Глава

Глава 1. Переезд

Лила ненавидела звук чемоданных колесиков. Этот монотонный грохот по трещинам в асфальте – щёлк-щёлк-щёлк – был похож на отсчёт времени до катастрофы. Она сидела на заднем сиденье, прижав к груди свой скетчбук, и смотрела, как знакомые улицы превращаются в размытые полосы за окном.

– Ты можешь хотя бы попытаться быть взрослой, – сказала мама, глядя в зеркало заднего вида. Её голос дрожал.

Лила поняла: мама плачет. Снова.

– Это временно. Просто… пауза. Чтобы мы всё обдумали.

Пауза висела в воздухе. Какое странное слово для развода. Лила знала, что это значит на самом деле. Она слышала разговоры сквозь закрытую дверь спальни, видела папины чемоданы в прихожей, чувствовала, как воздух в квартире становится тяжелым и липким, как перед грозой.

– Я не хочу к бабушке, – тихо сказала она.

– Бабушка ждёт тебя. – Мама попыталась улыбнуться. – У неё большой дом, сад… Ты сможешь рисовать сколько угодно.

Рисовать. Как будто это могло заменить всё остальное. Лила открыла скетчбук на чистой странице и быстро нацарапала карандашом: чемоданы, уходящий город, мамины слёзы в зеркале. Она рисовала, когда не могла говорить. Когда слова застревали в горле комком, который невозможно проглотить.

Дом бабушки оказался в трёх часах езды от города – в деревне, которой не было на большинстве карт. Старый двухэтажный дом с покосившейся крышей и окнами, похожими на полузакрытые глаза.

Лила вышла из машины и сразу почувствовала запах – сырость, плесень и что-то ещё, что-то древнее, словно сам воздух здесь помнил вещи, которые лучше забыть.

Бабушка вышла на крыльцо. Высокая, с седыми волосами, собранными в жесткий пучок, и глазами цвета мокрой глины. Эти глаза смотрели на Лилу слишком пристально, словно видели сквозь неё.

– Ты похожа на свою мать в её возрасте, – сказала бабушка. – Только молчаливая. Мама была болтушкой.

Лила сжала скетчбук сильнее. Она не знала, что ответить. Обычно она не знала, что отвечать.

– У тебя будет комната на втором этаже. Рядом с чердаком. Там тихо. Никто не будет мешать твоим… рисункам.

Что-то в том, как бабушка произнесла слово «рисункам», заставило Лилу вздрогнуть. Словно это было не просто хобби, а что-то гораздо более серьёзное.

Мама помогла занести чемоданы и уехала почти сразу. Она обняла Лилу слишком крепко и прошептала:

– Я позвоню. Каждый день. Это временно, малышка. Помни: временно.

Лила стояла на крыльце и смотрела, как машина исчезает за поворотом. Временно. Пауза. Она знала, что некоторые паузы длятся вечно.

В своей новой комнате – маленькой, с наклонным потолком и единственным окном, выходящим в сад – Лила открыла скетчбук и нарисовала первое, что увидела: трещину в потолке, похожую на молнию. Под ней написала: «Мой новый дом. День первый».

А за стеной, в темноте чердака, что-то шевельнулось.

Глава 2. Старый дом

Дом бабушки дышал. Лила заметила это в первую же ночь – странное ощущение, словно стены расширялись и сжимались, как грудная клетка спящего великана. Она лежала в незнакомой кровати, слушая звуки: скрип половиц, шорохи в стенах, далекий стук, который, казалось, доносился из самых глубин дома.

Утром бабушка приготовила кашу и не сказала ни слова за завтраком. Она читала газету, иногда поглядывая на Лилу поверх очков, но не пыталась разговаривать. Это было… облегчением. Взрослые обычно заполняли тишину ненужными словами, делая вид, что всё в порядке. Бабушка не делала вид.

После завтрака Лила решила исследовать дом. Она делала это методично, как ученый-картограф, рисуя план в скетчбуке.

Первый этаж: кухня, гостиная с пыльными книжными шкафами, кабинет бабушки – закрыт, ванная.

Второй этаж: её комната, комната бабушки – тоже закрыта, еще ванная, и – лестница.

Лестница на чердак была узкой, деревянной, с потрескавшейся краской. Она начиналась прямо в коридоре второго этажа и уходила вверх, в темноту. Лила остановилась у подножия и посмотрела вверх. Воздух здесь был холоднее и плотнее.

– Туда лучше не ходить, – раздался голос бабушки снизу.

Лила вздрогнула.

– Чердак небезопасен. Старые доски. Можно провалиться.

Лила кивнула, но не отошла от лестницы. Она чувствовала что-то – притяжение, зов, шепот, который слышала не ушами, а чем-то глубже. Чердак хотел, чтобы она пришла.

Весь день Лила рисовала. Сад с запущенными клумбами, кота, который приходил на крыльцо, но не подпускал к себе ближе метра, и – снова и снова – лестницу на чердак. Каждый раз, когда карандаш касался бумаги, изображая эти ступени, она почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев.

Вечером, когда бабушка ушла спать, Лила сидела у окна и смотрела на луну. Полная, огромная, слишком близкая. В её свете дом выглядел иначе – не старым и заброшенным, а… живым. Ожидающим.

Лила открыла скетчбук и написала под рисунком лестницы: «Завтра».