– #2. Анри, подключи читалку к бортовой сети с максимальными привилегиями, попытаюсь блокировать и изучить скрипт.

– #0. Директор Наталья Матвеева подтвердила, что Евгения Колобухова – это нанятый ею контрагент. Это наш человек. Скажи ей, чтобы она держала на мушке всех пассажиров! А сам тормози и возвращайся на базу!

Говорить что-либо пассажирам смысла не было, они все уже были без сознания, но пока еще были живы.

– #0. Есть еще сведения от безопасников. Пассажирка Виктория Шишкина, похоже, является дочерью одного из генералов, которые тут в диспетчерской командуют. Я не хотел тебе говорить, но эти военные – наши друзья по школе полетов. Это Владимир Каталов и Алла Храмцова. Все как в былые времена, Анри… Вы, «сумасшедшая четверка», влипаете в историю, а мы с Провидцем вас спасаем.

Значит, эта молодая девушка-пассажирка – дочка Аллы. Что, черт побери, тут делает Алла и почему ее дочь записалась в «смертельный» заезд? На анализ ситуации у меня не было ни времени, ни ресурсов.

Перед тем как райдер выскочил в спокойную область трассы, читалка синтезированным голосом воспроизвела еще одно сообщение:

– #3. Ты почти побил рекорд, Анри! Неужели отступишь?

Рекордный график [-00.280]

Выскочив в спокойную зону, я первым делом проверил состояние пассажиров. Мониторы показывали, что все они были без сознания. Реанимационные программы вовсю трудились над восстановлением повреждений. Прогнозы выживания были хорошими.

Судя по показаниям защитного AI, вредоносный скрипт был закачан на 97.3%, но скорость его закачки радикально упала. Видимо, Провидец преуспела в его блокировке. Может, все еще получится!

– Неплохо идем! – раздалось вдруг по бортовой сети.

Я взглянул на мониторы и обнаружил, что Иван Герасимчук, самый молчаливый пассажир, смотрит прямо в камеру, неспешно разминая мышцы. Лишние фиксаторы были расстегнуты, и его движения ничего не сковывало. Монитор показывал, что Иван был без сознания, однако вот он – крутит головой, осматривая остальных пассажиров и держа биопробойник в руке.

– Да… Досталось ребятам. А ведь впереди еще «поворот».

Движения Ивана были расслабленными, лицо невозмутимое, с оттенком улыбки. Пробойник не был направлен на меня, но я физически ощущал исходящую от Ивана угрозу. Его спокойный неторопливый голос не мог меня обмануть. Иван мог действовать молниеносно – это был профессионал. Сделав небольшую паузу для осмысления ситуации, я сказал:

– Ты неплохо знаешь трассу, Иван, да еще переносишь перегрузки. Прямо как профессиональный пилот с планеты Франгō.

– Раскусил, – Иван улыбнулся.

До финиша оставался только один сложный отрезок трассы. Вылетая на огромной скорости из астероидного туннеля, натыкаешься на стену громадного астероида. Нужно повернуть под углом почти в девяносто градусов. Повернуть на большой скорости. Собственно, этот вираж и был основной сложностью, ведь чтобы не потерять темп и побить рекорд, нужно было выдержать кратковременную нагрузку в 490g. Шансов выжить у пассажиров не было никаких. Об этом знали, но молчали многие, но… в случае установления рекорда пилот получит свою долю приза, даже если за спиной у него будет четыре трупа, либо… вообще никого не будет.

– Если ты, Иван, учился в школе полетов, то должен знать про зону сброса в туннеле перед поворотом.

– Конечно. Местечко малоизвестное, но мне знакомо.

– Давай так, я сброшу троих пассажиров перед выходом из туннеля, установлю рекорд, а потом сделаю то, что ты хочешь, что бы это ни было. Идет?

Иван посмотрел на телеметрию заезда и ответил:

– Я успею тебе рассказать кое-что, Анри. Ты веришь в легенду об аномалии Франгō? Самых лучших, самых быстрых пилотов на пике их карьеры, на пике их возможностей аномалия забирает себе. Происходит крушение, а пилотов не находят.

Не ожидал я такого вопроса сейчас. Верю ли я, лид-пилот космофлота человечества, в дремучие легенды изолированной от всей Вселенной планеты?

– Да… И поэтому я здесь.

– Ясно… Ты потерял кого-то близкого? И теперь хочешь, чтобы аномалия забрала тебя к себе, ведь только так можно встретиться с теми, кого она забрала раньше? Наивно, Анри. Я не верил в эту чепуху… раньше. Теперь я знаю, что это возможно.

– Все так, но десять миллиардов π-астров тоже не помешают. Я способен их получить! Ты не смотри, что мне за шестьдесят, пик моей формы именно сейчас. Но если я разобьюсь, то аномалия возьмет меня к себе, ведь никого лучше сейчас просто нет!

Иван задумчиво посмотрел на меня, потом улыбнулся зловещей улыбкой на небритом лице и весело проговорил:

– Гениальный план! Преклоняюсь! Тебе нужно, чтобы, согласно легенде, аномалия забрала тебя к себе, чтобы встретиться с кем-то. Но все знают, что самоубийц аномалия никогда не берет. Тела пилотов, ищущих смерть, находят всегда. Только пилоты, фанатично идущие к цели, имеют шанс понравиться аномалии. И тогда ты создал себе такую цель! Например, ты мог загнать себя в финансовую пропасть, чтобы единственным способом выбраться был выигрыш десяти миллиардов, что теоретически тебе под силу. Вот она цель. И это уже не самоубийство! Так?

– Не совсем так, Иван. Я гораздо более прагматичен, чем тебе кажется. Но время поджимает. Давай покороче.

– Что ж, скажи привет тому, кого забрала аномалия! Я учился в школе пилотов, на пять лет младше тебя. На выпускной игре «стенка на стенку» я разбился в одной из слепых зон.

Иван ненадолго замолчал и переложил пробойник из одной руки в другую. Райдер вошел в астероидный туннель. Началась ощутимая болтанка, но для нас, уроженцев Франгō, она была незаметна. Мне пришлось переключить часть внимания на пилотирование, однако я продолжал слушать Ивана:

– Как ты думаешь, Анри, если бы было такое оружие, которое вырубало все квантовые схемы на свертках, не позволяя функционировать SupremeAI, то где то единственное место во Вселенной, в котором можно быстро взять обученных пилотов, способных летать на райдерах с транзисторными схемами?

– Ну, допустим, захватили они нашего пилота, и что? Он так сразу и перешел на их сторону?

– Ты уже понял, о какой силе мы говорим? Речь идет о пиратах. И у них есть такое оружие. А знаешь, что еще у них есть? Нейропрограмматор. Пилоту просто стирают часть памяти, а потом, как на чистый холст, штрихами наносят новые мотивы и цели. У пиратов нет ограничений на эксперименты над людьми, и, можешь мне поверить, они уже сильно опережают человечество во многих областях науки и технологий.

– Так ты, значит, и есть такой украденный пиратами пилот, которому стерли часть памяти. Какие же у тебя мотивы и цели?

– Не все так просто. Я восстановил свою память и сбежал от пиратов. Решил начать новую жизнь и устроился охранником к вашему конкуренту, в парк «Люкс Спэйс». Но меня раскрыла и завербовала их служба безопасности. Знаешь, что делают с пойманными пиратами? Мне предложили на выбор: либо я выполню одно поручение, либо они сдают меня космофлоту. Догадываешься, что я выбрал?

Да, догадаться несложно. Значит, Иван Герасимчук и есть тот самый диверсант, но кто тогда Антон Карпенко? Оставалось очень мало времени для принятия решений. Чтобы спасти пассажиров, их нужно скинуть в загерметизированных капсулах в небольшой разрыв в астероидном туннеле, предупредив службу спасения. Мои кресла-капсулы отличались от штатных, разрешенных на аттракционе. Они могли до одного часа обеспечивать жизнедеятельность пассажиров в космосе и при этом осуществлять маневрирование среди летающих камней, подавая сигнал бедствия.

Разрыв стремительно приближался, а биопробойник в руке Ивана был направлен мне в затылок.

– Что будем делать, диверсант?

– Погоди, ты не дослушал мою историю, – неторопливо сказал Иван.

Похоже, он тянул время, поглядывая на телеметрию заезда. Я же обратил внимание, что скорость загрузки вредоносного скрипта снова увеличилась. Теперь он был загружен на 99.3%. Иван тем временем продолжил:

– Я хочу рассказать тебе всего три вещи, Анри: как я сбежал от пиратов, какую диверсию мне нужно совершить и что мы будем делать.

[Загрузка скрипта: 99.4%, время до сброса: 1:43] Я запустил процедуру подготовки катапультирования всех четырех кресел-капсул пассажиров.

– Моя стертая память восстановилась сама за несколько лет. Я, так же как и ты, страдаю проклятием пилотов планеты Франгō – раздвоением личности. Но теперь это сыграло мне на пользу, вторая пассивная личность помогла восстановить память первой. Постепенно я вспомнил все и сумел организовать побег.

[Загрузка скрипта: 99.5%, время до сброса: 1:20]

– Мне выдали биопробойник и систему биоантигравитации, не детектируемую сканерами. Мне нужно захватить этот райдер и врезаться на нем в большой отель. Система биоантигравитации меня спасет. Но я – бывший пират, Анри. В биотехнологиях я разбираюсь хорошо. Биоантигравитация еще не изобретена. К ней и близко не подступились. Да и зачем им лишний свидетель.

[Загрузка скрипта: 99.6%, время до сброса: 0:58]

– Поэтому мы не будем сбрасывать пассажиров. Снизим скорость, а на «повороте» тихонько свернем не к финишному астероиду, а в сторону выхода из аномалии во внешний космос. Как тебе такой вариант?

[Загрузка скрипта: 99.7%, время до сброса: 0:39] Вариант нормальный, но мне больше нравился мой план. Если скинуть Ивана вместе с остальными пассажирами, то в открытом космосе он со своим биопробойником не будет опасен никому.

– Чтобы ты быстрее принимал решение Анри, я сделаю вот что…

С этими словами Иван выстрелил в основание кресла-капсулы робкой девушки Вики. Система мониторинга тут же замигала красными сигналами о неисправностях. Механизмы кресла были полностью выведены из строя. Кресло застопорилось. Я мгновенно снизил скорость, чтобы перегрузки не повредили тело Вики еще сильнее.

Рекордный график [+00.007]

Я лихорадочно пытался придумать выход. Можно запустить сейчас процедуру сброса, катапультировать троих пассажиров и установить рекорд. Но это означает, что погибнет Вика – дочь моего лучшего друга. Волны паники, одна за одной, начали захлестывать меня. Паника – это переключатель моего сознания. Это шанс для Сергея Аветикова – моей второй личности. Шанс Сергея захватить сознание, как тогда, в моей последней операции на космофлоте.

Проклятие пилотов – плата за генные изменения. Далеко не многие страдали такой формой шизофрении, только потомственные пилоты в десятках поколений, каким я и являлся. В критические моменты, когда основная личность впадала в панику, сознание захватывала моя вторая личность. Я не смог бы катапультировать только троих, оставив Вику умирать, а вот Сергей Аветиков – мог. За несколько секунд до достижения разрыва в астероидном туннеле мое сознание переключилось на вторую личность. Считанные миллисекунды потребовались Сергею, чтобы своим острым, холодным умом проанализировать ситуацию и принять единственно правильное решение.

[Загрузка скрипта: 100%]

– #3. Упс!