Глава 5. Старая дача

Когда Сергей вернулся от Свиридова, пробило два ночи, – «Засиделись мы с Витьком».

Хотел плюхнуться на кровать, не раздеваясь, помешал звонок телефона.

«Надеюсь, не братва, никуда не хочу ехать, сейчас только спать». – Прикидывал Авдеев. К счастью, на проводе оказалась Ксюша.

– Наконец-то! Сто раз тебе звонила! Переживаю… всё в порядке?

– И тебе доброй ночи, если бы я спал? Ты время видела?

– Ты сова, знаю, жили как-никак вместе.

– Не начинай! – вспылил Племянник, – мы обо всём давно поговорили… учись ты спокойно в Ростове! Скоро учебный год начнётся. Найди парня приличного, детей ему нарожай и жизнь наладится, меня в покое оставь. Ксюх…

– Не хочу! Я слышала, что случилось с Юрой и…

– Обойдёмся без соболезнований: за последние дни от них тошнит круче, чем от спирта «Роял».

– Серёж… мне страшно за тебя. Переезжай ко мне, а? Квартиру снимаю одна, найдём тебе работу, завяжешь со всем этим, станем жить по-людски! Тем более… его больше нет.

– По-другому я не могу… не хочу.

– Хоть в гости на пару дней приезжай, чисто по-дружески, столько лет знакомы, учились вместе! Ну? Поговорим, по Ростову пошляемся.

– Нафиг мне твой Рос… – Авдеев запнулся на полуслове, вспомнив про дочь Витька.

«Так, Ксюша снимает квартиру в Ростове, ей я могу доверять, следовательно, можно погостить у неё спокойно, без опаски. Приехать заранее: осмотреться, найти Дашу, план прикинуть чин по чину. Отличная идея, всё в масть ложиться! Ох и подлец же ты, Бэтмен!» – Размышлял Сергей.

– В гости приеду.

– Правда?! – Воскликнула Садчикова.

– Естественно! Чуть позже. Дела.

– Жду.

– Скажи, Ксюш, неужели ты правда хочешь меня видеть после того, что произошло на даче тогда?

В трубке послышалось тяжёлое дыхание, затем девушка ответила:

– Да, Серёж, мне больно это принять, но я всё понимаю… приезжай. Мне точно стоит тебя ждать?

– Жди, я же держу слово, забыла?

– Спокойной ночи.

– Сладких, Ксюх.

«Два часа ночи, она не спит! Переживает за дурака, что мне ещё надо? Жил бы с ней, да жил, но нет! Вечно в дебри тянет!» – С мимолётным сожалением подумалось бандиту.

Сергей положил трубку, опустился на пол рядом с тумбочкой, вспоминая, что случилось на даче, на следующий день после проводов Ксюши в Ростов.

30-го апреля 1995-го года, после расставания с Садчиковой, привыкнув к тому, что она всегда ждёт дома, Сергей начал тосковать, психовать, проще говоря – оказался на грани нервного срыва.

В подобные моменты Авдеев обычно отправлялся на старую дачу, дед с бабушкой давно на неё не ездили: купили другую, поближе к дому (туда пьяный дед зимой по снегу шастал), внук же, тяготел к старой – детство там прошло! Особенно ему нравилось – о ней почти никто не знал, соседей рядом нет (время такое, бросали люди сады), находилась она на отшибе: за забором сразу лесостепь. Прямо идиллия! дикая природа с домиком и огородом посередине заросших полей, брошенных участков. Вот и наведывался Племянник туда, расслабляться время от времени, как сейчас говорят – релаксировать.

После отъезда Ксюши, Сергея потянуло на дачу, он подошёл к Придану, сказал, что необходимы выходные, – «Нервам конец, поеду, отдохну!»

– О чём базар?! – Пожал Юрка плечами, – хоть на неделю езжай, я понимаю. Ты мне здоровым нужен и морально, и физически! Когда планируешь?

– Утром. – Невесело ответил Бэтмен и, попрощавшись, побрёл собирать «чемодан» для предстоящей поездки.

Складывать вещи с вечера для отправки на сады утром – своеобразный ритуал из детства, к нему Сергей отнёсся серьёзно, заодно и отвлёкся от тягостных мыслей.

Традиционно, сунул в сумку «мечту эмигранта» три банки тушёнки, армейских хлебцев, сырокопчёной колбасы, несколько плиток шоколада и конфет; восковые свечи, много спичек, фонарик с запасными батарейками; охотничий нож, походную аптечку, бутылку водки, керосина для лампы; газет, чтобы растапливать печь и прочее. – «Термос с горячим кофе налью утром!»

Ехать на дачу решил по старинке: в забитом бабушками автобусе. С вечера машину оставил под окнами дома… что могут заминировать или угнать, тогда не боялся и не думал о подобном.

Поднялся без будильника, умылся, завтракать не стал. Взвалив большую сумку на плечо, вышел из квартиры.

Трусцой сбежал по ступенькам, остановился на крыльце подъезда под козырьком. Сбросив «сидр» на бетон, Сергей решил задержаться перед дорожкой, будто собирался уезжать далеко и надолго.

В такие моменты люди обычно достают пачку сигарет, щёлкнув зажигалкой либо чиркнув спичкой, не спеша закуривают, наклоняясь и прикрывая огонь руками от ветра. Но Авдеев никогда не дымил, он просто наблюдал за суетой спешащих на работу людей – всё равно, до автобуса времени оставалось «вагон и маленькая тележка».

На улице утренняя, весенняя прохлада, дул свежий ветер, поднимая с земли полиэтиленовые пакеты, и раскачивая стволы позеленевших акаций. В воздухе пахло сыростью и зеленеющей травой, листьями, выделяя характерный для начала мая (конца апреля) аромат. Небо, сплошь затянутое тучами, говорило о скором начале продолжительного дождя.

Грустно вздохнув, Племянник вскинул баул обратно на плечо и побрёл в сторону автовокзала.

Около пятнадцати минут стоял в ожидании общественного транспорта. Наконец, приехал красный автобус «ЛАЗ-695», прозванный в народе «Пылесос». Отбросив манеры приличия и пионерское «джентльменство», Сергей первым забежал в открывшиеся двери, проскочив мимо возмущённых старушек, которых по весне собиралось особенно много на любом рейсе: решишь ты поехать в шесть утра или в восемь вечера – столпотворения не избежать.

Труситься в гремящем всеми деталями автобусе, Авдееву выпало чести порядка часа. Выбравшись на нужной остановке, он с облегчением наполнил лёгкие свежим воздухом, отхлебнул пару глотков минералки и пришёл к выводу: «Надо поторапливаться! Задул „губатый“ сильнее, а тучи на небе стали абсолютно тёмно-синего цвета. Вот-вот начнётся ливень».

Путь от остановки до домика составлял ровно двадцать минут, если двигаться быстрым шагом, что с тяжёлой сумкой не так-то просто, ещё «ТТ», то норовил выскочить, то, наоборот, проскользнуть глубже в штаны. Сзади шагающие люди заметили торчащий из-под весенней куртки Сергея пистолет и нарочно отстали от него – предпочли держаться на расстоянии.

– «И правильно! Не нервируйте лучше своей громкой и пустой болтовнёй, в автобусе наслушался! Чего я плеер и наушники не взял?»

Племянник с трудом пробирался от калитки ко входной двери, путь ему преграждали прошлогодние заросли, да исполинские – выше головы.

Поднявшись на крыльцо, бандит отыскал спрятанный ключ от домика под козырьком и, оторвав от дверной ручки высохший виноградный узелок, повернул сталь два раза в замке. Толкнул плечом дверь вперёд: её давно не открывали, разбухла от влаги и поддавалась с трудом.

Дача с порога встретила Авдеева спёртым воздухом, приторным запахом сырости, «канатами» свисающей по всему потолку густой паутиной и пылью. – «Давненько тебя не навещал, прости, родная! Всё некогда мне, дела, да дела».

Прошёл в первую комнату, выполняющую роль кухни, здесь сложена маленькая печь, стоял холодильник и большой стол, внутри которого помещены различные ножи, ложки, вилки, чашки, кружки. На полу под ковриком таился спуск в подвал, оборудованный отцом (уже покойным на тот момент) в подобие бомбоубежища – слой железобетона над подвалом составлял больше метра.

Сергей щёлкнул по электрическому выключателю сперва в одной комнате, затем в другой: свет не загорелся, – «Ясно, электричество отключено! Не беда, обойдусь без него, мне привычно, не зря свечи с керосином тащил на горбу».

По телу преступника пробежала дрожь, кажется, внутри хаты холоднее, чем снаружи. Посмотрев на комнатный градусник, Авдеев понял: верно! Красная полоска ртути не доходила до нуля по шкале. Решил немедленно это исправить.

Не переодеваясь и не вытаскивая из сумки привезённые вещи, Бэтмен взял топор и отправился в сарай за дровами. Насобирал там сухих щепок, картона с фанерой; расколол несколько пиленных чурбанов груши и потащил полученную охапку в дом, едва видя перед собой дорогу.

Накидал в печь мятых газетных листов, придавил их хворостом – поджёг бумагу. Сперва огонь разошёлся сильно, потрескивая и извергая искры в лицо Сергея сквозь открытую дверцу топки, – «Хорошо горит», – с удовлетворением подумал он, не тут-то было! Дым начал валить со всевозможных щелей и через несколько секунд, в комнате стало невозможно находиться: глаза резало, вырвался кашель, пришлось выбегать на улицу.

На даче Сергей не появлялся длительное время, печью не занимался, не чистил её, давно не прогревал, та нахватала влаги в стенки своих закоптелых ходов, образовался конденсат и наверняка скопилось обильное количество паутины, возможно, прочего мусора, вот и принялась дымить паровозом. Пока помещение проветривалось, печурка протапливалась, Авдеев решил не терять понапрасну времени: принялся колоть огромные, дубовые чурбаны.

Племянник любил рубить дрова: получал от этого большое удовольствие и увлёкшись, мог не заметить, как пролетит несколько часов. В тот раз ему мешал мерзкий, крупный и холодный, весенний дождь; каждая капля, попадавшая за шиворот, заставляла съёживаться в комок, словно било током, противное ощущение, знаете ли.

Добротный огонь на колосниках вскоре выполнил дело: прогрел кирпичные стенки ходов, и дым в доме рассеялся, позволив хозяину вернутся внутрь, где при помощи полотенца, работая им, как вентилятором, он выгнал в распахнутую дверь остатки смога. Занёс в кухню недавно наколотые и успевшие промокнуть под сильным дождём дрова, сложил их на печи, чтобы быстрее подсыхали, и… всё! Можно заняться разгрузкой вещей, запоздалым переодеванием.

Закинув в топку несколько головешек, Сергей прошёлся по дому, с целью осмотреться, вспомнить хоть, где что лежит и как выглядит, что у него есть здесь и, возможно, чего следует привезти позднее, на всякий случай.

В помещении три комнаты, включая первую, выполнявшую роль кухни, прихожей и веранды одновременно; по размерам они небольшие, зато тёплые (при условии прогревания печи в холодное время года), уютные. Ветер не продувал толстые, кирпичные стены, ремонт оставался с советских времён, но со вкусом и такой, как бы сказать? душевный, родной, что ли?

Раздражали Племянника несколько пунктов. Первый, – сырость; второй, – холод (любил тепло); третий, – всюду встречала проклятая паутина, словно Сергей находился не на даче, а в каком-то старом склепе.

Авдеев тщательно осмотрел полки в шкафу, раскрыл дверцы столиков, тумбочек. Забыв про отсутствие электроэнергии, пытался безуспешно включить ламповый телевизор; заглянул под кровати, коих имелось пять: по две сеточной в каждой из спальных комнат, одна в кухне, на том и успокоился.

Увидев себя в зеркале на дверце шифоньера, Племянник отшатнулся: голова напоминала факел, стоит чиркнуть спичкой, и его причёска засветит лучше, чем фонарь в правой руке! Настолько много собрал «кабиной» Авдеев паутины.

Разозлившись, хозяин принялся веником смахивать «художества» членистоногих из углов, стен, потолка. Успокоившись, вернулся в кухню (веранду и прихожую), протёр влажной тряпочкой стол и начал выкладывать содержимое сумки, приоритетно продукты. Свежий воздух, лёгкая физическая нагрузка дали знать: разыгрался аппетит.

После трапезы впору принять «на грудь»! Не пьянства ради, пользы для, точнее – психологического здоровья. Надираться в стельку Сергей не планировал, но чутка выпить можно, следовательно, водка, кроме которой он ничего не привёз, для этих дел не годилась. Взяв фонарик в зубы, дачник спустился под массивный железобетонный пол в подвал. Поднял оттуда четверть домашнего, креплёного вина; снял при помощи открывалки из стола с банки железную крышку и налил её содержимое в алюминиевую кружку. Взболтав, вдохнул аромат отличного, выдержанного по всем правилам напитка. Попробовал, зажевав кусочком шоколадки из нагрудного кармана. На вкус вино оказалось хорошее: в желудке приятно запекло.

Наконец-то! Племяннику удалось по-настоящему расслабиться! В печи потрескивали дрова, издавая приятный для уха звук, а для обоняния запах; по металлической кровле веранды и по стеклу окна били капли настоящего ливня. Сквозь журчание бежавшей по водостокам к фундаменту воды, хорошо слышен завывающий над степью ветер; откуда-то издалека доносился лай бродячих (или приручённых) собак и, к счастью, случилось то, чего не хватало для полной картины – раздался продолжительный раскат грома! Молния сверкнула так, что в комнатке, освещённой лишь заправленной недавно керосинкой (хоть и день был, но темновато из-за осадков и маленьких окон) стало на мгновение ярко.

Авдеев обожал дождь, грозу и ветер, ну, когда находился там, на даче: он в тепле, кругом «дикая» природа, в руке кружечка с хорошим вином, на столе неплохая, по крайней мере, по тем временам, закуска; в комнатке достаточно тепло. Сергей снял свитер и продолжил «релаксировать» в майке и штанах. Нервное напряжение, казалось, прямо сваливалось с тела всем тяжёлым грузом – это чувствовалось так, что резало в глазах, – «Сейчас бы массаж, и вообще, супер!» – Размечтался дачник.

На часах около четырёх вечера, Племянник по-прежнему сидел, вкушая лучшую для него в мире звуковую атмосферу и заодно наблюдал, как идёт за окном ливень; пил вино, вспоминал детство, изредка отрываясь от «важного дела» на подбрасывание в топку партии дров.

Тучи и дождь на улице оказались настолько серьёзными, что через окно не было видно соседнего, брошенного участка, поэтому Сергей зажёг две восковые свечи, установив их на столе.