Они объехали квартал и находились как раз напротив места недавнего старта забега. Шах стоял на тротуаре, сложив руки на груди и, нетерпеливо поглядывал во двор. Участвовать в погоне он посчитал ниже своего достоинства.

– Что, знакомый? – Иван Иванович приметил Димин интерес к одинокой фигуре на обочине.

– Так, сосед. – Нехотя отозвался Дима.

– А те трое, что, за вами, как ухажеры за девкой бегали, тоже соседи?

– Тоже. – Дима обсуждать своих соседей с работником прокуратуры не хотел.

– Уж не они ли вас раздели ночью у мостика? – Догадался Сергеев.

– Не видел. Не знаю. – Правду говорить Димка не мог, но врать и Ивану Ивановичу было глупо. Черт его знает, что кроется за маской полного идиота. Может быть, все разговоры о пенсии и переживания за машину не более чем отвлекающий маневр. Дима остался доволен своим ответом. Он и не соврал, и не обвинил своих врагов напрямую. Пусть Сергеев сам разбирается в этой головоломке, если ему так важно знать истину.

– Плохо, что не знаете. Очень плохо. Если они вас по башке трахнули – это стопроцентное алиби! Нужно всегда внимательно смотреть: кто, где и когда вас бьет. Очень! Такая информация может пригодиться. Вот, как сейчас, например.

– Возможно, вы правы. Только, когда бьют не всегда удается посмотреть.

– Это верно…

– Да и зачем мне алиби? Вы, что, считаете меня убийцей? Хотелось бы знать, на каком основании?

Иван Иванович снял правую руку с руля, переключил скорость и задумчиво почесал голову:

– Стучат.

– Стучат? Кто? – Не понял Дима.

– Кто, кто – клапана стучат. Вы что, не слышите?

Дима прислушался к работе мотора. Клапана. Действительно постукивала.

– Есть немного. – Согласился Кириллов. Он никак не мог понять методику, по которой работает следователь. Что за странные маневры? Что за этим кроется? Попытка сбить Кириллова с толку? Отвлечь, потянуть время, просчитать правильный ответ, на заданный “ в лоб” вопрос?

– Какого черта? Ни одного приличного механика в городе нет. Только в эти выходные отрегулировали движок и спустя пару дней опять клапана стучат. Какой порядок может быть в государстве, где мотор-то, толком отремонтировать не могут? Вот вы мне скажите: разве я не прав?

– Может быть и правы. Но вы не ответили на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– Вы меня подозреваете в убийстве Завьяловой?

– Я ему про Фому, он мне про Ерёму. Откуда я знаю: кто убила вашу Завьялову. Может быть вы, а может и не вы. Вот скажите, только честно, как вы относились к убитой? – “Волга” не спеша, переваливалась на колдобинах главной улицы Поселка. До Диминого дома оставался один квартал.

– К Завьяловой? Честно? – Дима замялся. – Плохо относился. Если точно: терпеть её не мог.

– Не могли терпеть, но пошли провожать. С точки зрения формальной логики ваш поступок необъясним. – Машина остановилась у знакомой калитки с большим почтовым ящиком.

– Может быть. – Диме вдруг захотелось рассказать этому странному мужику, от которого зависела его судьба, почему у него все так происходит. Из-за чего он пошел провожать Риту.

– Да, у меня мерзкий характер. – Начал он торопливо. – Да, я слабый и не умею сказать “нет”. Я позволяю сесть себе на шею, а когда мне надоедает тащить эту ношу, и я прошу наездника спешится, он чувствуют себя оскорбленным до глубины души. Действительно, как так: сначала сам позволил свить гнездо на своем хребте, человек успевает пообвыкнуться на новом месте, научиться получать удовольствие от своего положения. Он считает себя полноправным хозяином вьючного животного, и вдруг ему прелагают спешиться. И предлагает не кто-нибудь, а его собственное животное. Что любопытно: если бы я сбросил седока при первой попытке взобраться мне на шею, обид и недоразумений было бы во много раз меньше. И с Завьяловой все происходило по той же самой, мерзопакостной схеме. Послал бы я её куда подальше год назад, не пришлось бы идти провожать Риту в тот злополучный вечер. Наверняка бы она на заводе не задержалась допоздна. Нашла бы, чем занять вечер. Чего, чего, а недостатка в ухажерах у девушки не было. Но мне, идиоту, неудобно “послать” женщину, мне неудобно отказать ей в помощи или услуге. Ну, как же: она не виновата, что боится идти одна, а от меня не убудет. Да, о чем теперь говорить!..

– Видите, уважаемый, мотив преступления налицо. Энергичная дама мешала вам жить, могла разрушить семью, разлучить с любимой женой. Вы не выдержали, сорвались и, не найдя лучшего способа, попросту физически устранили помеху. – Сергеев повернулся к Диме в пол оборота.

– Вот, значит, как? – Дима ожидал слышать нечто подобное, но одно дело ожидать, совсем другое услышать, да еще в такой категоричной форме. – Я похож на психопата, перегрызающего горло человеку только за то, что он не отличался хорошим воспитанием? Так, давайте, арестуйте меня. Если я убийца – цепляйте наручники и везите в тюрьму.

– Если вы убийца, я именно так и поступлю. Отправлю за вами наряд, и вас задержат. Но я, собственно не за этим вас хотел увидеть.

– Не за этим? – Дима окончательно запутался в этих бесконечных “сменах галсов”. Уловить логику рассуждений следователя не представлялось никакой возможности. – Зачем же я вам был нужен?

– Странный народ: я, дорогой мой господин Кириллов, вам битый час объяснял, что у меня клапана стучат, а вы так ничего и не поняли! – Сорвался Сергеев.

– У вас стучат клапана?

– А еще начитанного из себя строите. Столько книг изучили, а простых веще не разумеете. У меня с клапанами все нормально. У машины стучат. Сами слышали.

– Причем же здесь я?

– Мне ваши коллеги с завода говорили, что лучше вас никто в моторах не разбирается. – Как маленькому бестолковому дошколенку разъяснил Иван Иванович. – Теперь поняли?

– Понял. Теперь понял: выпутываться из этой истории мне придется самому. – Дима решительно взялся за ручку дверки.

– Постойте, господин Кириллов. Что значит “выпутываться”?

–А то и значит. Для меня единственная возможность снять с себя подозрения, это поимка преступника. Вы на это дело убили почти неделю: преступник на свободе, а у вас клапана стучат. Я сам найду этого зверя и приведу его вам. – Дима открыл дверку и вылез из «Волги».

– А как же мотор? – Сергеев такой финал разговора Сергеева не устраивал.

– Поймаю убийцу – займусь мотором. – Коротко подвел итог Дима и взялся за калитку.

–Ну, да. – Сергеев оценивающим взглядом окинул щуплую фигурку Димы и добавил: – А может быть наоборот: сначала машина, а потом преступник? Если убийца не вы, а я склонен думать, что это именно так, то ваши шансы на победу в поединке с маньяком можно оценить, как один к ста. Подумайте об этом. Оставьте бандитов милиции, займитесь машиной. В вашем положении это лучшее решение.

– Лучшее решение я уже принял. – Бросил Дима через плечо и пошёл к калитке.

– Кириллов, стойте! – Дима остановился. За его спиной хлопнула дверка. Иван Иванович подошёл и сунул Кириллову в руку бумажку.

– Здесь телефон и адрес. Я же не на халяву. Я оплачу. Да и о деле можете не беспокоиться.

Дима стоял, не зная, как реагировать.

– Короче, надумаете – звоните. Я мигом подъеду.

Дверка «Волги» хлопнула последний разщ, стартер запустил двигатель, и следователь Сергеев отбыл к месту службы, раскачиваться на волнах разбитых грунтовых проездов поселка.

Прикоснувшись к шершавому дереву калитки, Дима отчетливо вспомнил свое возвращение домой в ту страшную ночь. На миг ему даже показалось, что солнце перестало светить и все вокруг погрузилось во мрак ночи. Ощущения были настолько яркими и реальными, что Дима остановился. Почти вернувшаяся сила мгновенно ушла из мышц. Снова, тоскливой головной болью сжало мозг. Чтобы не упасть, он был вынужден привалиться к забору. “Сейчас я подойду к крыльцу и услышу сзади себя голоса. А потом Шах с компанией ввалится во двор. Я стану вползать на ступеньки и снова потеряю сознание у Тани на руках”. – Дима почти поверил в то, что время повернулось вспять и швырнуло его на пять дней назад.

– А ведь поймать убийцу могу только я! Во всем городе только я один! – Эта мысль прорвалась сквозь головную боль и мгновенно вернула его в реальный солнечный полдень.

Боль в голове исчезла, мышцы снова наполнились силой. То, что с ним только что произошло, не имело объяснения, но Диме объяснения и не требовались. Он словно прозрел. Он понял, что поимка убийцы, это не просто способ реабилитировать себя в глазах следователя, мужиков с завода и всех, кто имеет глупость подозревать его в этом преступлении. Нет. Это миссия Дмитрия Кириллова. Миссия, которую за него не сможет выполнить никто. И он эту миссию осуществит. И с ним ничего не случиться.

Дима решительно толкнул калитку. Он шёл к крыльцу по узкой дорожке, из выложенных в два ряда кирпичей. Шел, как делал это уже тысячу раз. Дорожка была та же, не изменились почерневшие от времени и грязи кирпичи, только он, Дмитрий Кириллов стал другим.