Басня о попугае и воробьях

Два воробья возле окна летали между дел,

А за окном волнистый попугай сидел.

– Я также мог бы жить, – чирикнул воробьишка,

– А там тот попугай – невесть какая шишка!

– За что такой почет?! – чирикнул друг в ответ. -

– Живет с едой, в тепле и защищен от бед!

– Всё также: два крыла, весь в перьях и с хвостом!

Мозгов в нем, как у нас, а школы нет при том, -

Продолжил воробей, заведший разговор. -

Не может мух ловить и узок кругозор.

– Уверен, что у нас и души красивей,

Какая там душа, когда кругом елей! -

Ответил друг ему, летая вдоль стекла. -

Он ест отборный корм, не натрудив крыла.

– Да летных качеств нет, – ответил воробей. -

Ленив он, словно кур тепличный у людей.

– Весьма нечестна жизнь! – чирикнул скорбно друг. -

Такому вот… жилье, а нам с тобою сук,

Ему еду под клюв, а мы с тобой – трудись,

Ах дал бы ему в зоб, ах только попадись!

– Я тоже от такой картины вне себя -

Воскликнул воробей. – Чем хуже мы тебя…?!

Услышал попугай тех птичек болтовню

И подлетел к окну, чтоб вставить речь свою.

– Вы серы, я – красив, – тот попугай ответил. -

И повторять могу то слово, что приметил,

Что любо людям всем и радует их слух,

Я здесь, как эксклюзив, а вас – как летом мух!

Здесь вывод ясен всем, мы басню кончим им:

Когда средь множества совсем не различим:

Протекцией, наружностью, делами… -

Не думай быть обласканным благами.

Басня о дворцовых котах и мышах

В один дворец со множеством мышей

Доставили котов голодных поскорей.

И принялись коты немедля за работу:

Гонять мышей, словно не ели сроду.

Дворец очистили: не стало грызунов,

Кто не сбежал, тот пищей стал котов.

Но время шло, за добрый, щедрый вклад

Дворцовые коты вдруг вышли на оклад.

Так каждый кот был в ранг произведен.

И миской вечно полной наделен.

Казалось справедливость, идеал,

Но мыши вновь обжили весь подвал…

– Ходи, где хочешь, только чтоб неслышно…, -

Шептал дворцовый кот иной прохожей мыши. -

Мне бегать за тобой, подруга, неохота

Пока я, правда, сыт! А сыт – пока работа.

– Твоя навеки я, мой милый добрый кот,

Будь проклят тот, кто дружбу подведет,

Меж тем, кто с должностью, но очи прикрывает…, -

Сказала мышь, на кухню пробегая.

– Не принести ль тебе кусок мяска иль сыра?

– Да, мышка, будь мила, коль хочешь, мышка, мира, -

Ответил томно кот, потягивая лапы. -

Коль будет пармезан, пожалуйста, мне сцапай.

– И не забудь чуть-чуть прелестного хамона…

– Прекрасный вкус, мой кот, достойный даже трона! -

Мышь голову признательно склонила

И в кухню осторожно проскочила…

Минул и час, и два – мышь выползла, объелась:

Себя едва несла, и что коту хотелось.

– Вот, милый добрый кот, подарочки и радость,

Не видно, что взяла, там много яств осталось, -

На кухню лапку мышь направила привычно. -

Тебя не заподозрят.

– Что ж отлично! -

Ответил кот дворцовый, лежебока. -

Не видно, что ушло, а значит – нету срока!

Таких дворцов в стране – немало – всем известно,

Где жирные коты играют в жизнь прелестно:

Едят оклады, спят, мышей они не ловят,

Ворам благоволят, и взятки брать изволят.

Басня о кабане и свинье

Лесной кабан по живота велению,

Охотясь, подошел к попутному селению,

В заборе у кустов заметил скрытный вход,

Подкрался, заглянул, а там… – свинья живёт.

Не видел он свиней в лесах, где жил, отроду,

И ею был сражен: признал свою породу!

Из тазика свинья со вкусом хлеб мела…

– Подруга, отвлекись, скажи мне: – Как дела? -

Спросил свинью кабан. – Мне б тоже также жить…

– Я при работе, вепрь, мне нужно жир растить, -

Ответила свинья и повернулась задом.

– Не будь свиньей, свинья, брось хлебца – ты же рядом,

– Спросил свинью кабан, он жаждал подхарчиться,

– К хозяину зайди, просись, чтоб взял трудиться,

Тогда ты будешь сыт, не будешь дик и странен…

– С хозяином знаком и был уже подранен,

Спасибо, не убит! – кабан затеял злиться. -

Ну, дай же мне поесть, Господь велел делиться!

– Здесь каждому – свое, – потряхивая сало,

Прохрюкала свинья. – А мне самой тут мало!

Трудиться я люблю, легка любая норма,

А ты, бездельник, плут, тут нет такому корма!

– Жрать и считать за труд – абсурд в твоих речах!

Не роешь, не бежишь … – в покое и в харчах…!

– Вскричал кабан. – К родне своей – пренебрежение! -

Тебя б на бивни! Но… здесь шатко положение…

На том и разошлись: кабан – к родному лесу,

А жирная свинья всё ела… до зарезу.

И без таких вот встреч на свете нет житья:

Средь дикости – кабан, средь благости – свинья.

Басня о золоте и грязи

Лежало золото в земле, прикрыто грязью,

Поверхностный народ гулял по счастью,

Блестя на солнце, грязь к прохожим липла,

А золото – под грязью, как погибло.

Смотрела грязь на неподвижность злата,

Спросила:

– Ничего тебе не надо?

Безгласно долго пролежать в земле возможно,

Когда не липнешь и не льнешь – с карьерой сложно.

Так с места, злато, не сойти, не прокатиться,

Ты будешь завистью к другим слюной давиться.

Прогнись, как я, под каблуком, схватись сильнее,

А там, кто знает…, может станешь познатнее,

Валяться сможешь на коврах, в хоромах…

– Умолкни, грязь, повсюду ты, как дома!

Куда ни глянешь – ты везде чернеешь,

Копейку стоишь, а советы сеешь!

Мне дан талант, знаток найдёт меня,

Отмоет от прилипчивой тебя…

– Найдет?! – спросила грязь. – Да вот когда?

– Надеждой жить, – сказало злато, – Не беда.

У золота всё в будущем, вдали…,

Для грязи блеск кончается в пыли…

Так в мире светлом испокон идет:

Грязь липнет к людям, злато – Царство ждет…

Басня про обезьяну и пса

Одна обученная очень обезьяна,

В которой не было заметного изъяна,

Гуляла с песиком домашним во дворе

По утренней прекраснейшей поре.

Домой она хотела возвращаться,

Но вспомнила, что очень может статься,

Нет в доме хлеба, фруктов, овощей,

И поспешила в магазин скорей.

Пришла, уж собиралась дверь открыть…

С животными, – читает, – не входить -

Написано большое объявление,

Чтоб покупатели не напрягали зренье.

– На улице останешься, мой пес,

Та обезьяна молвила под нос. -

С животными нельзя! Чтоб не наделал дел,

Тебя я привяжу. Чтоб тихо тут сидел!

– Но как же это так: я здесь, а ты – туда?

Смотри, как не случилась бы беда, -

Вдруг песик тявкнул обезьяне той -

Ты тоже дикость – хоть и правишь мной.

– Ах, что ты говоришь! – взорвалась обезьяна. -

Зачем тебя кормлю, такого хулигана!

Скорей уйми, малыш, свой пустобрёх:

Я здесь на двух ногах, а ты на четырёх!

– Прости меня, прости, – тут песик испугался. -

Твой вид среди зверей хоть высоко поднялся, -

Продолжил всё же он, – И вы хоть всех умней,

Животные, как все, и также из зверей!

Тут дико обезьяна закричала:

– Таких дурных собак на свете крайне мало!!!

– Схватила палку, стала вдруг бледна.

– Молчи, а то получишь здесь сполна!

Затрясся песик, струсил, хвост поджал,

Но всё же вновь нечаянно сказал:

– Ты хищна и злобна, как звери все от рода,

Нельзя тебе входить: животным нету входа…

Что дальше у дверей случилось магазина,

Не нужно объяснять, написана картина.

Мораль здесь не прикрыть одеждою никак:

Бывает человек дурнее злых собак.

Такому за дверьми навеки бы остаться,

Так нет – идет вперед, чтоб лаять, и кусаться.

Басня о луже

Одна большая лужа отражала…

И отражала лужа та не мало:

Соседние сугробы и березы,

И суеты на тротуарах прозу,

И облака, и небо… – что придется,

Ну и, конечно, кто по ней пройдется, -

Тех тоже эта лужа отражала,

Что мирно возле дома возлежала.

За правоту, за истину болея,

Отстаивала личные идеи:

Могла и грязью выпачкать прохожих,

Что в отраженьях были с ней не схожи.

Шло время, лужи сохнут, безусловно,

И стало вновь спокойно, безгреховно,

Покуда не пролили семена

То ль грозы, то ли снежная весна…

Вот так и в жизни, всяк свое несет…

Из материала, что в себя вберет,

Отстаивает, спорит, раздражается,

Но мир людей никак не изменяется.

Басня о курицах – соседках

Сидели куры на насесте,

Сидели рядом, но не вместе:

Одна – вверху, другая – снизу -

По одному судьбы капризу

Поры ночной и звёздноокой

К режиму жизни крайне строгой.

Однако нижняя шумела:

Она то песни птичьи пела,

А то кудахтала взапой

Во весь свой клюв сама с собой.

Конечно, верхняя соседка

Глаза смыкала очень редко,

А пробудясь от громких звуков,

Помет роняла от испуга,

Конечно, вниз на оперенье

Соседки нижней.

– Нет терпенья,

Сносить твой скверный этикет! -

Вскричала нижняя в ответ.

– Чем возмущаешься соседка? -

Спросила верхняя наседка.

– Ты гадишь нагло на меня

Все оперение черня! -

Раздалось снизу замечанье.

– Откуда же такое знанье? -

Спросила верхняя с насеста.

– Так с твоего ж, соседка, места

Летит безнравственный помет

Который так меня гнетет! -

Вскричала нижняя наседка.

– Что ж – подвела тебя разведка, -

Сказала верхняя в ответ. -

Суда без доказательств нет!

– Так ты хамить! Не признавать!

– Умолкни, птица, дай поспать!…

Тут птица снизу, как взбесилась:

Мгновенно вверх переместилась

Взлетели перья, взмыл скандал,

Псы разошлись, хозяин встал.

Досталось всем – что обсуждать?

Хозяйский сон нельзя смущать!

Мораль знать должен всяк сосед:

Не нарушайте этикет.

Басня об осле и паразите

Осёл сдружился с паразитом,

При случае давно забытом,

Он хоть и ел, но всё худел,

А паразит полнел и пел:

– Как хорошо живется мне,

В простом ослином пузане!

Он рос, росла его семья…

Не стало у осла житья:

Он сник, расстроился и вот,

Отраву паразиту пьет,

Ему, признаться, не легко,

А результат? Он – далеко…

И у людей бывает так,

Что иждивенец тот мастак,

Всё тянет, пьет, сосет, берёт…,

На просьбы помощи плюёт,

И входит в отношенья яд,

Которому никто не рад,

Но кто-то будет им убит,

Не факт, что тот – кто паразит…

Басня о заигравшемся малыше

Малыш, найдя фуражку офицера,

Взял взрослых поведенье для примера,

И всласть войдя в игру во власть,

Забылся, что малыш он, а не масть,

Которая над всеми словно туз:

На улицу наш вышел карапуз,

И принялся командовать прохожим,

Что стали на солдатиков похожи…

– Ты как идешь?! Тяни прямее ногу, -

Сказал малыш бабуле хромоногой…

Бабуля испугалась малыша,

Быстрее отошла от глупыша,

А тот воспрянул духом от удачи,

Боятся, значит, грозен, не иначе.

– Держись ровнее, что ты спину выгнул!? -

Малыш на деда ветхого прикрикнул…

Дед обомлел и зашагал быстрей…

Закон гласит, что дети всех важней.

Таких детей в фуражках пруд пруди,

Что, как в игрушки, тешатся с людьми,

Казалось бы: снять платье, да поддать…,

Но взрослые они и власть сумели взять.