Басня о волшебной палочке

Лисица шустрая, по лесу пробегая,

Что жизнью рисковала, кур таская,

Заметила, как лис, из правящих фигур,

Из курицы одной с десяток делал кур

Лишь легким взмахом палочки волшебной…

И сыто в мир смотрел без работенки нервной.

– Послушай, рыжий друг, нечестно ты живешь,

По лёгкому, хитря, по жизни ты идешь,

Берешь себе в мошну, что ты не заработал,

А что наколдовал, мошеннически подал, -

Протявкала вину обиженно лисица.

– Но ты такая же ловкачка-мастерица!

Ты также тащишь кур – как вся родня – нечестно,

Так в чём моя вина? Мне вовсе не известно, -

Впрямь оскорбился лис подобным оборотом.

– Все курочки мои политы щедро потом,

Ни одного пера мне не досталось даром,

А ты десятикрат имеешь лишь наваром,

За свой ничтожный вклад в живое лисье дело, -

Протявкала лиса, с упреком поглядела.

– И ты, и я – жулье, я нас не различаю,

Должны быть мы хитры, вот я хитрей таскаю.

Ты хитрая трудом, я – магией хитрее:

Что хочешь – выбирай, воруй так, как милее, -

Ответил честно лис – лисе – родной особе.

– Я палочку хочу, дай мне её на пробу, -

Лисица подползла.

Лис видел таких «умниц»:

– Средь лис нет дураков, ты поищи средь куриц.

Воруют все, лиса, кто много и заметно,

Другие – по чуть-чуть, случайно, неприметно:

Кто ленью, кто трудом, кто перекуром, чаем…

Но всё это жулье и воры ж возмущают!

А у иных людей есть пишущие ручки,

Что палочки лисы колдуют много лучше:

Такой лишь подписать бумажную лазейку,

И можно много взять – с работы на копейку.

Завидуют им те, кому судьба – трудиться,

Что ж… Должности такой не всем дано добиться.

Басня о перерождении

Одна цыплятница – из бдительных наседок,

Обогревая будущих деток,

На день семнадцатый ввязалась в разговор,

Услышав из яйца укор:

– Как темен мир, как тесен он, как душен!

Как одиноко мне! Как Бог мой равнодушен…,

– Сквозь скорлупу неслись птенца стенания…,

И мать поведала цыпленку знания:

– Мой милый, потерпи, мир скоро станет светел,

Родишься цыпа вновь – так Бог судьбу наметил

Всем нам. И я в яйце грустила и томилась,

Пока со скорлупой навеки не простилась.

– О чем ты говоришь, мне голос неизвестный?

Как можно бросить мир, пусть одинокий, тесный,

Но жизнь дающий мне, какую-никакую,

Боюсь её менять на некую… другую!

– Ко-ко, да рас-ко-ко! – наседка рассмеялась. -

Судьбы не избежать, не долго ждать осталось…

– За что погибель мне? – цыпленок испугался…

И тут яйца сосуд вдруг треснул и распался!

Цыпленок прыг назад, но нет былого дома,

Вокруг – просторно, но… картина незнакома.

– Беги ко мне малыш, – проквохтала наседка. -

Согрею я тебя, моя родная детка…

Цыпленок глас узнал, к наседке он прижался,

А про яйцо забыл, как будто и не знался.

И человечий дух, когда дряхлеет тело,

Боится потерять, что с жизнью прикипело.

Он прячется внутри, леченья принимает,

Но время всё равно наружность разрушает…

И входа нет назад, душе, коль есть такая.

Всё тело – скорлупа, лишь зримость временная -

А может даже – мир… И лишь в Любви – надежда,

Когда остынет плоть, как снятая одежда.

Басня о справедливости среди хищников и жертв

Все знают твердо испокон веков,

Что хищный зверь дерет овец, коров…,

Что жалобы страдающие пишут,

Царь-лев – в корзину их, и будто бы не слышит,

И говорит:

– Так небом мир создан:

Не может хищник быть наказан, иль подран.

Но как-то тигры малость перебрали

И львицу из своих же отодрали!

Не насмерть, как иных они грызут,

Но случай вопиющий, не sehr gut.

– Где честь зверей? Как это понимать?

Вам мало тех, кого вы вольны драть? -

Лев вопросил виновников порядка.

– От чувств нас развезло видать порядком, -

Виновники ответили. – А львица

На провокации большая мастерица.

– Они преступники, любой тут кары мало, -

Воскликнула тут львица. – Я кричала…

– Уволить их, – лев вынес приговор. -

И тоже отодрать, в отбросы с этих пор

Их записать, чтоб расхотелось жить…,

Об этом населенье известить…

– Глянь, наказали тех, кто нас давно привык

Гнать и терзать!!! – в сердцах воскликнул бык. –

Видать: поветрия о милостях в верхах,

К царю надо идти, отбросив, кротость, страх!

Коровы, овцы с жалобой – ко льву:

– И наших бы насильников в тюрьму,

Всех наказать, задрать аналогично…

– Да вы, как будто, выпили прилично? -

Лев вопросил. – Всем на земле известно:

Вы рождены, чтоб нам жилось чудесно,

Чтоб мяса, сколь душе угодно брать,

Чтоб шкуру с кого надо обдирать

И не одну. Так небом создан мир.

Вы против неба?

– Нет, о, наш кумир! -

Воскликнуло единым хором стадо

И побежало…, никому не надо,

Чтоб раньше смерти сдуру погибать:

Рожденный жертвой должен лишь молчать.

– Со львицей сравнивать себя не сметь!

Она из наших, ваш удел – терпеть! –

Лев замолчал, вслед стаду посмотрел,

Ближайшую овцу поймал и тут же съел.

Знакомая картина в ней морали

Найдете вы, даже стремясь, едва ли:

Нет равной справедливости для всех,

Всегда разновесом один и тот же грех!