– Я тоже абсолютно счастлива, – сказала Варя, – у меня никогда не было такого крутого самолёта.

– Прошу, не доставайте меня из самолёта, – сказала Ребекка. – Я буду с ним весь день и всю ночь.

В этот раз мы с Реггеди-Энн приготовили большой морковный пирог. Варя уплетала его за обе щеки.

– Знаешь, я рада, что сегодня мы не поехали к маме. Мы повеселились просто абсолютно. И сегодня, наконец, без картошки.

Усталая Варя быстро легла и заснула. Никто и не вспоминал ужасы прошлого дня.

Что-то пыталось пробраться в мой сон. Давно разряженный телефон ожил – его экран загорелся, и я услышал голос. Демон пытался что-то произнести, но я не мог разобрать слова: «М-м-м-м… м-м-м…». Словно жужжание мухи.

Нет-нет, ты не доберешься до меня! Рекс, мой пёс, я не отдам тебя. Второй демон зашевелился в прихожей, там, заточённый внутри зеркала. Покрывало вот-вот спадёт. Огонь и дым, я задыхаюсь.

– Ваня, Ваня, вставай, – Варя будила меня.

Это был не сон. Что-то горело. Я вскочил. Бросился в прихожую. Самолёт горел, отчего дом заволокло дымом.

– Он взорвался! – закричала Варя.

Я бросился за водой, лихорадочно набрал ведро и вылил на дымящиеся останки. От самолёта осталось не много: одни пластмассовые и металлические обломки.

– Такой хороший был самолёт, – заплакала Варя.

– Ребекка сгорела, – я грустно подошел к самолёту, стараясь найти хоть что-нибудь от куклы, но увидел только остатки верёвки и кусочки ткани.

– Ребекка, Ребекка! – кричали близнецы. Братц в лисьей шапочке сидела рядом.

– Что произошло? – просил я.

– Может, он перегрелся? Может, мы что-то сделали не по инструкции?

В комнату вошла Блайз, держа в руках какой-то красный комок.

– Реггеди-Энн мертва. Её покрошили на кусочки кухонным ножом, – сказала она, бросая перед нами половину головы Реггеди-Энн.

– Кто… кто это сделал?

– Я спала, когда всё это произошло, – сказала Варя. – И тут – бум!

– Это всё Блайз! – вдруг заорала Братц. – Я видела, видела! Она ходила по кухне. Она подходила к самолёту.

– То же самое ты говорила и про Лисёну, но убийства продолжились, – сказала Блайз.

Близнецы переглядывались, не понимая, что делать.

– Бет, Дороти, хватайте ее, убейте её! – орала пластмассовая Братц.

– Вы всегда были моей семьёй, – сказала Блайз, – разве стала бы я…

И в этот момент её глаза стали красными, она схватила стоявшую рядом Братц, оторвала ей голову и кинула мне:

– Держи остатки этого отродья.

А после с невероятной для куклы силой принялась разламывать остатки пластмассовой куколки на части.

Я снял шапочку Лисёны и отложил голову на пол.

– Блайз, что ты творишь?

– Делаю только то, что необходимо.

– Это она, она всех убивала! – закричали близнецы.

– Вам бы лишь кричать. Мерзкие уродливые куколки! Жалею, что вас вообще купили.

И тут Варя схватила Блайз и силой ударила её об землю. Удар, другой. Глаза Блайз менялись с бешеной скоростью.

– Нет, оставь её! Не ломай мою куклу!

Поздно. Я упал на колени перед кусочками своей самой ценной куклы. Глаза вывалились, всюду валялись кусочки тела и порванного платья.

– Ура-ура! Предательница уничтожена! – закричали близнецы и принялись танцевать.

– Варя, зачем? Зачем ты это сделала? Она не была виновата.

Варя молча схватила близнецов и оторвала им головы. Затем методично стала разрывать их на части.

– Да. Она не была виновата. И они тоже.

– Это ты? Ты убила всех моих кукол? Зачем?

– Убила? Это ведь просто игрушки.

– Они живые. Они были живые. Ты обещала, что подружишься с ними.

– А ты обещал, что через три дня отвезёшь меня к маме.

– Я хотел, хотел отвезти. Я бы отвёз. Но ты всех убила.

– Подумай, как можно убить игрушки?

– Но они… они разговаривают.

– Разговаривают? Игрушки? Они всегда молчат.

– Молчат, потому что ты их убила!!! Я ненавижу тебя, все девочки такие! Вы забрали у меня всё. Мой Рекс…

– Какой Рекс?

– Рекс, мой пёс, мой старый пёс. Он сидит в будке.

– Почему я никогда не видела его?

– Он просто не выходит.

– Одно из трёх твоих дурацких правил, не подходить никому, кроме тебя, к будке? А вот и другое правило – никогда не звонить по телефону.

Варя достала мой телефон

– Алло, полиция. Меня похитили.

Она назвала мой адрес. Я кинулся к ней, вырвал телефон из её рук и сунул в карман.

– Там демон. Не звони. Там демон. Откуда ты знаешь адрес? Как ты зарядила телефон? Я потерял зарядку. Я её потерял.

– Ты её наверное спрятал, чтобы я не звонила, но телефон спрятать забыл. У тебя всё абсолютно неправильно.

– Я потерял, когда звонил демон.

– Адрес у тебя написан на заборе. Я запомнила, когда мы ехали в ТЦ. Зарядка к телефону подошла от самолёта. Я его специально такой выбрала, а пока ты спал, зарядила.

– Ты меня обманула. Ты убила моих кукол. Ты выпустила демона.

– Этого? – Варя сбросила покрывало с зеркала.

– Не-е-е-ет!

– Да чего ты боишься? Это обычное зеркало, только старой помадой написано твоё имя – Ваня.

– То есть никакого демона нет?

– Нет.

Я медленно поднял голову. Да, просто старая надпись помадой. О не-ет. Нет! Кто это? Из зеркала на меня смотрел демон.

– Это не я. Что это за женщина?

Демон выглядел как какая-то женщина.

– Это ты.

– Но я не женщина. Я Ваня! Тут даже написано моё имя.

– А я-то думала, почему ты всегда о себе в мужском роде говоришь. И имя мужское.

Я стал оглядывать своё тело, и к своему ужасу обнаружил, что я и правда женщина.

– Я ничего не понимаю. Кто я?

– Откуда мне знать? Какая-то тётя, которая похитила меня.

– Рекс. Мой милый Рекс!

– Нет никакого Рекса. Ты просто подходишь и оставляешь каждый раз еду у пустой будки.

– Рекс! – я кинулся (или кинулась) во двор.

Внутрь в будку.

Темнота.

– Где ты, Рекс?

– Рекса тут нет, – раздался знакомый голос.

– Лисёна! – я включил фонарик на телефоне и начал оглядываться.

Старые детские вещи. Зарядка от телефона. Какие-то непонятные предметы. И наконец я нащупал куколку, завёрнутую в ткань.

– Я нашел твою шапочку, – бережно я достал из кармана шапочку и надел ей на голову. – Лисёна, я совсем запутался. Варя убила всех кукол. А я… я оказался женщиной. Я не понимаю.

– Ну, то, что ты женщина – это не так плохо.

– А куда делся Рекс?

– Я не знаю. Его тут не было, когда ты меня сюда положил.

– Смотри. Там вдалеке что-то есть, – я посветил фонариком. – Наверное, Рекс прорыл проход.

Я медленно стал ползти вперёд, освещая путь. Грязь была перемешана с детскими вещами и игрушками. Проход становился всё уже и уже, ползти становилось всё труднее – должно быть, Рекс устал копать. И вот в конце засветил яркий свет.

– Уже рассвело?

Я вылез из будки и увидел Рекса, мирно бегающего во дворе.

– Ре-екс!

Я кинулся к нему, но неожиданно упёрся в какую-то поверхность, похожую на пузырь.

– Что происходит? – спросил я у Лисёны.

– Мы в пузыре воспоминаний.

– Значит, это не настоящий Рекс?

– Настоящий, только в твоих воспоминаниях.

– Но я не помню этого.

К Рексу подошла женщина, присела и нежно погладила его по шёрстке.

– Любимый Рекс, – сказала она моим голосом.

Это была я.

– Мама, мама! – ко мне мне прошлой подбежала девочка.

– Привет, Женя.

– Ты что-то купила? – поинтересовалась она.

– Да, но это сюрприз.

– Ну скажи, скажи! Хочу сюрприз.

– Вечером. Я скажу вечером.

В сумочке меня из прошлого зазвонил телефон, и женщина побежала в дом, а я с Лисёной кинулась за ней.

– Ваня, я сказала тебе: не звони, когда я дома.

– Но Танюша, ты же сказала, что сегодня твоего мужа не будет.

– Я зря это сказала. Я думала, что мы, может быть, увидимся. Но я зашла купить дочери подарок. И вот я уже дома.

– Ты сказала, что ты приедешь ко мне.

– Я написала час назад, что еду домой и передумала.

– Я уже настроился, что увижу тебя. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, Ваня. Но сегодня не получится.

– Ещё как получится.

– Что ты имеешь в виду?

Я и моё отражение из прошлого похолодели одновременно.

– Да не пугайся ты так. Ты же знаешь, что я без тебя не могу.

Раздался звонок в ворота. Дочка закричала:

– Папа, папа пришёл пораньше!

– Ты же знаешь, что папа сегодня задержится? – крикнула я Жене. – Это ты? Ты там за воротами? Ты же знаешь, я не открою.

В ворота снова позвонили.

– Мама, открой! Вдруг это папа.

– У папы есть ключ. Это кто-то другой.

– Вдруг он забыл? А с кем ты по телефону говоришь?

– Это… это…

– Скажи ей, что это электрик, – произнёс в трубку Ваня.

– Это электрик.

– За дверью или по телефону?

– И там, и там, – подсказал Ваня.

– И там, и там.

– Так надо его впустить. Может, у нас что-то сломалось.

– Ничего у нас не сломалось

– Давай папе тогда позвоним? Может, он знает.

– Не надо. Я сейчас сама разберусь. Вот он звонит, думает, что у нас сломалось что-то, но у нас всё хорошо.

Я вышла во двор и открыла ворота. Передо мной стоял красивый улыбающийся мужчина.

– Вы электрик? – спросила я.

– Да, я… – ответил он, издевательски скалясь, – мне нужно сделать осмотр вашего дома.

– Я вас не пущу. У нас всё работает.

– Это плановое мероприятие.

– Мама. Ну мама, пусти его! Пусть дядя посмотрит.

– Ваша дочка такая умная. Она знает, что дому необходим осмотр.

– Мама, я умная.

– Ладно, проходите.

Я стала показывать Ване электрический щиток и приборы, а крутящаяся рядом дочка наконец убежала по своим делам.

– Ты идиот.

– Я знаю.

– Тогда какого дьявола ты тут делаешь? Ты не понимаешь, что Женя всё расскажет отцу?

– Она скажет, что приходил электрик.

– Отлично. Увидел меня? Теперь проваливай. Осмотр окончен.

– Но вдруг что-то ещё сломалось?

Ваня нежно притянул прошлую меня и поцеловал в губы.

Выпроводив Ваню из дома, я вернулась в свою комнату. Он ничего не забыл? Сколько прошло времени? Как хорошо, что дверь в комнату запирается.

– Женя, ты где?

– Я тут, мама.

К моему ужасу, дочка вылезла из-за большой занавески моей комнаты.

– Что? Что ты тут делала? Я же запретила тебе. Как ты посмела?

– Я хотела посмотреть, что вы с Ваней делали. Это так интересно.

– Мы ничего не делали. И это был электрик.

– Но я видела… ты говорила «Ваня, Ваня…».

– Ты ничего не видела.

Я схватилась за голову.

– Дочка, прошу, принеси рюкзак, с которым я приехала.

Женя принесла рюкзак, открыла его и ахнула.

– Какая красивая кукла!

– Правда лучше твоих Барби и Братц?

– Ещё как! Как её зовут?

– Это кукла Блайз. Смотри, у неё меняются глаза.

– Спасибо, мама.

– Да, только прошу: пожалуйста, никогда не рассказывай отцу о Ване. То есть, об электрике.

– Клянусь, я никогда не расскажу.

– Никогда. Никогда больше мне не звони.

Короткие гудки. Я сидела во тьме и обнимала нежную шерсть большого пса. Его огромная морда уткнулась мне в плечо.

– Ох, Рекс, мой верный друг. Мой любимый пёс. Что же мне делать?

Рекс лениво зевнул, радуясь моей ласке.

Мы с Лисёной двигались вперёд через дни.

И вот мы с мужем сидим на кухне. Обычный ужин, мы смеёмся. И тут он неожиданно спрашивает:

– Кто такой Ваня?

– Ваня? Какой Ваня? Не помню таких.

– У нас на зеркале в прихожей написано твоей помадой.

Мы подошли к зеркалу.

– Женя, это ты написала?

– Женя, чьё это имя? – спросила я.

– Это мальчик, который тебе нравится? – спрашивает у дочери мой муж.

Я умоляюще смотрю на дочь.

– Нет. Я просто маме обещала не говорить про Ваню, вот и написала. Они с ним целовались.

– Что ты выдумываешь? Что?

– Кто такой Ваня?! – кричит уже муж.

– И не только целовались.

– Любимый, успокойся: это я Ваня.

– Ты??? – он удивлён.

– Да, я. Таня – Ваня, похожие же имена. Это я Ваня. Дочка всё придумала. А я себя так иногда называю. Я Ваня!!! Это я Ваня!!! Я!!!

Я падаю на пол и… меняются дни.

В который раз я звоню по телефону.

«Женя, Женечка, прошу, можно мне прийти к вам в гости? Ты забыла своих кукол. Кукла Блайз. Ты её забыла».

«Женя, Женечка. Я верну твою куклу, а ты верни моего пса. Пожалуйста, верни моего Рекса».

«Женя, я знаю, папа не хочет со мной говорить. Если ты не хочешь, тоже не надо. Прошу, можно мне хоть раз погладить Рекса? Хотя бы посмотреть, как он там».

Тьма вокруг пузыря всё сгущалась. Звонки прекратились. Я почему-то начала одеваться в мужскую одежду. «Ваня, – твердила я себе перед сном, – я не понимаю, ведь ничего не было. Я ведь и есть Ваня!». Шли годы. В доме появлялись новые куклы.

И вот зазвонил телефон:

– Мама.

Я бросила трубку с полными непонимания и яростью глазами.

– Демон!!!

Я выключила телефон, а после схватила зарядку и зашвырнула в будку Рекса.

– Надо покормить Рекса.

Из будки раздался звук. Лай? Нет, это чьи-то голоса:

– Эта сумасшедшая тётенька точно здесь. Она залезла в будку.

Яркий свет ударил мне в глаза, и чьи-то сильные руки поволокли меня за собой.

– Ваше имя?

Двое мужчин сидели передо мной, а рядом сидела Варя.

– Я не помню.

– А ну отвечать, быстро!

Какие же они злые.

– Она называла себя Ваня.

– Чушь полная, это женщина. ВАШЕ ИМЯ?

– А вы… вы кто?

– Мы полиция.

– Кажется, Таня. Я точно не знаю.

Я незаметно опустила руку вниз и бросила Лисёну на пол.

– Прошу тебя, поверни… – прошептала я.

– Что ты там шепчешь, а?

– Да она сумасшедшая.

– Девочка, не лезь. Мы сейчас все порешаем.

Один из полицейских грубо схватил меня за руку и притянул к себе:

– Отвечай, маньячка. Зачем ты похитила девочку?

– Куклы.

Мужчина рассмеялся.

– Меня попросили куклы.

Тут один из них с размаху ударил меня кулаком по животу, отчего я упала.

– Эй, Вадим, не при девочке.

– Девочка, выйди, пожалуйста, в другую комнату.

– А вы отвезёте меня к маме?

– Да. Дай нам немного поговорить с этой сволочью.

Я услышала, как Варя ушла.

– Ну всё, тварина. Рассказывай. Рассказывай нам всё.

– Вадим. Давай я запишу показания, а ты будешь бить. Так больше пользы будет. Таких тварей не должно существовать в мире.

Лисёна!!! Лисёна кивнула головой и быстро шмыгнула мне в карман. Полицейские ничего не заметили.

– Да она правда двинутая. Жалко, в дурку её упекут…

– Эх, можно было бы с ней на месте решить…

– Да ладно, Вадим, мы уже сделали, что могли, – он показал на мои окровавленные губы.

– Душновато как-то.

– Курить…

– Что ты сказала, тварь?

– Хочу курить.

– А, ну это можно. Мы же не звери. Вадим, выведи её покурить.

Вадим дал мне сигарету прямо у порога, щёлкнул зажигалкой. Я ударила его ногой, заталкивая в дом, и отпрыгнула назад, покатившись по земле.

Взрыв. Звук выбитых стекол. Что-то разлетелось во все стороны и загорелось.

Молодец, Лисёна!!! Моя куколка открыла все конфорки и ждала, пока дом наполнится газом. А ещё закрыла все окна.

Я кинулась к машине, быстро села внутрь и поехала.

– Анжелика, ничего не спрашивай. Мы переезжаем.

– Но куда? Но куда?

– О, я знаю куда, – сказала Лисёна.

– Ох, моя спасительница. Ты думаешь о том же, о чём и я?