Цитаты из книги «Девушка, привет»

Только две самостоятельные вселенные смогут создать нечто новое. Столкнувшись, эти вселенные закружатся в первозданном хаосе, взорвутся тысячами новых звезд, распадутся на миллионы маленьких искр. И когда туман взрыва рассеется, мы вместе посмотрим на этот чудесный новый мир. Наш с тобой мир.

Но они интуицию не слышат. Разучились слышать. Слишком громко работают телевизор и Интернет.

Думают, будто дефибриллятор может оживить лопату, стоит только правильно приложить электроды.

– А знаешь, почему у них любовь несчастная? Да потому что они другой любви и не знают. Книжек трогательных начитались в детстве, где любовь обязательно сопряжена со страданиями, преодолением препятствий и невзгод. У них этот изуродованный образ любви в картину мира с детства впечатан. Они уверены, что любовь невозможна без сопутствующих ей лишений и горечи. Поэтому, влюбляясь, они, зажмурившись, ждут, когда наступит глава, в которой все становится плохо. И представь: вот они, деформированные красивыми печальными книжками, вдруг чудом встречают человека, с которым все хорошо. Просто хорошо. Без каких-то видимых причин. В их картине мира – ситуация совершенно невозможная, в книжках они изучали совсем другую формулу любви, поэтому у них сразу в голову закрадываются подозрения. Подвох, стало быть, ищут. А счастливые отношения – материя пугливая, с недоверием несовместимая. Чуть промелькнет тень сомнения – и, глядишь, уже порвалась тонкая ниточка связи. Нет уже доверия. Они ведь даже доверие воспринимают, как процесс: дескать, его надо заслужить. В то время, как доверие – это выбор, который ты просто делаешь с первой секунды. Доверие невозможно заслужить. Ты либо доверяешь, либо нет. Вот они своим недоверием сами себя на несчастье и обрекают. Хочешь наглядный пример? – Конечно, хочу, – оживляюсь я. – Они пишут у тебя в комментариях, что не может мужчина так рассуждать и так

Они же другого языка не знают, на языке любви с миром говорить с детства не приучены. Ты им сочувствуешь, а их просто надо научить новому языку. Вот как котят прям – взять и научить.

– Есть такая нервная болезнь… – кот задумался и после паузы продолжил: – Ранки расковыривать. Слышал? Нормальные люди перевяжут рану бинтом и не трогают ее, пока не заживет. Знай себе живут дальше, только бинты свежие накладывают. Для них рана душевная неприятна, но не смертельна. А эти же… они свои раны душевные постоянно ковыряют. Недостаточно страданий? Так они книжку грустную почитают, музыку тоскливую включат, фильм какой-нибудь с трагичным концом посмотрят. Будут наслаждаться своим страданием, смаковать его, как будто это страдание – лучший момент их жизни.

Тебе кажется, что окружающие люди несчастны, потому что у них так сложилась жизнь, – ровным тоном начал кот. – Тебе кажется, что их несчастье – следствие каких-то событий непреодолимой силы, злого рока, каверзной игры судьбы, в которой им выпала несчастливая карта. И ты их жалеешь. Не хочешь жалеть, но невольно жалеешь. И мечтаешь сделать их счастливее.

письмо – разрешение. Я официально разрешаю тебе не следовать никаким дурацким социальным ритуалам, если они противоречат твоим желаниям. Твои желания

а у них же клиническая картина страдания всегда однотипная: они встречаются, встречались или собираются встречаться с придурками. Любовь, говорят, у них невзаимная. Несчастная любовь.

Есть такая нервная болезнь… – кот задумался и после паузы продолжил: – Ранки расковыривать. Слышал? Нормальные люди перевяжут рану бинтом и не трогают ее, пока не заживет. Знай себе живут дальше, только бинты свежие накладывают. Для них рана душевная неприятна, но не смертельна. А эти же… они свои раны душевные постоянно ковыряют. Недостаточно страданий? Так они книжку грустную почитают, музыку тоскливую включат, фильм какой-нибудь с трагичным концом посмотрят. Будут наслаждаться своим страданием, смаковать его, как будто это страдание – лучший момент их жизни.