Отзывы на книги автора «Андрей Лазарчук»

Потрясающая вещь! Единственный недостаток - три сюжета идут одновременно, да ещё и часто переключаются, поэтому иногда возникает путаница в мозгах. В остальном без претензий. Нет таких моментов, когда хочется скривиться: "Ну не могло так произойти ни при каких раскладах". Тот случай когда альтернативная история действительно не переходит в антинаучную фантастику.

Ох, зажрались наши известные товарищи-фантасты, и решили откровенно схалтурить - ну, на мой скромный взгляд, разумеется. Идея была прекрасная по своей сути - я, как только услышала о ней, сразу решила - буду читать, что получится. Но вот исполнение, как это - увы - часто бывает. слегка подкачало. Видимо, писать на заданную тему (дружно вспоминаем "Рваную грелку") можно только в рамках конкурса, а так, без духа соревнования, получился какой-то маловразумительный сборник. Нет, есть очень приличные рассказы (Дивов, Громов, Панов) - пусть даже и не нова их идея, но написано добротно. Лука так просто решил слегка постебаться - рассказ неплох, но ощущение, что написан в четверть силы, если не меньше.
Но вот с общей идеей - ксенофобией и ненавистью к чужим - справились далеко не все авторы. У меня вообще стойкое ощущение, что "Гарпия" Олдей (не имеющая отношения к этому сборнику) - куда больше раскрывает заданную составителями сборника тему. Хех. Посмотрим, что будет во втором томе - там, где чужих будут спасать. Уже опасаюсь...

По отдельности наши фантасты представляют огромную силу. А вот по заданию получилось очень неважно. Рассказы слабенькие, раздутые из пальца. Начало очень интригующее, но после прочтения остался осадок или я хотел чего-то большего? Есть конечно интересные сюжеты, но не совсем доработанные. По мне проект неудался.

«Еврокон-2008» останется в истории как минимум благодаря обложкам уникального двухтомника, выпущенного крупнейшими издателями страны. Все знают, но на всякий случай напомню: 13 писателей сделали по ксенофобскому рассказу (получился первый том), потом каждый из них ксенофильски ответил на свирепый рассказ коллеги (вот и второй том подоспел).
Не сказать, что совокупление далось злейшим конкурентам без труда – друг на друга издатели без крайней необходимости не ссылаются, на первый-второй прилюдно не рассчитываются, в большинстве магазинов едино оформленные книжки (правда, «Эксмо» на бумаге сэкономило) продаются порознь и за разные деньги.
Андрей Синицын в предисловии, украсившем оба тома, упирал на величие и крутизну русской фантастики, тихой сапой взявшей Европу за теплые бока. Я современную европейскую фантастику не знаю совсем, тем не менее, слова про всякую наилучшесть и Европу на штыках десанта вгоняют меня в мучительную мизантропию.
В любом случае, проект получился заметным сразу по ряду причин.

Любопытен сам по себе худлитрелиз к конкретному событию. В свое время практиковались сборники к съездам партии или пуску ГЭС, теперь вот – к фантастической конференции. Забавно, чо.
Во-вторых, сборник сильных авторов – это всегда хорошо, несильных – иногда весело, а столь концептуальный и сцементированный хорошей идеей свод «только новых произведений», как указано на обложках – штука почти небывалая. Урря.
Наконец, одобрения заслуживает подход Синицына, заставившего уважаемых авторов принять сразу два суровых вызова. Каждый писатель должен был сперва справиться с заданной темой, а потом - с коллегой, и все это легко, красиво и на радость усидчивому читателю.
Читатель в моем округлом лице сперва тихо радовался, потом переменился все в том же округлом лице, потом вспомнил, что соревнования положено оценивать, цопнул карандаш и сразу как-то успокоился.
Отчитываюсь.
Рассказы сгруппированы по парам «тезис-антитезис». Убийственные произведения оценивались по двум критериям. Первый - соответствие теме: 10 баллов за обоснование «где его увидишь, там его и убей», чем меньше накал ксенофобии (тяжело рань, легко рань, попинай и отпусти, откупись по-хорошему и т.д.) и чуждость антагониста (не пришелец, а леший, колдун или мудак из 73-й квартиры), тем ниже оценка. Второй критерий – художественный уровень (в моем, естественно, округлом понимании). Редакторская и корректорская невычитки по возможности игнорировались.
Спасительные рассказы получали тройную оценку – вторая и третья опять-таки за близость теме и литературную полноценность, первая – за адекватность ответа произведению из первого тома.

1у. Леонид Каганов, «Чоза грибы».
Сюжет типовой: молодежь встречает пришельца, замаскированного под коробку из-под холодильника, потом все человечество водит хоровод вокруг коробки и думает, а чего делать, потом все со смехом разбегаются, а главный герой вместо наладонника получает зыкинский ноутбук.
У Каганова я читал только «Хомку» (сильно) и сетевые микрохохмы (мило). Рассказ из сборника относится ко второму типу, только с размером автор переборщил: анекдот, раздутый на 35 страниц, скорее, утомляет. Особенно если целиком построен на не очень смешной шутке.
Основной идее сборника рассказ соответствует с трудом. Язык чистый, без особых достоинств и недостатков.
Оценка 7/6

1с. Александр Зорич, «Броненосец инженера Песа».
Мятежный спец падает на чужую планету, водружается разумными спрутами на капитанский мостик броненосца и выполняет указанную спрутами боевую задачу.
Зоричей сроду не читал и больше не буду. Рассказ приключенческий, подростковый, к Каганову не относится совсем. Язык средненький.
1/8/4

2у. Олег Дивов, «Мы работаем за деньги».
Два охотника за мутантами прочесывают провинциальную дыру. Себе на радость и беду.
Дивов пишет чем дальше, тем лучше – при этом несомненная оригинальность стиля не скрывает ориентации на уже покоренные вершины. Представленный рассказ дико похож на «Танцы мужчин» Покровского, несколько романов Кинга и дивовскую же «У Билла есть хреновина». Зато язык отличный. Но инопланетян чо-то нет, и пафос не истребительный, а наоборот. А в этом сборнике, мы договорились, толерантность и гуманизм (или как назвать человеческое отношение к нелюдям и прочим лошадям?) являются дисквалифицирующими признаками.
6/8

2с. Роман Злотников, «Не только деньги».
Герой дивовского рассказа встречает подозрительно знакомого мужчину и узнает от него восхитительную правду.
Я знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро.
Злотникова не читал. Вынужден признать, что пропустил феномен, изучение которого тянет на Нобелевку. Не умеющий писать, думать и шутить, зато очень старательный человек издал пятьсот книжек миллиардным тиражом – и все на великом могучем русском языке. И его читают, ценят и все такое. Позорище, тотал дистракшн и таммат тамам. Все, молчу.
10/9/1

3у. Евгений Лукин, «Время разбрасывать камни».
Герой, тягающий ничейные камушки с волжского мелководья, упирается в забор и узнает, что теперь это земля пришельцев, и слева земля пришельцев, и скоро все скупят, потому что платят – всегда, и не вздумай хвост против них поднять.
Лукиных я начал читать в юности, поначалу без фанатизма – повесть в «Искателе», забыл название, про инопланетян как раз, позднее в «Искателе» же прочитал «Миссионеров» и без малого зафанател и приговаривал при каждом удобном случае «Здравствуй, тетка-Родина». Но лет восемь назад, когда критики почти хором заговорили о волгоградском Гоголе, обнаружилось, что новые книги Лукина, при всем их остроумии и филологической безупречности, лично мне кажутся несколько немощными. То есть я его упорно покупаю и читаю – но почти без надежды.
И вот вам здрасьте – «Время разбрасывать камни». Как сравнительно честный человек должен признать, что в рассказе есть некая подляна, позволяющая занизить при желании первую оценку. Но желания нет. Не позволю. Потому что рассказ великий. Он, сука, мощный.
10/10

3с. Леонид Каганов, «Гамлет на дне».
Робот после ремонта проигрывается в автоматы, становится бомжом и попадает в тоталитарную секту.
Хорошая и вполне актуальная сатира, отталкивающаяся от доброй памяти сборника американской фантастики «Безработный робот». Забавно, длинновато, предсказуемо и не имеет абсолютно никакого отношения ни к шедевру Лукина, ни к теме сборника.
1/1/6

4у. Ира Андронати, Андрей Лазарчук, «Аська».
Симпатичная частичка офисного планктона средних лет нечаянно загадывает три желания незнакомому собеседнику в аську, желания исполняются – и теперь героиня должна выполнить желания незнакомца, иначе будет страшно наказана.
Лазарчук – это любимый писатель, свет в окошке и наше все, несмотря ни на какие чудеса последних лет. «Аська» - уже не чудеса, хоть почти до боли напоминает то японские фильмы про пропущенный звонок, то страшные истории про пять зернышек апельсина, то эзотерические куски из лазарчуковских же романов. Язык привычно хорош, тараканов привычно много, инопланетяне сомнительные, убивать надо.
8/9

4с. Евгений Лукин, «Доброе-доброе имя».
Следователь по делу Аськи гоняет тараканов из рассказа «Аська».
Уникальный случай: классный писатель подчищает за другим великим писателем. Довольно смешно и показательно, вот только лазарчуковский рассказ запоминается, а лукинский – нет. Хотя, казалось бы, Лукин-то, накопивший лютую личную неприязнь к следственному аппарату (см. сайт автора), мог бы оттоптаться на правоохранителях во всю камаринскую.
Тема чужой доброты не раскрыта (или я забыл).
10/3/8

5у. Василий Головачев, "Зеленые нечеловечки".
Российский офицер попадает в спецгруппу, отслеживающую вражеских звероящеров, высаживается на атомной станции, где быстро и метко отстреливает негодяев, а некоторых берет в плен.
В юности я прочитал две повести будущего гранд-мастера российской фантастики, высоко оценил его способность косить под Сергея Павлова и насыщать текст реалиями придуманных боевых искусств, но больше решил не читать. И вот сподобился. Поучительный, между прочим, образец, дисциплины и буквализма: велели человеку написать небольшой текст про убийство чужих, он выполнил как бы новеллизацию как бы демки как бы FPS. Велели бы про тушение солнца пирогами и блинами и сушеными грибами – навалял бы рассказ про российских полковников, в славяно-горицком стиле загружающих выпечку на шаттл.
У меня пса Грандом звали.
10/3

5с. Владимир Михайлов, «Ручей, текущий ввысь».
Звероящеры и их хозяева, получившие по башке в предыдущем рассказе, придумывают новые способы сталкивания человечества с самоубийственного пути.
Михайлов – старейший и тишайший фантаст, более многих имеющий право рассуждать о войне, мире и ксенофобии (несколько лет разминировал послевоенные прибалтийские леса). «Капитан Ульдемир» был силен и свеж, и не только для 70-х – что доказывается упорным клонированием сюжета молодыми авторами. Да и прочие довольно лиричные повести, если приноровиться к многословному стилю, выглядели очень симпатичными, как и памфлетный «Вариант И» (по понятным причинам). Дальше стало хуже, книги нового века читать тяжело и совсем необязательно, хотя вроде бы все при них – все динамично, рассудительно, кружевно и с легкой усмешкой.
«Ручей, текущий ввысь» как раз такой необязательный рассказ. Хотя прилежность, с которой мэтр расписывает безголовую боевку младшего товарища, вгоняет читателя в оторопь.
10/10/6

6у. Владимир Михайлов, "Трудно одержать поражение".
Одна из бесконечно воюющих сторон решает прервать очередной худой мир извлечением из прошлого маршала Жукова (в фигуральном и либеральном смысле). Маршал, как и ожидалось, сокрушает соперника залпами пушечного мяса, каковое быстро передумывает побеждать – ан поздно.
Еще один типичный для Михайлова рассказ – скорее, даже эссе. Идея простая, воплощение лобовое, соответствие теме касательное, уровень выше среднего.
6/6

6с. Алексей Пехов, «Наранья».
Средневековая растерзанная смутами Испания, инквизиция жжет не по-детски, доблестные кабальеро проникаются сочувствием к обреченной ведьме, которую горожане попросили истребить осадивших крепость бунтовщиков, а в благодарность сдали инквизиторам.
Пехова раньше не читал. Автор, похоже, неплохой, с довольно правильным стилем и вдумчивой манерой изложения, но любовью к инфантильным сюжетам. Гишпанцы какие-то с варягами, издательство «Северо-Запад», 1992 год, тьфу. К рассказу Михайлова «Наранья» отношения не имеет. Возможно, Пехов писал ответку на дивовский рассказ про чудотворных мутантов: сюжет и основные посылы пугающе похожи, - но Злотников успел раньше, и «Наранью» пришлось спаривать с кем осталось. Что Дивову, что Михайлову Пехов проиграл.
1/6/5

7 у. Александр Громов, “Скверна”.
Исследовательский корабль высаживается на странной планете, один из членов экипажа цепляет кукловода-чужого-цепня и становится социопатом-убийцей.
Громов я крепко полюбил с «Мягкой посадки», которую он, по большому счету, так и не превзошел, хотя романы (кроме трех последних) получались очень даже. Рассказы совсем хороши – как и этот, вроде бы довольно лобово наследующий американской классике 50-х, начиная с кэмпбелловского «Кто там?» и прочих обменов разумов. Впрочем, в таком сборнике мы ничего иного от последнего хранителя наследия сайфая и не ждали. Бинго.
10/9

7с. Ира Андронати, Андрей Лазарчук, «Триггер 2Б»
Выжившие герои первого рассказа восстанавливают подлинную картину вторжения – вернее, занимаются этим не герои, а вшитые в их сознание резервные личности, заточенные под действие в экстремальных условиях.
Опять же, вполне традиционная попытка вывернуть сюжет коллеги наизнанку удалась соавторам в первую очередь благодаря расторможенности воображения, сорванного с крюка невинным словом «триггер» из первого рассказа. Идея тоже не новая, но в этом повествовании реализована и отыграна очень убедительно. Правда, украсившее рассказ выражение «Не смешите мои тапки» я где-то в первом сборник встречал – не то у Громова, не то как раз у Лазарчука. Ну да и не будем смешить.
10/10/9

8у. Владимир Васильев, «Заколдованный сектор».
Космический квадрат (или там параллелепипед) 36-80 обзаводится досадной особенностью: корабли в нем пропадают. В другом бы рассказе все человечество на уши встало, но герои николаевского яхтсмена реагируют спокойно, в стилистике президента Кучмы: ну да, беда, но не трагедия же – подводят к квадрату эскадру, обнаруживают некую хрень и начинают спокойненько, без фанатизма, с нею бороться.
У Васильева я читал что-то раннее, про сердца, моторы, компьютеры и просыпание чуть ли не в Фамагусте (это если не считать дебютный рассказа в «Уральском следопыте» 20-летней давности), читал в полном ужасе и намерении заречься впредь и вовеки веков. С тех пор заяц научился если не зажигать спички, то чиркать ими: «Заколдованный сектор» - вполне читабельный этюд, откровенно сделанной ради последней фразы, родившейся под впечатлением от рассказов Шекли-Силверберга полувековой давности про то, что возле каждого зверинца бродит сторож, а детсад не обходится без воспиталок. Ну, мне эти рассказы тоже нравились. Зато гуманненько.
6/6

8с. Александр Громов, «Сбросить балласт».
Человечество вроде бы плюет на чудищ из предыдущего рассказа, отгородившись бандерильями – и тут здрасьте, сперва приходится пересмотреть тактику огораживания, а потом реализуется пресловутая концовка, придуманная Васильевым.
Громов, такое ощущение, устроил некоторый мастер-класс для товарища – сперва справа налево, потом слева наоборот. Отрабатывание двух сюжетов подряд выглядит чрезмерным, но с другой стороны – а вдруг впрок пойдет.
10/10/8

9у. Сергей Лукьяненко, «Сказка о трусливом портняжке».
Третий год эльфийско-фашистской оккупации Земли, геноцид и массовое отупление человеческого материала. Герой, прекрасный портной, шьет особенный костюм для эльфийского герра коменданта, вспоминает истребленную семью и чего-то себе придумывает.
К Лукьяненко я отношусь вполне позитивно, невзирая на его активную общественно-политическую позицию и последние романы. Сжатый римейк «Молодой гвардии» позитивное отношение укрепил – ведь я с детства ценил повествование про майстера Брюкнера или как там его, который отгружает коллаборационистам консервы и фильдеперсовые чулки, а потом через это получает от коллаборационистов фатальные неприятности. За это вкупе с легкостью слога и верностью идее можно и дидактизм, и логические неувязки простить.
10/9

9с. Владимир Васильев, «Спасти рядового Айвена»
Эльфийско-фашистские оккупанты полрассказа пытаются понять, почему в исходной истории их называли женским именами, а потом становятся жертвами хитроумного человеческого заговора.
Удивительно глупая история, совсем не подходящая для «спасительного» сборника. Здесь эльфы предстают уже не гнусными опасными врагами из книжек вроде «Молодой гвардии» или «Радуги», а куроцапами-болванами-штюбингами из «Фронтового киносборника номер 4», которых не спасать надо, а давить из жалости.
Картина кетчупом по картону.
10/1/4

10у. Вадим Панов, «Дипломатический вопрос».
Приблудные инопланетяне уничтожили земной город, признали ошибку и теперь предлагают уцелевшей десятке казнить или помиловать виновника.
Панова не читал. Начало рассказа ввергло в ужас, потому что страшно напомнило введение в шедевр Александра Казанцева «Внуки Марса» («Откуда взялся у человека мозг?» и т.д.). Потом, к счастью, выяснилось, что начало левое и непоказательное, а сам-то рассказ просто хороший, многоуровневый и многоплановый. Достойно.
9/8

10с. Сергей Лукьяненко, «И вот идут они на суд».
Землянин невиданно согрешил на чужой планете, казнь неминуема, надежда только на хитроумного адвоката.
Изящная логическая юмореска, приятный пустячок. Связь с рассказом Панова, скорее, декларируемая, чем реальная, но все равно не придересся.
8/8/8

11у. Александр Зорич, «Четыре пилота».
Четыре пилота храбро отправляются на показательные выступления и храбро выполняют учебное, но очень ответственное задание командования.
В пионерлагерях я на полном безрыбье прочитал несколько выпусков библиотечки «Красной звезды». Там много было историй про мирную жизнь поющих солдат, про трудности взаимоотношения с дизелем и про взвод, который не отдавал должного внимания строевой подготовке, а потом отдал и всех победил, аж боевой генерал прослезился. Теперь, спасибо Зоричам, появилась еще одна история, написанная, похоже, сто лет назад, да никуда по статям своим не пристроенная. К теме сборника отношения не имеет (хотя авторы по-честному вставили куда-то вбок фразу «Убить Чужого»), к литературе тоже (хотя фразу «Вслед за выходом из катапультного порта последовали семь мгновений невесомости» я когда-нибудь выучу наизусть).
1/3

11с. Олег Дивов, «Слабое звено».
Выпускник летного училища попадает в безумное звено, которое гениально ставит на крыло супершутрмовики, а заодно генально портит кровь и мозг всем окружающим.
Прекрасный рассказ на никакую, казалось, тему. Наконец-то Дивов ни на кого не похож (сперва на себя в «Оружии возмездия», потом все становится круче и жестче). Еще один мастер-класс, который, впрочем, пропадет втуне. Зато рассказ не пропадет – хоть теме сборника соответствует не больше зоричского.
9/7/9

12у. Роман Злотников, «Одинокий рыцарь».
На Землю падает православный метеорит в виде рыцаря-спасителя, который в кратчайшее время одним только смирением и мечом спасает всех - безо всяких терзаний и земляничного сока на ладонях.
Дрянь.
1/1

12с. Василий Головачев, «Свой-чужой».
Патриотичные альпинисты спасают очередного рыцаря-метеорита неопределенной конфессиональной принадлежности.
Профи есть профи – велено спасать, спасает, велено отталкиваться от чего дали, отталкивается. Бесхитростно и быстро – рассказ (прошу прощения за громкое слово) явно писался не более полутора часов. Жить ему столько же.
10/10/2

13у. Алексей Пехов, «Лённарт из Гренграса”.
Варяжский сыскарь преследует сквозь снег, ветер и нечестивых богов киднэппершу на козле.
Нормальная, я так понимаю, фэнтези. Не люблю.
5/5

13с. Вадим Панов, «Четвертый сын».
Подлинная история варяжского сыскаря, преследующего сквозь снег, ветер и нечестивых богов киднэппершу на козле.
Панов попытался вывернуть пеховский сюжет наизнанку по принципу «Нэ так всо было». Выворотка и перестановка местами слагаемых ничего не изменила – все так и осталось нормальным, я так понимаю, фэнтези. Не люблю.
10/5/5

Резюме: а неплохо получилось.
Ура.

Вот не очень я верю в русских фантастов, и оказалось не зря. Довольно противоречивый сборник получился, нельзя сказать, что плохой, но и не сказать, что хороший, есть плюсы и есть минусы. Как меня занесло его читать, я уж и не помню, но были моменты скуки, когда продиралась через рассказ с трудом, и были моменты восторга, про самый главный обязательно упомяну.

Начнем с рассказов откровенно не понравившихся. "Зеленые нечеловечки" оказались настолько неинтересными и банальными, что я уже с трудом помню историю. "Трудно одержать поражение" - ну что это за некромантия такая? Не понравился своей странной идеей и общим стилем. "Одинокий рыцарь" - рассказ ни о чем. Рассказ про Аську вроде и неплох, но чем-то меня отталкивает, то ли героиня не нравится, то ли я не люблю русские разборки, то ли идея неправдоподобна.

Выделю и рассказы приятно удивившие. "Мы работаем за деньги" - не могу сказать, что мне приглянулись персонажи или идея, но какое-то общее положительное впечатление от него осталось. Рассказ относится к запоминающимся. "Скверна" - не свежо, но интересно, психология людей прописана неплохо. "Сказка о трусливом портняжке" - шикарная идея! Ох уж эти эльфы, как их только не вертели, но в таком ракурсе вижу их впервые. Заложенный общественный строй хорошо раскрыт, персонаж мне интересен, т.к. я люблю читать про трусливых людей перешагивающих через себя, это выглядит убедительней, чем расфуфыренный героизм. "Дипломатический вопрос" интересен логическими выкладками.

И отдельно отмечаю рассказ, выбивающийся из общего строя, это "Лённарт из Гренграса". Мое почтение Пехову, который на нескольких страницах смог создать фэнтезийный мир, который меня заворожил своей суровостью и сказочностью. Да, это фэнтези, а не фантастика, и я люблю фэнтези, поэтому могу оценить по достоинству и сюжет, и героя, и идею: они великолепны! Я думаю, это единственный рассказ из книги, о котором я смогу вспомнить через пару десятков лет.

Рассказы о которых я не упомянула получились середнячковые, выделять в них ничего не хочется. Идея противостояния с чужими везде присутствует, в том или ином виде, с этой задачей авторы справились. Интересней, кстати, было читать не о классических инопланетянах-пришельцах. В итоге мы получаем книгу состоящую из авторских взлетов и падений, выставляем среднее значение оценки, получаем 2,5. Накидываем полбалла за особо понравившихся портняжку и Лённарта, итого 3 из 5.

Поначалу, эти экскурсии в "альтернативную историю" были интересны. Потом приелось. Приемы повторяются одни и те же. А что тут нового можно придумать?

Стояла безумной прелести ночь. Близость гор давала себя знать, и звезды усеивали небо тесно, плотно, ярко и четко. Воздух, чистый, без примесей звуков и запахов, пропускал их свет беспрепятственно, поэтому они не мигали, а горели ровно, уверенно, зная, что горят не без пользы.

Андрей Лазарчук не из тех, кто нуждается в подробном представлении. Все, кто есть кто-то, назовут плод их блестящего соавторства с Михаилом Успенским "Посмотри в глаза чудовищ". Тем, скорее всего, и закончится. Кто-то скажет еще о "Гиперборейской чуме". Что само по себе неплохо, но очень мало, а главное - не вполне Лазарчук.

Особо продвинутые вспомнят "Иное небо" и "Транквилиум", а совершенные эрудиты "Мост Ватерлоо" и "Солдат Вавилона", и это будет почти "горячо". Потому что "Мост" и "Солдаты" входят частями в opus magnum писателя - гиперроман "Опоздавшие к лету". По сей день непревзойденный в современной русской литературе, говорю не только о фантастике и киберпанке, но и об условном сегменте боллитры.

И здесь тот случай, когда отдельные части не воспринимаются вырванными из контекста. Потому что цикл включает семь автономных произведений: рассказы, повести, роман - достаточно условно объединенных местом действия - неопределенная восточноевропейская страна. Что до времени - тоже довольно приблизительно, весь XX век, может быть без полутора десятков лет в начале и лет пяти в конце. Хотя такого рода привязки работают лишь если соотносить с нашей реальностью, которая достаточно отлична от мира романа.

Нет сквозных героев, есть упоминания некоторых персонажей одной части в другой. Иногда, очень редко, они появляются на эпизодических ролях, и порой кажется, что можно перетасовывать историю как бог на душу положит, от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Но нет, это ошибочное впечатление, из разрозненных фрагментов получается сложить головоломку лишь читая по порядку. Итак, первая часть.

Колдун
Время действия канун Первой Мировой, место - провинция Каперский уезд на задворках империи. Славный парнишка Освальд живет на мельнице. Один, после того, как отец ушел, захватив окорок, каравай и все наличные деньги. Шлет теперь странные письма, заставляющие предположить, что отправитель не в кругосветном плавании, как утверждает, а в дурке. Впрочем, Освальду нет времени размышлять об этом - работы невпроворот. Зато же и найдется, чем откупиться от призыва, когда начнется война. Он не бездельник, а что цену за помол поднимает, так кому сейчас легко. И не злой: приютил дальнюю родственницу, бежавшую от войны, деваха чуть с придурью, иногда разгуливает по дому нагишом, но готовит, убирает, стирает хорошо; китайцу позволил жить на мельнице. И работает там ходя, и грядку разбил. Чудо-огород, что душа пожелает - все принесет, хоть огурчики в росе пупырчатые, хоть грибы. При том, что в губернии жесточайшая засуха, крестьяне ропщут и, кажется, собираются жечь мироеда мельника.
История чуда, которое приходит в мир, и мир даже пользуется некоторое время его преимуществами. Прежде, чем убить - не нашенские оне.

Мост Ватерлоо
Снова война. На сей раз, судя по состоянию техники, Вторая Мировая. Съемочную группу хроникеров откомандировывают освещать строительство моста, сооружение которого ознаменует победное шествие гипербореев (условные "мы") по телам поверженных врагов. В общем, все как всегда: на идеологическом уровне много трескучего ура-патриотизма; на техническом - перебои с необходимым, икра для генералитета и перловка с горохом, при отсутствии теплых сортиров, для рядовых. Проблема в том, что расчет при проектировании оказался ошибочным, конструкция, на воплощение которой брошены немыслимые ресурсы, неосуществима, инженер покончил с собой, поняв. Но доложить наверх не решаются, да и деньги уже попилили-откатали. Остается строить, бросая пушечным мясом под снайперские пули противника рядовых. А для хроники отдельно сооружается микроверсия. А чего, на пленке все будет отлично, вот и сценарий есть, утвержденный штабом, в котором сбитые вражеские самолеты, расстрел шпионов, наши доблестные воины. Репортер Петер Милле будет снимать как прикажут. Для официальной версии. А для того, чтобы остаться человеком - делать правдивую, тайную версию.
Совершенно гениальная и невыносимо, до неумолчного визга, безнадежная страшная повесть о том, как люди, росчерком равнодушного пера, превращаются в балласт. О государстве, как машине подавления. О войне, как самом страшном преступлении.

Аттракцион Лавьери
Война закончилась, прежние мальчишки, потом солдаты, еще потом узники лагеря, которые брели, спасшись, вдоль железнодорожных путей, а из разбитого вагона, прямо на землю, вывалились деньги, разные: фунты, доллары, марки - тогда не подбирали. А теперь за эти самые динары приходится наизнанку выворачиваться. Почти буквально. Как Ларри Лавьери, обладателю сверхспособностей. Человек-молния, его девизом могло бы стать "Мир ловил меня, но не поймал". Буквально сверхчеловек со способностью двигаться невероятно быстро. Работает живой мишенью в аттракционе, где каждый желающий за плату (довольно высокую, но львиная доля достанется антрепренеру) получает карабин, патроны и право безнаказанно убить его. Маленькая деталь, Ларри родом из Капери (помните "Колдуна"?). Что-то, видно, разлилось тогда в воздухе, в результате чего такие вот детки начали у местных рождаться. Что-то, что мир с наслаждением встретит выстрелами в упор.

Путь побежденных
Война позади, страна вяло и застойно процветает, в маленький сытый городок приезжает знаменитый художник, договариваясь о заказе на монументальную живопись - роспись зала заседаний. Говорит, в рамках программы "Привнесение культуры в провинцию". Столичной знаменитости рады, к капризам, вроде строжайшего запрета входить в зал во время его одинокой работы относятся с пониманием - богемные причуды. Сам Морис Траян настроен не пристойную халтурку, какую успешно и мажет, пока, увлекшись, не начинает делать гениальное панно с веселыми счастливыми людьми, уходящими... Неважно куда, главное - отсюда. А читатель узнает, что несколько лет назад среди уроженцев Каперского уезда появилось много немыслимо талантливых в разных областях людей, которые светились в процессе творчества. Общество поначалу восхищалось ими, а после вдруг начались гонения - в мутантах признали врагов человечества, пресса полнилась призывами "давить светящихся гнид". Капери окружили армейскими кордонами и выжгли напалмом. Траян из Капери, на всякий случай, а его брат близнец был мутантом. Думаю, не нужно дополнительно объяснять? Ах да, навсегда перестать светиться (ну, для выживания) можно, убив мутанта.
"Мир ловил меня и поймал"

Приманка для дьявола
Условные восьмидесятые. Студент Эрик подрабатывающий участием в качестве испытуемого в психологических экспериментах под эгидой уважаемого благотворительного фонда, начинает замечать в своем поведении странности. Пугающие странности, агрессию. А после просмотра некоторых видеозаписей, транслирующих подозрительно похожего на него парня, который демонстрирует как немыслимые бойцовские навыки, так и способность к хладнокровному убийству, понимает: прогнило что-то в Датском королевстве. Без упоминания Ларри Хольта (Лавьери) и некоторых персонажей "Пути побежденных" не обойдется.
И да, каким бы потенциалом усовершенствования человеческой природы не обладала вещь, первой ее приберут к рукам военные, превратив в орудие убийства.

Жестяной бор
Маленький университетский городок. Серебряный бор, любимое место отдыха горожан, на грани экологической катастрофы. Помог фонд Махольского (с которым сотрудничал Эрик), в рамках исследований по самоподдержанию биогеоценоза, оптимизировав природную среду по последнему слову техники: полив и подкормка, всюду датчики - красота, кто понимает. Только вот, люди перестали приходить туда. Серебряный бор стал жестяным - жестянкой, в просторечии. И еще одно, в городе снизился до нуля оборот рынка, гм, запрещенных препаратов. Наркодилеры буквально разоряются. Так это ж замечательно, не? Конечно, но бесплатных пирожных не бывает, за всякие ништяки обычно приходится платить. Для выяснения в Платибор прибывает резидент спецслужбы, знакомый по "Пути побежденных" Андрис, заодно может и подлечит старую рану. Разработка местного доктора, по слухам, творят чудеса.
Киберпанковые мотивы, робко обозначенные в "Приманке для дьявола", в интеллектоемком "Жестяном боре" звучат мощным ярким аккордом. Интересна тема интерактивного театра, одновременно появившаяся в этой повести и в "Алмазном веке" Нила Стивенсона (у них даже год написания один).

Солдаты Вавилона
Заключительная часть семикнижия. Яркая, феерическая, роскошная. Читали многие, но немногие поняли. Нет-нет, не от того , что глупы, но потому что это нужно читать вместе и в том порядке, в каком расположил автор. Рисует три мира из бесчисленного множества, неразрывно связанные множеством неочевидных сложносочиненных связей. Первый: высокие технологии, истощенная до предела природа, странные паразитические жизненные формы возникают, а оттенки смысла, ощущений, даже цвета вымываются, уходят. И чужеродный непостижимый интеллект, уже начавший использовать людей, как пиксели в своих изображениях. Второй: прекрасный феодальный, неуловимо гриновский мир, где в воздухе разлито чуть больше магии, чем в других местах, а уровень развития прогресса позволяет не пользоваться досчатыми удобствами в огороде. И нечеловеческое странное, страшное колдовство в далеком королевстве на окраине. Которое делает из людей пластилин, а уж из него лепит мерзкое непостижимое свое будущее.Третий - наш с вами, выглядящий безнадежно провинциальным и до боли родным. Прорывающееся в него равнодушное зло.

Космогония Лазарчука довольно сложна. Множество проникающих друг в друга миров, каждый со своими особенностями, которые привели к коренным различиям в условиях жизни, социальном устройстве и менталитете обитателей. Есть места, где перемещение между мирами возможно. Есть предметы, которые помогают это делать. При определенных условиях, сложные технические приспособления могут содействовать такого рода путешествиям. И существует древняя бесчеловечная магия, позволяющая влиять на ткань мироздания.

"Опоздавшие к лету" немыслимо красивый и упоительно непростой образец современной интеллектуальной прозы, далеко выходящий за рамки жанра, в которые цикл традиционно впихивают. Новаторский по структуре, великолепный стилистически, с невероятным количеством потенциально вычитываемых смыслов. И просто читательская радость, по сей день не утратившая актуальности. К сожалению, гиперроман не понят широкой публикой. Главная (кроме многабукв) причина, мне кажется, в том, что в девяностые это издавалось сильно вразнобой в составе различных сборников, что не дало фанатам писателя возможности составить целостную картину.