13

В заводоуправление царила гробовая тишина.

– Куда прешь? – Проснулся охранник на вахте.

– К директору и в бухгалтерию. – Дима в административном здании бывал редко. В этих коридорах, обшитых полированным деревом, Кириллов чувствовал себя неуютно, как кусок говядины в клетки тигра. Не любил он общаться с начальством, да и стеснялся.

– Нет никого. И сегодня не будет. – Заметно было, что охранник раздражен Диминым появлением. Может быть, ему дали указание не пускать Кириллова, а может Дима просто помешал человеку как следует выспаться на работе. Заметив, что Дима колеблется, охранник добавил:

– Завтра зайди. Часам к девяти. Авось застанешь.

– Ладно. – Дима неохотно направился к выходу. Он вовсе не был уверен, что начальства действительно нет на месте. Еще меньше уверенности было в том, что завтра в девять его встретят с распростертыми объятьями и извинениями за неправомерное увольнение. Но спорить с охранником, все равно, что уговаривать лампу светить ярче.

Дима стоял на непропорционально большом крыльце заводоуправления. Погода разгуливалась. Заметно потеплело. Солнце разбрасывало блики по полированным мраморным ступенькам. Это пиршество света никак не соответствовало настроению Димы. Он смотрел на игру солнечных зайчиков и не мог решить: что делать дальше. Попробовать оспорить решение об увольнении? Но ни медицинской справки, подтверждающей его болезнь, ни документов из милиции, подтверждавших факт нападения, Дима не имел. Участковый врач так до их дома не добрался. Не из принципиальных соображений: в районной поликлинике последнее время работать было просто некому. Заявлять на поселковых парней и возбуждать уголовное дело Кирилловы тоже не стали. Рисковать жизнью и здоровьем жены и дочки Диме не хотелось. Таким образом, увольнение за прогулы было совершенно неоспоримо и законно. Не придерешься.

Очевидно, придется искать новую работу. Столь же очевидно, что квартиру на заводе Кирилловы не получат. И раньше надежды были иллюзорны, а нынче их совсем не стало. Квартирная эпопея завершена. Смысла бороться за рабочее место на мертвом предприятии больше не было.

Дима медленно спустился с крыльца и без цели побрел по тротуару. Улицы казались непривычно пустыми. “Интересно: это мне кажется или машин и людей действительно меньше чем обычно?” – Дима стал внимательнее приглядываться к происходящему вокруг. В городе что-то неуловимо изменилось. С улиц исчезла привычная суета. Автомобили уже не шли непрерывным потоком, собираясь в вонючие многорядные заторы на перекрестках.

– Бензин-то опять подорожал. Ну, я и решил: черт с ней с машиной. Пока работы нет, пусть на стоянке стоит. – Двое мужчин в добротных кожаных пальто неторопливо шагали впереди Димы.

– А мы просто неделю “бухали” всей конторой. Товар распродали, деньги в сейф сложили и в запой. А что делать? Растоможишь сейчас по этому курсу – потом ничего не продашь. Пока Примаков программу объявит мы, в натуре, сопьемся.

Дима не заметил, как ноги сами принесли его к дому Завьяловой. Он остановился, растерянно оглянулся по сторонам. Прямо над ним, рядом с балконом, было видно окно, забитое большим куском фанеры. На газоне перед домом в грязи посверкивали осколки неубранного битого стекла. Дима снова ощутил на себе чей-то внимательный взгляд. Он резко повернулся. Справа из двора вышел Шах. За ним следом тащилась вся компания. Сомнений не было: они Кириллова заметили и направлялись в его сторону. В голове сразу промелькнуло предупреждение соседа: “ В поселке вас никто не тронет. Здесь баловать не позволим. А вот в городе будьте осторожны”.

“Очень мило”. – Подумал Дима. – “Жаль, воспользоваться предупреждением не удалось”.

– Эй, дядя! Не крути башкой: отвалится! – Шах остановился метрах в пятнадцать от Димы. Его подручные встали за спиной главаря. Дима ждал, что будет дальше. Можно было попробовать убежать, но это казалось глупо и неудобно. В конце концов, не станут же они убивать человека среди бела дня прямо на глазах десятка прохожих.

– Иди сюда. – Шах поманил Диму пальцем. – А то, как –то неудобно выходит: стоят старые знакомые, фактически друзья и не здороваются. Не вежливо так поступать. Не хорошо.

– Привет, коли не шутишь. – Поздоровался Дима, но подходить не стал.

– Так и будем перекрикиваться, как баржа с теплоходом? – Шах решил выдержать характер и тоже не двигался. Он понимал, что все козыри у него на руках и можно не торопясь “ломать” жертву.

– Отчего же? Можно и не перекрикиваться. Поздоровались и разошлись. Мне, собственно, пора. – Дима отвернулся от компании Шаха и медленно пошел прочь.

– Что, пацаны: может быть и нам пора? – Шах говорил громко и насмешливо. Говорил не “пацанам”. Его слова предназначались Диме. Это было понятно без дополнительных разъяснений.

Кириллов шел и чувствовал, что вся шайка следует за ним, сохраняя первоначальную дистанцию и удерживая его темп ходьбы. Они двигались молча, было слышно только постукивание подошв по асфальту тротуара.

Дима немного ускорился. Шаги за спиной стали чаще. Дима сбросил темп. Преследователи отреагировали мгновенно. Шах, без сомнения, старался заставить его запаниковать. Дима остановился. Шаги сзади смолкли. Дима повернулся.

– Ба, какая встреча. – Шах широко улыбнулся. Кампания молчала. – Пацаны, вам не кажется, что с этим господином мы сегодня уже виделись?

–А как же. – Подтвердил Гиря.

–Пацаны, а вам не кажется, что этот чувак у на постоянно под ногами путается? – Слово “слишком” Шах выделил особо.

– А то. – Гире речь сегодня давалась с большим трудом.

– Пацаны, а может чувак нас преследует? – Шах постарался изобразить недоумение, но не удержался от торжествующей улыбки.

– Шах, твоя правда! – Вмешался в диалог Вася-Шестерка. – Таких учить нужно, чтобы не мешали порядочным людям гулять по улицам родного города.

– Раз нужно, значит будем. Вперед, пацаны! Поучите его, как следует!

– Все будет тип-топ. –Отозвался главный педагог – Гиря

Шах остался стоять, а его подручные, перекрыв всю ширину тротуара, пошли на Диму. Нужно было быстро на что-то решаться. Дима оглянулся по сторонам. На скамейке, метрах в пятидесяти от него, сидели три девчушки. По противоположной стороне улицы, постукивая палочкой по асфальту, куда-то торопился дедок глубоко пенсионного возраста. Та пара в кожаных плащах, что рассуждала о бензине и влиянии кризиса на бизнес, еще была видна в полутора кварталах впереди, но надеяться докричаться до них, было, по крайней мере, наивно. Даже если бы они и услышали Димину просьбу о помощи, вряд ли бы отозвались. Не принято нынче вмешиваться в чужие разборки. Рассчитывать приходилось только на себя.

“Сережка!” – Вдруг сообразил Дима. Сережка Ларьков, жил в двух кварталах отсюда. Если добежать до его дома, то можно считать себя спасенным. Для бывшего боксера, мастера спорта международного класса справиться с этой швалью – плевое дело. Разминка для левой руки. Тем более, что левая у него – натуральная кувалда. Его левой и наши, и американцы, и кубинцы побаивались. Только бы Серега дома оказался. А уж объяснить на практике чем отличается нокаут от нокдауна для Ларькова не проблема. После такого инструктажа Шах останется главарем без банды. По крайней мере, на пару недель – точно.

Дима с места, без разбега перелетел через невысокую металлическую оградку газона и изо всех сил рванул через двор. Шаховские прихвостни неслись сзади. Кириллов буквально ощущал спиной их горячее надсадное дыхание. Та фора в десять метров, которую он имел на старте забега, быстро сокращалась. Преследователи были моложе и, надо признать честно, двигались лучше.

“Зачем я в школе физкультуру прогуливал”? – Набегу занимался самобичеванием Дима. Сил хватило только на один двор. До Сереги еще нужно было бежать и бежать, а колени уже не поднимались. Мышцы задеревенели и отказывались работать. Если бы не опасность, Дима бы уже давно свалился на землю. Но падать было нельзя. При таком падении легким ушибом не отделаться.

Кириллов и “группа сопровождения”, мешая громкий топот с хриплым, тяжелым дыханием, одной живописной группой пронеслись через детскую площадку внутри двора и выскочили на параллельную улицу.

Дорогу преградил газон с точно таким же заборчиком, с какого Дима начал свой бег. На газон Дима перемахнул удачно, но, перепрыгивая с газона на тротуар, поскользнулся. Ноги зацепились за металл оградки, и на асфальт он вкатился уже кубарем. Перевернувшись по инерции через себя еще два раза, Дима, пролетел тротуар и растянулся плашмя на проезжей части. Скрип тормозов и визг резины, сжигаемой о дорогу, он не воспринял как опасность. В голове билось: “Ну вот и все. Еще секунда, они добегут и запинают насмерть”. Кириллов оторвал лицо от холодного асфальта и увидел перед носом черную резину покрышек. Извилистые бороздки сплетались в ажурный узор. Резина была старая, и казалось чудом, что водитель успел-таки остановить машину в пяти сантиметрах от Диминой головы.

–Вам что, жить надоело? Смерти ищете? Развелось полоумных пешеходов, хоть за руль не садись. – Дима поднял голову на голос. Прямо над ним склонился, красный от возмущения следователь прокуратуры Сергеев.

–Езжай, мужик, мы с ним сами разберемся. – Послышался голос Гири. Троица из сборной команды Шаха по бегу окружила Диму и следователя.

–Ага, Кириллов собственной персоной. – Узнал Диму следователь. – Вы, парни с ним поговорить хотели? – Иван Иванович выпрямился и интересом оглядел, тяжело дышащую кампанию.

–Хотели, хотели. Ты езжай, дядя. – Недобро сказал Шварц, выглядывая из-за спины Гири. Вася-Шестерка раньше всех заподозрил недоброе. Он деликатно пропустил вперед сначала Гирю, потом Шварца, а сам внимательно присматривался к лицу водителя “Волги”. Лицо казалось знакомым.

–Вы мне не “тыкайте”! Я старший следователь городской прокуратуры! – Неуважительность Шварца возмутила Иван Ивановича до глубины души. – А вы, кто такие? С чего решили, что можете указывать: чем я должен заниматься?! – Красное, потное и злое лицо Сергеева не предвещало ничего хорошего.

–Мы, это…. Мы торопимся. Нас ждут. – Вася-Шестерка ухватил за рукав Гирю и потянул его за собой во двор.

14

Они представиться не пожелали. Простые, скромные парни из самой гущи народа не искали дешевой популярности у органов правопорядка. Они предпочли сохранить инкогнито. Дима вынужден был отдать шаховским подручным должное: ушли “пацаны”, возможно, без особого достоинства, но быстро. Он, после пробежки не мог передвигаться с такой же резвостью.

– Подвезти? – Иван Иванович сказал это утвердительно и несколько рассеянно. Казалось, он занят какими-то своими проблемами, очень далекими от убийства Завяловой, судьбы Димы и прочих мелочей.

– Спасибо. Я как-нибудь сам. – Дима, несколько ошарашенный стремительной сменой событий, еще пока не решил: кто для него представляет большую опасность в данный момент. Пацаны уже растворились внутри квартала, и идея покататься в автомобиле со следователем особого энтузиазма не вызывала.

– Зачем же “ как-нибудь”, когда можно на машине. Тем более, что я все равно, собирался к вам в гости. – Сергеев гостеприимно открыл левую дверку своей потрепанной двадцать четвертой “Волги”. И огорченно добавил. – Ты смотри, порожек проржавел. А ведь на новую я уже не накоплю…

– Я арестован? – Дима смотрел на распахнутую дверку, как кролик на удава. Ржавый порожек он не замечал и смотрел только на пухлую волосатую руку следователя, лежащую на спинке пассажирского сиденья. Потом с трудом перевёл взгляд на удивленное лице следователя.

– Вот еще, я только глупостями на старости лет не занимался. – Сергеев снял руку со спинки и приглашающее похлопал по сиденью. – Арестовывает, вернее, задерживает – милиция. Это, дорогой вы мой, не моя работа. Сдурел бы я с наручниками по городу бегать. Дел других нет, что ли? Вон, машина скоро совсем развалиться. И на неё времени не хватает…

Пораженный эти монологом Дима, забрался в машину. Иван Иванович удобно утроился за рулем. “Волга”, качнулась в такт набравшему к пенсии излишнюю солидность телу следователя. Вел машину Сергеев очень аккуратно. Тщательно вслушивался гудение мотора, недовольно покряхтывал на неровностях дороги, отпуская нелестные замечания в адрес коммунальных служб города. Вдруг, будто вспомнив что-то важное, спросил:

– Ну, как дела, господи Кириллов? – Вопрос звучал вполне невинно. Но Дима еще не забыл странную подозрительность своего спасителя при предыдущих встречах. Да и сегодняшнее необъяснимое гостеприимство служителя Фемиды тоже настораживало.

– Вашими молитвами.

– Странное дело: я вас везу, а вы, по-моему, мной недовольны? – Сказал Сергеев почти с обидой – Чем вам мои молитвы досадили?

– Да, нет. Все нормально. Помолились и меня в целях профилактики с завода уволили. Еще раз помолились и от неприятных собеседников избавили. Как видите: полный паритет. – Дима говорил без обиды. Как бы рассуждая вслух.

– Паритет? – Недоуменно повторил Иван Иванович, как бы пытаясь понять: о чем, собственно, говорил Кириллов. – Вы имеете в виду, что все так на так вышло?

– Именно это я и имел в виду. – Дима отвернулся и стал изучать пейзаж за окном.

– У человека дебет с кредитом сошёлся, а он недоволен. Мне бы, господин Кириллов, ваши проблемы. Представьте: до пенсии полгода осталось и вот тебе на, на меня убийство повесили. Будто не могли шесть месяцев подождать. Специально из области на Родину перевелся. Думал: тихо, мирно доработаю. А дальше: дача, рыбалка, следующей осенью за грибочками. Если моя старушка не развалится. –Следователь хлопнул обеими ладонями по рулю, уточняя о какой старушке речь, – а, тут такое….