаточно денег, чтобы ты молчал как рыба, – уже удаляясь в сторону выхода, бросил он через плечо. Охранник вышел за ним следом.

Когда дверь за ними закрылась, я еще не пришел в себя и сидел, в легком оцепенении. Может быть, я сплю. Я даже ущипнул себя. Нет, я не сплю. Расскажешь кому, не поверят, да еще и подумают, что свихнулся. Но «призрак», назову минерал так, я держал его в руках. Невероятно.

Вдруг с улицы раздались крики, затем стрельба, выведя меня из состояния прострации. Несколько автоматных очередей. Затем глухой удар, скрежет металла о металл. Затем одиночные выстрелы, длинная автоматная очередь, и все стихло. Вдали послышался вой сирен.

Я вскочил, засунул карточку в карман пиджака и как сумасшедший кинулся к выходу. Саныч, что-то крича, попытался преградить мне дорогу. Но я словно не видел его и как цунами смел его со своего пути. Выбежав из кафе, я увидел метрах в пятидесяти тот самый мерседес-майбах, врезавшийся в фонарный столб. Я рванул в его сторону, совершенно забыв о безопасности. На бегу я заметил быстро удаляющуюся от мерседеса иномарку неизвестной мне модели. Я разбирался в машинах, но эта была мне не известна. Скорее китайская. С другой стороны, я раннее видел ее. Ну конечно. Перед глазами всплыло ухмыляющееся лицо белобрысого парня, любителя баночного пива. С противоположного конца дороги уже неслись в мою сторону две патрульные машины. Подбежав к дымящемуся, насквозь прошитому пулями мерседесу, я увидел на дороге тело одного из бугаев-охранников. Он лежал, раскинув в стороны руки, голова его была в луже темной крови, а из левого глаза торчал осколок черного стекла от очков. Это был водитель. Тело второго лежало у открытой дверцы. Скорее всего, оно просто вывалилось из нее. Грудь его была прошита автоматной очередью, рука сжимала пистолет. По всей видимости, он пытался отстреливаться, закрывая собой хозяина, сидевшего в машине. Приоткрыв дверь, я увидел внутри салона того, кого хотел увидеть больше всего. Старик был еще жив. Глаза его были широко раскрыты, он что-то пытался сказать, шевеля губами, но из его рта и простреленной трахеи выходили только булькающие звуки и кровавые пузыри. Я пригнулся, чтобы пролезть в салон на пассажирские места, и в этот момент раздался выстрел. Жгучая боль обожгла мое плечо, и меня откинуло назад. Рука старика, сжимавшая пистолет, бессильно опустилась, оружие вывалилось из ладони. Зажимая рану в плече, я все же протиснулся в салон, ругая себя за столь опрометчивый поступок и неосторожность. Старик с трудом поднял руку и вцепился худой, костлявой пятерней мне в окровавленное плечо, заставив меня вскрикнуть. «Они хотели забрать…» – он громко сглотнул кровавую слюну. «Эрл, я ошибся, судьбу не.., сокровище.., тебе.., проклятие…» – прохрипел он еле слышно. Глаза его закрылись, и рука, секунду назад сжимавшая мое плечо, безвольно упала. Я осмотрелся. Раскрытая шкатулка валялась на полу возле сиденья, на котором несколько минут назад сидел старик, видимо, держа ее в руках. Подняв ее, я запустил внутрь пальцы. Камня – призрака не было. «Черт», – выругался я. Мой взгляд блуждал по салону с дорогой обшивкой. «Где же, где? Неужели они все-таки забрали..?» В этот момент старик захрипел, широко раскрыв глаза, которые начали вылезать из орбит. Он задыхался, смотря на меня безумным взглядом и протягивая в мою сторону руку с зажатым, окровавленным кулаком. Последний хрипло-булькающий вдох, и рука его упала на пол. Широко открытые глаза с огромными зрачками безжизненно уставились в потолок. Старик был мертв. Я разжал его пальцы, весь дрожа от волнения. Через секунду камень-призрак оказался в моей ладони. Быстро обтерев его от крови носовым платком, я положил его в шкатулку, закрыл ее и засунул во внутренний карман пиджака. Держась за плечо, я кое-как вылез из салона. В это время подъехала, оглушая сиреной, первая полицейская машина.

– Стоять, – прокричал один из выскочивших из машины полицейских, – не двигаться! Он резко схватил мою поврежденную руку, вывернул ее за спину, вновь заставив взвыть меня от боли, и подсечкой сбил меня с ног. После чего в мой затылок уперлось холодное дуло автомата. Его напарник тем временем осматривал разбитый мерседес.

– Я ничего не сделал, – простонал я, – только хотел посмотреть, может, кому-то понадобится помощь. Я только…

– Молчи, сука, – резко оборвал полицейский, сильно надавив коленом мне на спину. – Разберемся.

– Коля, – крикнул он своему напарнику, – что там у тебя?

– Два трупа, кэп, – раздалось в ответ. – У всех оружие.

– Не дрыгайся, гаденыш, – раздался надо мной голос, как теперь я знал, офицера полиции. При этом он умудрялся методично обшаривать мне карманы.

– Я просто хотел…

– Разберемся, брат милосердия. – Капитан наконец слез с моей спины, но ствол автомата был направлен точно мне в голову. – Вставай! Медленно!

– У этого оружия нет, Колян, – крикнул он в сторону своего напарника. – Ну-ка, руки на капот, ноги в стороны, быстро.

Я подчинился. Этим ребятам сопротивляться, даже словесно, себе дороже. Руки капитана еще раз прошлись по моей одежде. «Что за вечер, – подумал я. – Второй раз обыскивают. Боже, ведь он сейчас найдет»…

– Что это? – Капитан держал в руках шкатулку.

– Это моя шкатулка, – смущенно ответил я, надеясь, что он не будет ее открывать. В глазах у меня стало двоиться, голова кружилась. Я чувствовал, что слабею с каждой секундой. – В ней мои очки, – неожиданно для себя соврал я.

– Очки? – спросил он. – В шкатулке?

– Да. Это старинная вещь, – хриплым голосом утвердительно ответил я.

– Очки, – ухмыльнулся полицейский, положив шкатулку на багажник мерседеса рядом с изъятыми у меня им же ранее ключами, электронным паспортом, телефоном и портмоне. В этот момент ноги мои подкосились, и, пошатнувшись, я стал медленно оседать вниз.

– Колян, – крикнул он напарнику, который в это время что-то неразборчиво говорил по рации. – Глянь его плечо. Там кровь. Бинт и жгут в аптечке возьми. Скорой нет что-то.

Засунув рацию в нагрудный карман, полицейский в звании сержанта быстро подошел ко мне, защелкнул наручники у меня на запястьях. В это время я уже сидел на асфальте, привалившись спиной к колесу мерседеса. Меня тошнило.

– Кэп, – обратился он к напарнику, – оперативники уже на подъезде и скорая. Они им займутся. – Он все же затянул жгут выше раны на плече, что заставило меня вскрикнуть от боли.

– Не дрейфь, до свадьбы заживет, – бросил сержант, видимо, знающий толк в медицине. – Я ведь тебя узнал. Ты недавно по ящику выступал, о путешествии на Алтай рассказывал в «путеводителе странника». Я эту программу всегда смотрю, если только не на службе.

– Слушай, как тебя там, Эрл Андреевич Зимнин, язык можно сломать, – Капитан держал в руках мой электронный паспорт. – Как тут все происходило? Кто стрелял, откуда? Видел?

– Да не особо, – я мотнул головой. – Когда стрельба стихла, я выбежал из этого, – я кивнул в сторону кафе, – заведения. Метрах в ста пятидесяти отсюда, на другой стороне улицы была припаркована машина, кажется китайская, белого цвета. Когда я шел в кафе, видел ее. Она чуть не сбила меня с ног. За рулем сидел белобрысый парень, по всей видимости, пьяный, так как выбросил из окна пустую пивную банку. Так вот, когда я вышел из кафе, эта машина резко рванула с места и исчезла за тем поворотом. – Я указал неповрежденной рукой в сторону Садового кольца.

– Номера случайно не запомнил?

– Нет.

– Сколько времени прошло от начала стрельбы до того, как ты выбежал из кафе? – допытывался капитан.

– Думаю, что с пол минуты продолжалась стрельба, а потом, как она стихла из кафе выбежал я. Меня задержал официант.

– А зачем ты побежал? – поинтересовался как бы между прочим капитан.

– Не знаю, – пожав плечами, ответил я, – я не понимал, что делал. Впрочем, все побежали к окнам. Я подумал, что кому-то нужна помощь. Что глазеть-то?

– Хорошо. А где тебя зацепило, если, выбежав, ты уже не слышал стрельбы?

– Я еще раз повторю. Я не совсем понимал, что делал. Возможно, я просто не слышал выстрела, когда бежал. То, что я увидел, согласитесь, любого ввергнет в шок.

– Ага, не слышал он, – капитан ухмыльнулся. – Временно оглох, да?

Сержант те временем закрепил жгут и произнёс, – Кэп, я знаю его. Это известный ученый.

– Даааа, – протянул капитан, – ученый, значит. Все здесь как-то странно. Люди прячутся, когда рядом «разборка». Этот же, – капитан посмотрел в мою сторону, – напротив, зачем-то вписался в нее. Как-то неправдоподобно все, мутно.

Со стороны Садового кольца, завывая сиреной, появился черный джип с синим маячком на крыше. За ним следовало еще несколько специальных машин и карета «скорой помощи». Из кафе, как мне показалось, вышли все посетители и обслуживающий персонал. Они расположились на почтительном расстоянии и с любопытством наблюдали за происходящим. Саныч что-то кричал, но слова его утонули в вое сирен.

Из остановившегося рядом джипа вышли несколько человек и направились в нашу сторону. Медики с каталкой наготове расположились у своей машины в ожидании команды для оказания помощи.

Оперативники подошли к капитану. Перекинувшись с ним парой слов, один махнул рукой врачам.

– Как вы себя чувствуете? – наклонившись ко мне, спросил один из оперов.

– Ничего, нормально, спасибо сержанту.

– Сейчас вас отвезут в больницу и окажут необходимую помощь. – Капитан, отдайте ему вещи.

– Но…

– Ничего, под мою ответственность.

Капитан нехотя взял шкатулку, мой паспорт, ключи, бумажник и передал их мне.

– Одну секунду, – вдруг сказал оперативник, увидев, что я никак не могу засунуть все это в карман одной рукой. – А это что? – Он, мертвой хваткой вцепился в шкатулку. Я разжал пальцы. Поднеся шкатулку поближе к глазам, опер заключил: «Интересная вещица, старинная. Подождите-ка». Он направился в сторону джипа, взяв шкатулку с собой. Вскоре он вернулся.

– Что это, Эрл Андреевич? Откуда у вас эта вещь? – он потряс шкатулкой перед моими глазами.

– Вот и я говорю, – вставил капитан, – уж больно похожа она на…

– Эту вещь я за бесценок купил на одном из вещевых рынков в позапрошлом году, – с ходу придумав, произнес я, – приспособил ее под футляр для очков. Вещь действительно старинная, что меня тогда очень удивило, наверно XV–ХVI век.

– Эта вещь, – опер бросил взгляд на шкатулку, а затем на меня, – господин Зимнин, – вдруг перейдя с дружеского на официальный тон, – эта шкатулка проходит по картотеке похищенных вещей. Была украдена из петербургского Эрмитажа примерно два года назад. Шума было, а вы не в курсе, да?

Я пожал плечами.

Опер повертел шкатулку в руках и, найдя замочек, открыл ее. Затем перевернул вниз дном и тряхнул несколько раз. Призрачный камень глухо упал на асфальт и, на счастье, подкатился к моей руке, приткнувшись к пальцам. Опер продолжал трясти шкатулку, явно не заметив ничего. То же можно было сказать и о капитане. Он даже глазом не повел. Видя безрезультатность попыток что-либо вытрясти из шкатулки, опер закрыл ее и передал одному из своих помощников.

– Эту шкатулку, – заключил он, – мы конфискуем, до выяснения. А к вам, дорогой мой друг, вопросов будет значительно больше, если она вдруг окажется той, похищенной.

– Понимаю, – согласился я, незаметно накрыв ладонью лежавшее возле нее сокровище убиенного богача. – Забирайте ее, конечно.

– Разрешил он, – бросил опер. – Капитан, пригласите понятых и найдите свидетелей. – Он кивнул в сторону толпящихся за ленточной оградой людей.

Когда процедура составления протокола закончилась, опер дал разрешение врачам увезти меня в больницу.

– Петрович, – обратился он к одному из своих сотрудников, копошащихся, как муравьи, вокруг мерседеса-майбаха, – поедешь с ними. Заодно расспросишь ученого.

– Слушаюсь, – козырнул тот.

Меня осторожно переложили на носилки и погрузили в машину «скорой помощи». В это время я незаметно положил призрачный камень в карман брюк. Никто не видел этого, да и, как я уже понял, не мог видеть. Машина «скорой помощи» медленно двинулась с места.

Я лежал на носилках с закрытыми глазами и пытался осмыслить все случившееся со мной. Это странное послание по электронной почте, сокровище старика, дневник отца… Моя спокойная, размеренная жизнь этим вечером закончилась, и, как мне теперь казалось, не случайно. Меня начало клонить в сон. То ли от потери крови, то ли от лекарства, которое мне ввел врач. Незаметно для себя я отключился.